В 1600 году Генрих IV создал специальную роту личной охраны, которую снарядили легким оружием — карабинами. Через 20 лет они как раз и преобразуются в мушкетеров. В 1622 году уже Людовик XIII приказал вооружить отряд более мощным оружием — мушкетами.

В 1657 году Филипп де Виллье написал, что каждый мушкетер владеет синим плащом с большим серебряным крестом на груди. Концы креста увенчаны золотистыми лилиями. С каждой стороны перекрестия виднеются языки пламени. Сам плащ украшен серебристой окантовкой. В 1660 году появилось еще одно описание мушкетеров, в котором упоминалось, что «первые 76 мушкетеров имели шляпы, украшенные белыми плюмажами, тогда как оставшиеся 72 мушкетера имели белые, черные и желтые плюмажи. Третье подразделение мушкетеров, состоявшее из 52 человек, имело шляпы с белыми, голубыми и черными плюмажами, тогда как шляпы четвертого были украшены плюмажами зеленого и белого цвета. Все мушкетеры были одеты в богато украшенные плащи, и их униформа выгодно выделялась на фоне униформы других военных отрядов.

В апреле 1665 года отец Себастьян Бокателли описывал первую роту мушкетеров следующим образом: «Мушкетеры ехали на породистых белых лошадях. Все они были одеты в синие плащи с серебристой окантовкой. На спине и груди мушкетеров можно было увидеть крест, окруженный языками пламени».

Король Людовик XIV даровал первой роте почетные символы – знамя пехотного образца и кавалерийский штандарт (таким образом, подчеркивалась ее двойное назначение: пешее и конное), а также военную музыку – в разное время она состояла из трубача, флейтиста, 5-6 барабанщиков и 3-4 гобоистов в различных комбинациях.

Символом роты, запечатленным на ее штандарте, стала пылающая граната, летящая из мортиры на город, и девиз: «Quo ruit et lethum» («Где упадет, там смерть»). Можно предположить, что подобная аллегория была связана с беспримерной отвагой мушкетеров при взятии городов.

Вторая рота мушкетеров, созданная уже при Мазарини, получила штандарт с изображением двенадцати оперенных дротиков острием книзу и девизом: «Alterius Jovis altera tela» («Такой же Юпитер, такие же стрелы»).