Отдельная благодарность @FatherYan, @user801596 за редактуру и корректуру глав.
Спасибо @Katyaklya, за вычитку ранних черновиков и отзывы.

Оглавление
Глава 1 Касаясь пустоты (Глава 1)
Глава 2 Касаясь пустоты (Глава 2)
Глава 3 Касаясь пустоты (Глава 3)
Глава 4 Касаясь пустоты (Глава 4)
Глава 5 Касаясь пустоты (Глава 5)
Глава 6 Касаясь пустоты (Глава 6)
Пролог Пролог
Глава 7 Касаясь пустоты (Глава 7)
Глава 8 Касаясь пустоты (Глава 8)
Глава 9 Касаясь пустоты (Глава 9)
Глава 10 Касаясь пустоты (Глава 10)
Глава 11 Касаясь пустоты (Глава 11)
Глава 12 Касаясь пустоты (Глава 12)
Глава 13 Касаясь пустоты: Глава 13
Глава 14 Касаясь пустоты: Глава 14
Глава 15 Касаясь пустоты (Глава 15)
Глава 16 Касаясь пустоты (Глава 16)
Глава 17 Касаясь пустоты (Глава 17)
Глава 18 Касаясь пустоты (Глава 18)
Глава 19 Касаясь пустоты (Глава 19)
Глава 20 Касаясь пустоты (Глава 20)
Глава 21 Касаясь пустоты (Глава 21)
Глава 22 Касаясь пустоты (Глава 22)
Глава 23 Касаясь пустоты (Глава 23)
Глава 24 Касаясь пустоты (Глава 24)
Глава 25 Касаясь пустоты (Глава 25)
Глава 26 Касаясь пустоты (Глава 26)

Версия на АТ https://author.today/work/531300
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Там же можно будет найти всякие дополнительные материалы и я буду выкладывать черновики в ранний доступ. Буду рад услышать вашу критику и предложения по сюжету.

Это была большая глава, над которой я работал последние две недели. У Пикабу есть ограничение на количество текстовых блоков, так что текст получился немного плотнее, чем мне бы хотелось. Но, надеюсь, она доставит вам столько же удовольствия, сколько доставила мне, пока я над ней работал.

А если кто-то думал, что Блейк забыл про Алекса, Алису и «Чёрную птицу», то они точно ошибались.

Через несколько минут под днищем вспыхнули посадочные огни. "Шанс" сел перед небольшим куполом у края базы, мягко, почти без толчка. Площадка была выжжена дочиста - жар взлётов и посадок давно вылизал твёрдый азотный лёд вокруг базы. На Плутоне вообще было  трудно строить что-то долговечное на поверхности: малейший постоянный приток тепла медленно, но неумолимо разрушал ледяной фундамент. Здесь Синдикат подошёл к делу грубо и практично - испарил поверхностный слой азота и вгрызся ниже, в водяной лёд, который при местных температурах уже напоминал металл.

Прожекторы базы едва разгоняли непроглядную тьму ночи Плутона. А высоко над хребтами неподвижно висел Харон - огромный красно-коричневый диск, слишком близкий, слишком большой для спутника, похожий скорее на вторую, мёртвую планету, подвешенную в небе.

За бортом царила странная, почти нереальная лёгкость. Калориферы скафандров загудели громче, борясь с холодом поверхности. Атмосферы здесь почти не было, но весь этот мир - твёрдый азот под ногами, водяной лёд,- отнимал тепло так жадно, будто Плутон всё ещё пытался заморозить любое вторжение жизни.

При гравитации в одну тридцать вторую земной, движение переставало быть ходьбой в привычном смысле — скорее чередой длинных, неуклюжих скачков, как во сне, где тело всё время запаздывает за собственным намерением. Блейку это не нравилось. Поэтому, едва люк шлюза открылся, он включил ускорители системы ориентации. Расход топлива был выше, чем в невесомости, но при местном весе всего в несколько килограммов этого было достаточно, чтобы легко парить над поверхностью, мягко корректируя траекторию короткими импульсами.

Джессика попыталась сначала двигаться сама, сделала два слишком длинных, неловких скачка и едва не ушла в сторону. Потом, не говоря ни слова, включила свои двигатели и скользнула следом. Их ждали.

У края площадки стояли десантники Синдиката в тёмно-красных штурмовых скафандрах. Шлемы с гладкими забралами делали их почти безликими, а низкая гравитация и тяжёлая броня придавали им сходство с ритуальной стражей какого-то ледяного храма. Ни приветствия, ни лишних слов. Только короткий жест — следовать за ними.

Блейк оглядел их лениво, но внимательно. Дисциплина. Оружие наготове — стандартные автоматические карабины. Дистанция выдержана.

Под бронёй у одного из них видимый в инфракрасном диапазоне мягко пульсировал фокус — аугмент. Тактический искин почти сразу выдал оценку: уровень угрозы — низкий. Ещё бы — они с Джессикой могли бы раскатать этот взвод меньше чем за минуту.

Но они пришли сюда не драться. Блейк и Джессика так же молча зашли в шлюз. После цикла выравнивания давления десантники сняли шлемы. У большинства были азиатские черты, но дело было не только в этом. Они были похожи друг на друга. Сходство было неполным, почти естественным на первый взгляд, но достаточно близким, чтобы взгляд споткнулся: повторяющаяся геометрия лица, одинаковая линия челюстей, одинаковый профиль губ, одинаково собранные тёмные глаза. Мужчины и женщины, разные возраста и телосложения, но в основе всё равно читался один и тот же шаблон, растиражированный в десятках тел.
Клоны.
Блейк повернул голову к девушке-аугменту - темноволосой, с гладкой, слишком чистой кожей и ясными раскосыми глазами. От остальных её отличали сержантские метки на броне.

— Имя?
— Дзюити*, сэр.

Блейк скользнул взглядом по номеру 11 на её нагрудной пластине и едва заметно поморщился.

— Даже имя не дали? А сколько тебе лет, девочка?
Она замерла на секунду, словно думая, можно ли ей ответить.
— Девять, — сказала она наконец. — Стандартных земных, сэр.
Блейк медленно качнул головой.
— Клоны на ускорителях роста. Ещё лучше. И после этого они изображают из себя моральную альтернативу ОПЗ.
Девушка никак не отреагировала. То ли не поняла, то ли слишком хорошо была обучена не комментировать подобные вещи вслух.
Джессика едва заметно повернула голову.
Не к Блейку — к девушке.
Задержала взгляд на долю секунды дольше, чем требовалось.
Потом так же спокойно отвела его.
Они прошли дальше, через шлюз по длинному коридору в зал, который с первого взгляда казался слишком пустым для переговоров такого уровня. Никаких признаков хозяев базы. Только десяток таких же десантников по периметру, тяжёлый стол посреди помещения и тщательно выставленная сервировка в его дальнем конце. На столе — кружки ананаса, тёмное мясо, узкая бутылка вина и один бокал. Только один. Всё это было приготовлено не для трапезы, а как ритуал, почти старомодный знак уважения существу, которое давно уже практически не нуждалось в подобных жестах.

Один из десантников так же молча указал на подключённый прямо к столу оптический VR-кабель. Блейк остановился и даже не взглянул на него.
— Мы договаривались о личной встрече, - резко сказал он в пустоту зала. — Если бы я хотел пообщаться в VR, я бы не стал тратить время на посадку.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом по периметру зала ожили проекторы. Воздух над столом подёрнулся рябью, и один за другим возникли шесть полупрозрачных силуэтов. Голограммы выглядели почти осязаемыми, но цвет передавали плохо - с заметным уходом в холодный синий спектр, а края фигур чуть дрожали.

Первой проявилась Мэн Ли - сухая пожилая китаянка с неподвижным, почти высушенным временем лицом. Рядом возник Като Рэндзи – японец с коротко стриженными волосами и глубоким старым шрамом, проходящим сквозь правый глаз. Блейк скользнул взглядом по шраму и ухмыльнулся.

По другую сторону стола вылетел из пустоты и сел на пустой стул и пристегнулся Пак Чжун-хо - безупречно собранный кореец с лицом хирурга или финансиста. Чуть дальше проступила Ли Сяожэнь - худое лицо, тёмная форма, внимательный взгляд человека, привыкшего работать не словами, а взрывчаткой. Пятым появился Тензин Норбу - высокий, выбритый наголо, с неподвижным лицом аскета. Последним возник Самуэль Нкоси – крупный широкоплечий африканец в слишком дорогом для революционера тёмно-синем пиджаке. Он заметно выбивался из этого азиатского окружения. Внешний пояс до сих пор нёс на себе след первых трансгенных программ, созданных в Японии: значительная часть его населения имела азиатские черты. Нкоси на этом фоне выглядел почти демонстративно чужим - и, возможно, именно поэтому сразу запоминался .

Голограммы выглядели убедительно только на первый взгляд. Стоило присмотреться - и иллюзия расползалась. У Като локоть уходил в спинку кресла. Пальцы Пака временами проваливались в столешницу. Полы пиджака Нкоси едва заметно дрейфовали. За плечом Ли Сяожэнь лениво проплыл через кадр планшет и исчез за пределами объектива. Все шестеро смотрели на Блейка настороженно.

Мэн Ли заговорила первой:
— Не держи нас за идиотов, Блейк. Мы никогда не встречаемся лично. Тем более в полном составе. Поэтому до сих пор и живы.
Блейк поднял взгляд к потолку, будто мог увидеть сквозь купол тонкие нити сигнала. Голограммы говорили почти без задержки.
— Фрегаты на высокой орбите, вот вы где, — сказал он. — Спасибо за доверие.
— Уже не совсем, — сухо ответила Мэн Ли.
Блейк снова посмотрел на голограммы. Теперь это стало заметно: волосы Ли Сяожэнь, ещё минуту назад свободно плававшие у лица, легли на плечи; пиджак Нкоси перестал дрейфовать и потянулся вниз; Като чуть осел в кресле, словно невидимый вес наконец вернулся в его отсек. Их корабли один за другим набирали скорость, и вместе с тягой в их каютах появлялась гравитация.
— Уже начали разгон? — спросил Блейк.
— Разумеется, — ответила Мэн Ли. — И у нас есть немного времени, пока задержка сигнала не сделает разговор бессмысленным.
Блейк усмехнулся.
— Блейк, — мягко произнёс Нкоси, — мы в принципе не можем тебе доверять. Тем более после того, что произошло у Фарпоста.
— Остатки нашей флотилии были атакованы "Чёрной Птицей", - добавил Като. Для начала объясни это.
Блейк перевёл взгляд с одного на другого и пожал плечами.
— У меня алиби, я прилетел с Марса. "Чёрной Птицей" сейчас управляет другой конструкт. Внешне похожий на меня, но не я.
Пак Чжун-хо усмехнулся одними губами.
— А может быть, — тихо сказала Ли Сяожэнь, — и ты сам не более чем ещё один конструкт ОПЗ. Возможно, вас прислали парами. Один атаковал наш флот, второй приходит торговаться, пока к Плутону стягивается экспедиционный флот.
Блейк лениво склонил голову.
— Именно ради этого вы меня сюда и впустили, — сказал он. — Пожертвовали полузаброшенной базой. Чтобы проверить, не пытаюсь ли я разыграть дешёвую комбинацию.  С этой частью, я полагаю, мы разобрались. Блейк посмотрел на неё уже с откровенной скукой.
— А если бы я действительно пришёл сюда как активный агент Земли, я бы не стал садиться, ходить по вашему льду и разговаривать с голограммами. Я бы просто нанёс термоядерный удар с орбиты. Ровно так, как вы и ожидали.
На секунду в зале стало совсем тихо. Даже десантники по стенам как будто замерли плотнее.
— Мы здесь не потому, что испытываем к друг другу симпатии, — продолжил он. — И даже не потому, что верим друг другу. Мы здесь потому, что нужны друг другу.
Он встал со стула чуть резче, чем хотел, и сразу всплыл над полом в слабой гравитации. Поймал себя пальцами за край стола, подтянул вниз и снова поставил на покрытие.
— Файлы вы уже просмотрели, — сказал Блейк. — Значит, остался только один вопрос: вы готовы слушать?
— Слушать - да, — ответила Мэн Ли. — Верить - нет. Так что начни с самого простого. Зачем нам вообще рисковать ради тебя?
— Затем, что я предлагаю вам доступ к тому, чего у вас никогда не было и не будет без меня, — сказал он. — К литографу Hamamatsu. Единственному в Солнечной системе, который не подконтролен ОПЗ.
Короткая пауза.
— И не только к нему.
Он чуть наклонил голову.
— К схеме конструкта. Чёрный рыцарь.
Даже голограммы на секунду показались менее неподвижными. Пак Чжун-хо чуть подался вперёд. У Като напряглась линия челюсти. Ли Сяожэнь перестала перебирать пальцами край невидимого стола.
Блейк увидел это и улыбнулся.
— Я даю вам шанс не просто на бессмертие, — сказал он.
Он картинно развёл рукой, указывая сначала на себя, потом на Джессику, стоявшую позади него неподвижно и безмолвно.
— Я даю вам шанс стать одними из нас.
Джессика не шелохнулась. Но Блейк краем глаза заметил, как её взгляд на мгновение сместился к нему, почти незаметно, без выражения.
— И где он? — спросила она. — На «Корвусе»?
Блейк усмехнулся.
— Разумеется, нет.
— Значит, на «Чёрной Птице», — спокойно сказал Като. — На твоём втором корабле. Том самом, который расстреливал остатки нашей флотилии у Фарпоста. Мы можем её перехватить.
Блейк кивнул.
— Можете. Корабль сейчас на верфях Арагота и, насколько я понимаю, довольно потрёпан. Правда, без моих ключей доступа литограф вам почти ничего не даст. И вообще он истощён. Ему нужны кодекс-чипы и структурный гель.
— А может, — мягко вставил Нкоси, — это просто красивая приманка. И у тебя ничего нет. Есть только имя, которое до сих пор производит впечатление на тех, кто вырос на фольклоре внешнего пояса. Вечный наёмник. Реликт войны с Марсом. Экспериментальная военная программа, которую Земля официально закрыла восемьдесят лет назад. И, если хотя бы половина слухов о тебе правда, закрыла вполне обоснованно.

Он помнит это слишком ясно.
—Ты просто дефектный конструкт, — шепчет ему в ухо Кэндзи Морита. Не нынешний — не в молодом женском теле, которое он носит теперь, а прежний: сухой старик с пергаментной кожей и редкими седыми волосами.
Его собственные руки сжаты у Мориты на горле.
—Это лишь оболочка. Ты ничего не изменишь, — хрипит Морита.
И в его глазах нет страха.
Я знаю, — отвечает Блейк и сжимает пальцы.

Блейк резко мотнул головой, отгоняя воспоминание.
— С… Самуэль, вы же не ради с… страшилок сюда пришли, — сказал он. — Вы пришли, потому что достаточно умны, чтобы понимать цену монополии на бессмертие.
Блейк понял, что снова стал заикаться, и это было явно не месту. Он лениво скользнул мимо стола, удерживая равновесие короткими импульсами скафандра.
Почти не глядя, он протянул руку к Нкоси — положить на плечо. Пальцы прошли сквозь голограмму. Он без паузы опустил руку на спинку кресла, будто так и было задумано. Дальше он говорил уже ровно.
— ОПЗ держит внешний пояс не только кораблями и оружием. Они держат его рождением, кодексом и продолжением личности. “Колыбель”, клиники фертильности, структурный гель, чипы. Они приватизировали не просто власть — они приватизировали будущее.
Он легко развернулся на месте и перевёл взгляд на Като.
— Впрочем, Рэндзи, у тебя и без моих лекций должно быть некоторое представление о предмете. На Каллисто ты ведь один раз умудрился меня убить. Твои люди успели исследовать моё тело. Так что о нашей биологии вы знаете не понаслышке.
Като поморщился, будто само воспоминание ему не нравилось. Его пальцы почти незаметно поднялись к лицу, но остановились, не коснувшись кожи.
Блейк заметил это и улыбнулся чуть шире.
— Мы умеем создавать собственных аугментов, — сухо ответил Рендзи. — И имплантировать фокусы.
Блейк коротко рассмеялся.
— Не стоит унижать меня таким сравнением, Като. Кусок плоти с имплантами — это не мы. Мы вообще, по сути, не люди.
Като посмотрел на него с тем холодным интересом, с каким смотрят на опасный образец, который он однажды уже вскрывал и остался очень недовольным увиденным.
— Вот это и удивляет, — сказал он. — В вас меньше половины органики, и даже она глубоко модифицирована. Но при всём этом вы почему-то всё ещё ведёте себя как люди.
Блейк взял сигарету из нагрудного кармана, прикурил от зажигалки и сразу же поморщился уровень кислорода в куполе было слишком высокий, табак загорелся жадно, слишком горячо. Он сделал короткую затяжку, вкус был совсем не тот, потом наклонился и затушил сигарету о кружок ананаса на тарелке.
— Экономите на толщине переборок? — спросил Блейк в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь. Давление в куполе было в половину стандартного.
Ответа не последовало.
— Полностью механические тела ОПЗ пробовали. —Весело начал Блейк, словно читал лекцию курсантам —Очень элегантное решение и совершенно непригодное. Обычно люди в таких телах сходили с ума года за два.
Он постучал себя пальцем по груди.
— Сознанию нужен человеческий опыт. Вес тела. Боль, но контролируемая. Дыхание.  Достаточно привычной телесности, чтобы личность не растворилась в пустоте. Чёрный рыцарь как раз это даёт.
Он протянул руку, взял со стола кружок ананаса, покрутил его на пальце. Сок блеснул на коже. Блейк лениво провёл языком по сладкой поверхности.
— И всякие мелкие человеческие глупости. Привычки. Желания. То, что немного мешает, но напоминает, что ты всё ещё живой, а не хорошо исполняемый код.
Блейк не глядя, хлопнул Джессику ладонью чуть ниже спины. Перчатка глухо клацнула по скафандру.

В слабой гравитации она сорвалась с места, на долю секунды ушла к столу, но тут же погасила движение коротким импульсом ускорителей и вернулась в исходную позицию. Даже не повернула головы.
Блейк на мгновение задержал на ней взгляд, затем снова повернулся к голограммам.
— Удобный баланс, — сказал он. — Достаточно человека, чтобы не сойти с ума. И достаточно машины, чтобы не умирать от каждой мелочи.
Като чуть склонил голову, внимательно его рассматривая, словно опасного зверя за стеклом.
— С учётом того, что мы видим перед собой, и что мы о тебе знаем — сказал он спокойно, — я бы не спешил приводить тебя в качестве образца душевного здоровья.
Краем глаза Блейк заметил, как у Ли Сяожэнь чуть дрогнули губы.
Он усмехнулся.
— Вы все живёте свою первую жизнь, — сказал Блейк. — И, насколько понимаю, единственную. Это накладывает определённые ограничения на перспективу.
Он леко сел на стол, приближая своё лицо к голограмме Като и заговорчески прошептал.
— Я живу тридцатую. Или даже больше. Смотря как считать.
В зале стало тише.
— После пары десятков смертей и возрождений начинаешь иначе относиться к устойчивости психики, Рэндзи. Жизнь, смерть, тело, память — всё это перестаёт быть такими простыми словами.
Блейк постучал пальцем по краю стола.
— Так что если у нас всё получится, лет через двести ты сможешь сам ответить на свой вопрос о душевном здоровье, я особенно не жалуюсь.
Блейк оттолкнулся от пола и плавно поднялся над столом. Он завис в воздухе, раскинув руки чуть шире, чем требовал баланс, и на секунду стал похож на плохо замаскированную пародию на мессию, явившегося своим ученикам среди холодного синего света голограмм.
— Я предлагаю вам не аугментов. Я предлагаю следующий виток эволюции человечества.
Он говорил спокойно, но в голосе уже звучало то редкое, почти опасное воодушевление.

— Я говорю о настоящем шаге вперёд. О форме жизни, которая не гниёт за одно столетие, не сходит с ума от одиночества на дальних маршрутах и не превращает межзвёздный полёт в красивую форму коллективного самоубийства. О разуме, который сможет пережить собственное тело, собственную планету и даже собственную эпоху.

Блейк медленно обвёл взглядом шесть призрачных фигур за столом. Они отвечали ему такими же неподвижными взглядами - шесть теней в холодном синем свете, каждая из командного центра своего фрегата, который уже быстро удалялся от Плутона по заранее рассчитанному вектору.

— Земля может и дальше копошиться в грязи внутренних планет вместе со своим закостеневшим Советом Двенадцати. Пусть делят власть, рождаемость, ресурсы, старые орбиты и свои жалкие троны. А мы пойдём дальше. Дальше пояса. Дальше Оорта. Мы заселим всю галактику. Будем жить миллионы лет и увидим всё это своими глазами — ни потомки, ни архивы, ни легенды, а мы сами. Мы можем быть садовниками этой галактики. Перелёты от звезды к звезде перестанут быть дорогой в никуда. Они станут просто дорогой.

Нкоси чуть склонил голову.

— Красиво сказано. Но субъективное бессмертие всё равно не продолжение, а создание новой копии, которая считает себя оригиналом. Оригинальный Уильям Блейк умер больше века назад и никакого отношения к нынешним событиям не имеет.

Блейк перевёл на него взгляд и чуть усмехнулся.

— Сэмюэль, ты можешь относиться к этому, как угодно. Называть это копией, преемственностью, симуляцией, цифровой ересью или чем там ещё любят утешаться люди. Но с каждым возрождением ты всё равно чувствуешь себя самим собой. Память непрерывна. Воля непрерывна. Ненависть, голод, привычки, страх, интерес — всё это идёт дальше. Личность вообще можно рассматривать не как фиксированный объект, а как бесконечный процесс.

Он слегка развёл руками.

— И в этом процессе совершенно не обязательно цепляться за одну и ту же форму.
Тензин Норбу, до этого молчавший, спросил неожиданно тихо:
— А как же душа?
Блейк моргнул с почти искренним удивлением.
— А она что, существует?
В зале повисла короткая пауза.
— Я как-то не замечал, — продолжил он. — Но, если вашим религиозным коллегам так легче, можете придумать, что она мистическим образом переселяется в новое тело. Или делится как амёба. Или летит следом через квантовый эфир. Или проходит таможню на орбите Юпитера и получает новый паспорт. Мне, честно говоря, всё равно.

— Если всё это так велико и неизбежно, — сухо сказал Нкоси, — почему последние восемьдесят лет ты предпочитал быть наёмником и пиратом? Почему роль пророка нового человечества понадобилась тебе только сейчас? Почему литограф стал частью твоего великого плана именно сегодня? Что изменилось?

Ли Сяожэнь чуть кивнула соглашасясь с Нкоси.

— Может быть, дело не в человечестве, а в новом конструкте, который, похоже, тебе не подчиняется? В том самом, который атаковал наши корабли и убил Рокси. Вы ведь с Рокси... дружили.

Что-то едва заметно изменилось в его лице. Не шок - он слишком давно разучился удивляться по-человечески. Но раздражение исчезло на одну короткую секунду, уступив место чему-то более холодному и тяжёлому.

— Рокси м… мертва? — спросил он.

Сбой был коротким. Почти незаметным. Но Като его услышал.
— Да, — сказал он. — Её фрегат, «Сераф», был уничтожен «Чёрной Птицей».
Блейк отвёл взгляд.

На миг стало похоже, что он видит не зал, не голограммы и не десантников у стен, а что-то совсем другое.

Потом выражение лица снова стало прежним. Почти прежним.
— Досадно, — сказал он.
Он быстро пришёл в себя.
— Но, строго говоря, она умерла не сейчас. Она умерла в тот день, когда отказалась сделать нейроскан. Я ей предлагал.
Нкоси усмехнулся:
— Вот это ты называешь дружбой?
Блейк перевёл на него холодный взгляд.
— Я называю это уважением к её глупому выбору. Сэмюэль, если бы я хотел обсудить с тобой природу привязанности, мы бы сидели в другом зале.
Он выпрямился.
— Что изменилось? Всё. У меня больше нет времени на длинные маршруты, серые контракты и иллюзию, будто внешний пояс можно пересидеть в статусе удачливого хищника. Да, восемьдесят лет мне было достаточно работать наёмником. Это приносило деньги, ресурсы, доступ, информацию и свободу от чужих флагов. Но теперь правила изменились.

Он обвёл взглядом шесть призрачных фигур.
— У ОПЗ всё ещё монополия на бессмертие. А у меня - окно возможностей. Небольшое. И оно закрывается.
Пак Чжун-хо, отбросив вежливость, холодно спросил:
— Потому что появился другой конструкт, которого Земля назвала Уильямом Блейком?
Что-то в лице Блейка застыло. Совсем ненадолго. Меньше секунды.

Но Пак попал слишком точно. Не “новый конструкт”. Не “Чёрная Птица”. Даже не “Алекс”. Другой Уильям Блейк – герой солнечной системы.
В глазах Блейка на миг появилась голая ненависть. Потом он снова улыбнулся, но улыбка вышла гримасой, кожей, растянутой на черепе.
— Потому что появился фактор, который нарушил прежнее равновесие.
— Это не ответ — сказал Като.
— Другого не будет, — отрезал Блейк. — Да, новый конструкт не подчиняется мне так, как должен был. Да, он вмешался в мои планы. Да, он убил ваших людей и, как теперь выяснилось, Рокси. Но это не делает моё предложение менее ценным. Наоборот. Это делает его более срочным.

Он шагнул ближе к столу, и в его голосе впервые за всё время проступило настоящее раздражение.
— Я пришёл сюда не исповедоваться и объяснять вам восемьдесят лет своей биографии, свои привычки, ошибки, привязанности и терминологию дружбы. И свои отношения с Роксаной. Я пришёл потому, что это ваша единственная возможность.

Джессика не шевельнулась. Только её взгляд на долю секунды сместился к Блейку. Роксана. Ещё одно имя, которое в его голосе значило больше, чем должно было.

Она снова посмотрела прямо перед собой. Тишина стала плотнее. Блейк продолжил уже тише:

— Второго шанса не будет. Рано или поздно, как бы вы ни осторожничали, ОПЗ до вас доберётся, и вы умрёте. Даже если вам повезёт, ваши тела будут стареть, пока элита ОПЗ печатает себе новые. И, возможно, лет через сто я действительно поговорю уже с вашими потомками, если они будут существовать и если к тому времени мне это вообще будет интересно.
— Но лично я бы на это не рассчитывал.

Мэн Ли смотрела на него долго, не мигая. Нкоси сцепил пальцы.
— И если мы откажемся?

Блейк пожал плечами.
—Тогда я вернусь на корабль и продолжу свой путь, а вы останетесь тем, чем уже являетесь. Шумом на окраине. Раздражающим, вооружённым, временами эффективным, но шумом. А ОПЗ и дальше будет распоряжаться будущим, пока вы изображаете революцию на подножном корме.

Он взял из пачки ещё одну сигарету, покрутил между пальцами, но не прикурил.
— Я сделал вам предложение. Не из дружбы. Не из идеализма. И уж точно не из уважения к вашей политической эстетике. Просто потому, что на этом отрезке времени наши интересы совпали. Это бывает редко. И быстро проходит.

Мэн Ли не сводила с него глаз.
— Допустим. И что ты предлагаешь?
— “Колыбель”.

На этот раз пауза была живой, почти осязаемой. Первым отреагировал Тензин Норбу:

— Даже если мы её возьмём, мы её не удержим. Земля поднимет экспедиционный флот: дредноуты, полсотни фрегатов последнего поколения, полный пакет подавления. После Фарпоста мы не выдержим такого столкновения, но даже и до, вряд ли.

— А я и не предлагаю удерживать, — отозвался Блейк. — Мне не нужна станция. Мне нужно, что на ней хранится. Структурный гель. Запасы кодекс-чипов. Архивы. И главное — доступ к железу, на котором можно собрать новые литографы, и ваши учёные мне в этом помогут. К тому времени, как ОПЗ отреагирует, мы будет далеко за пределами Оорта.

Пак Чжун-хо прищурился:

— Слова стоят дёшево, Блейк. Особенно твои. Если ты хочешь, чтобы мы приняли это всерьёз, докажи, что готов не просто говорить о Колыбели, а действительно открыть нам туда дверь.

Блейк сунул руку во внутренний карман скафандра и бросил на стол узкий чип с данными.
— Наконец-то кто-то сказал что-то полезное.
Тот скользнул по гладкой поверхности и остановился прямо перед проекцией Мэн Ли, пройдя сквозь её ладонь. Та кивнула, и девушка-сержант Дзюити торопливо достала планшет и подключила модуль.
— Это пакет распознавания «свой-чужой» ОПЗ для внешнего периметра Колыбели, — сказал Блейк. —Продержится он минуту, максимум две, но этого будет достаточно, чтобы ваша ударная группа смогла приблизиться и высадить десант, прежде чем автоматика откроет огонь.

Пак Чжун-хо вывел структуру файла на отдельный экран. Код развернулся слоями: подписи, сигнатуры, ключи. Несколько строк вспыхнули зелёным.

— Подписи совпадают, — сказал Пак. — Ключи тоже. Похоже, пакет настоящий.

Блейк криво улыбнулся.

— Разумеется настоящий. Это не первая моя государственная измена. И вряд ли последняя.

За его спиной Джессика едва заметно напряглась. Движение было почти незаметным, чтобы кто-то из людей счёл его реакцией. Но Блейк всё равно почувствовал его краем внимания. Ей не понравилось слово “измена”. Она подчинялась ему. Старшему офицеру. Капитану Блейку. Командная цепочка была простой. И всё же где-то глубоко внутри её системы это слово легло куда-то не туда.

Блейк даже не обернулся.

— Не волнуйся, Джессика — сказал он лениво, будто отвечая на незаданный вопрос. — Это часть операции.
— Да, сэр, — сказала Джессика. Ровно. Без задержки.
Ли Сяожэнь чуть подалась вперёд.
— Мы уже пробовали такой подход на Фарпосте, у нас тоже были коды доступа к ядру станции. Операцию сорвала Алиса Смит.

Над столом вспыхнула запись с камер Фарпоста. Отсек искин-ядра. Аварийный свет, дым, кабели, повисшие в невесомости. У центральной консоли - рыжеволосая женщина с изуродованной правой рукой. Кисть разбита, пальцев почти нет - только указательный и мизинец, рана залита медицинской пеной. Она подплывает к стойке с роутерами, откидывает волосы. У виска на мгновение блестит оптический порт. Свободный кабель входит в разъём.
— Ты… кодекс? Ты машина?

Женщина у консоли только слегка улыбается.
— Грубо, Дэниел. Я Алиса.

Ли Сяожэнь остановила запись на этом кадре.

— Формально она сотрудник SecOps, - сказала Ли. - Но это легенда. До Фарпоста её не существовало. Несколько дней до атаки - и больше никаких записей, кроме регистрации службой безопасности и иммиграции. Корабль прибытия “Счастливая звезда”, который так же нигде ни до, ни после не числится. Запись пошла дальше.

На экранах вокруг неё оживает защитная сеть станции - турели, сенсоры, огневые контуры. Экран сменяется тактической картой где показывают гибнущие корветы синдиката.

Ли Сяожэнь остановила запись на кадре, где Кара переводит оружие на Алису.
— Кара Инграм, — сказала она. — Мы вложили в неё очень много ресурсов и времени, чтобы в нужный момент она оказалась в нужном нам месте.
— Три года работы под прикрытием, — продолжила Ли. — Доступ к начальнику службы безопасности станции. Операция должна была пройти с минимальными потерями. С большой вероятностью ОПЗ не стало бы вмешиваться, а мы бы получили официальное присутствие во внешнем поясе.

Противокорабельный снаряд пробил обшивку станции, а затем тело Кары. Кадр на мгновение залило помехами и кровью. Ли не изменилась в лице.
— И три года работы закончились за одну секунду.

Ли увеличила лицо женщины у консоли. Поверх изображения легла сетка распознавания.
Совпадение: 93%
Алиса Колдуэлл
Политический регистр ОПЗ.
— Алиса Смит, - сказала Ли. Она же Алиса Колдуэлл. SecOps-легенда без прошлого. Кодекс-конструкт с молодым лицом земного политика.
Ли посмотрела на Блейка.
— Кто она такая?

Блейк посмотрел на застывшее лицо Алисы в голограмме. На миг в его взгляде мелькнуло что-то неприятное - не нежность и не страх, скорее раздражение человека, у которого чужие люди тычут пальцем в собственную очевидную ошибку.
— Это моя личная п… проблема, - сказал он.
— Личная проблема, которая уже сорвала одну нашу операцию, стоила жизни Роксане и ещё полутысяче человек.
— Вторую не сорвёт, - уже ровно ответил Блейк. «Чёрная Птица» и литограф прибудут к Колыбели в срок. С Алисой я разберусь сам.
Ли Сяожэнь произнесла почти лениво:
— Допустим, коды настоящие. Допустим, литограф у тебя действительно есть. Допустим, ты даже не ведёшь нас в ловушку. Почему мы должны верить в твой товар? В твои тела? В твоих рыцарей? Нам и раньше пытались продать чудо технологии.
Блейк медленно повернул голову к Джессике.
Она стояла чуть позади него, прямая, неподвижная.
— Потому, что чудеса я предпочитаю показывать, — сказал он.
Мэн Ли чуть прищурилась.
— Демонстрация?
— Если угодно.
Като посмотрел на Джессику внимательнее. Не как на женщину и даже не как на солдата - как на изделие, которое собирался оценить по нагрузочной кривой.
— Против кого?
Блейк лениво оглядел десантников у стен.
— Против вашего гарнизона, разумеется. Не всего. Не хочу портить вам настроение окончательно.
Джессика не шевельнулась, но её взгляд на мгновение сместился к ближайшим карабинам.
— Сэр, — сказала она тихо, — уточните условия демонстрации.
Блейк улыбнулся.
— Условия простые.
Блейк протянул руку.
— Джессика. Пистолет.
Она отстегнула кобуру без лишних движений и вложила оружие ему в ладонь.
— Сэр, я остаюсь безоружной. Они вооружены.
Блейк даже не взглянул на неё. Пистолет он лениво положил на стол рядом с тарелкой.
— Джессика, твоё тело - оружие. Сюрприз. Ты годишься не только для секса.
В воздухе повисло неприятное молчание.

У Мэн Ли лицо не изменилось вовсе. Като отвёл взгляд первым не от смущения, скорее от раздражения, будто Блейк нарочно опустил разговор ниже уровня сделки. Нкоси, наоборот, посмотрел на Джессику с новым интересом.

Като скользнул взглядом по своим людям у стены. Потом коротко кивнул. Десантники вышли в центр зала без слова. Четверо мужчин, трое женщин и ещё одна, сержант c одиннадцатым номером.  Её броня выглядела плотнее, чем у остальных, а в движениях читалось нечто чуть более свободное, чем у остальных клонов.

Блейк прихватил со стола бутылку и отлетел в сторону. Джессика осталась одна в центре.

— Сам я участвовать не буду, — пояснил Блейк. — Это было бы не спортивно. Потом повернулся к Джессике.

—Убей их всех.

Джессика впервые за всё время почти расслабилась. Где-то внутри  приказ наконец совпал с понятной структурой мира.

Враги, по которым нельзя стрелять. Измена, которую называли частью операции.  Роксана. Алиса. Имена, на которые капитан Блейк реагировал сильнее, чем на её собственное. Слишком много времени прошло с тех пор, как Джессика вошла в криосон. Мир стал шумным, неправильным, переполненным исключениями.

В бою всё снова раскладывалось по понятным категориям. Она подняла взгляд на десантников в центре зала. Восемь целей. Один аугмент. Стандартные карабины. Укреплённые штурмовые скафандры. Узкие углы поражения. Низкая гравитация.

Её фокус разгорелся под скафандром. Бой был проще.

— Есть, сэр, — коротко сказала она.

Клоны стреляли грамотно — короткими, экономными очердями, пытаясь взять Джессику в перекрёстный огонь. Но она двигалась быстрее, чем обычный глаз успел бы связать отдельные движения в одно. Она словно не уклонялась, а просто переставала быть в точке, куда приходил огонь. Первый десантник получил удар в подбородок снизу и резко ушёл вверх, тело тяжело врезалось в потолок и стало медленно падать вниз.

Второму она сломала ногу в колене. Шальная очередь из его карабина прошила зал в сторону Блейка и разбила бутылку у него в руке.

Он даже не вздрогнул. Только посмотрел на обломанное горлышко в своей руке, потом на тёмно-красную жидкость, медленно собирающуюся в вязкие крупные капли и так же медленно падающую на пол.

— Эй, вот это было лишнее, — крикнул Блейк.

Третьему она смяла шлем вместе с головой одним ударом ребра ладони. Четвёртый успел выстрелить почти в упор - пули вошли Джессике в плечо и бок. Она только дёрнулась, будто её толкнули.

Потом ударила.

Её рука пробила скафандр, грудную клетку и вышла с другой стороны. На секунду десантник ещё оставался жив - или тело просто не успело понять, что уже умерло. Джессика развернула его перед собой, принимая на него огонь остальных.

Пули рвали броню, кровь и обломки композита медленно расходились в слабой гравитации.

Джессика отпустила тело, перехватила его винтовку и коротким импульсом двигателей ушла вверх, к потолку.

Каждый импульс винтовки разворачивал её в воздухе. Джессика не сопротивлялась отдаче - она использовала её. Первый выстрел повернул её корпус вбок, второй завершил движение почти изящным разворотом, будто в этой бойне всё ещё оставалось место для хореографии.

Двух клонов срезало на месте. Первый развернулся вокруг собственной оси и ударился спиной о стену. Второй рухнул на колено, попытался удержаться, но тело его уже не слушалось и медленно завалилось набок.

Джессика выстрелила третий раз но одиннадцатая успела сорваться с линии огня рывком, слишком быстрым для обычного человека. Фокус под её бронёй вспыхнул резче, и она прыгнула вверх следом за Джессикой. Пальцы в бронированной перчатке сомкнулись на её голени.

Джессика успела повернуть корпус, но Дзюити уже использовала её импульс против неё.

Джессику швырнуло вниз. Она ударилась о покрытие пола плечом, отскочила в слабой гравитации и тут же перекатилась, уходя из-под удара. Нога Одиннадцатой прошла в сантиметрах от её груди и с глухим треском врезалась в пол, оставив в покрытии вмятину.

Джессика ответила сразу. Локоть в бедро. Разворот корпуса. Удар открытой ладонью в шлем.

Дзюити приняла удар на предплечье и отступила на полшага, но в низкой гравитации это движение превратилось в длинное скольжение. Она тут же погасила его импульсом ранцевого двигателя и снова пошла вперёд.

На несколько секунд центр зала превратился в рваную, почти невидимую геометрию столкновений: короткие рывки, удары, ложные выпады, вспышки фокусов под бронёй, треск композита, скрежет перчаток по шлемам. Они двигались слишком быстро, чтобы люди у стен успевали следить за каждым движением. Обычный глаз видел только расплывшиеся контуры тел и последствия: новая трещина на броне, разбитый смещённый шлем, тело, внезапно отброшенное на другой конец зала.

Одиннадцатая была хороша. Она явно уступала Джессике, но все же смогла продержаться еще несколько десятков секунд.

Дзюити работала агрессивно, почти без дистанции: захват, рывок, удар коленом, попытка вывернуть плечевой узел. Один удар попал Джессике в корпус, точно в пулевую рану. Пальцы Одиннадцатой смялись о подкожную броню, хрустнули суставы, бронепластина на её перчатке пошла трещинами.

Джессика лишь чуть поморщилась.

Потом перехватила её руку, ушла под захват и оказалась за спиной.

Колено в позвоночник.

Рука на горле.

Шлем вдавлен в покрытие пола.

Всё закончилось так быстро, что обычный человек едва бы понял, когда именно кончился бой.

Блейк молчал - ему нравилось, когда оружие говорило само за себя.

Остальные десантники к тому времени уже лежали вокруг - большинство неподвижно, двое слабо шевелились.

— Сэр, — сказала Джессика, чуть сбив дыхание, — я считаю, демонстрация была достаточной. Нет необходимости…

Блейк почувствовал раздражение сразу.

— Хватит играть, — сказал он. — Убей её.

И вот тут Джессика впервые за всё время подняла голову и посмотрела своими яркими голубыми глазами прямо на Блейка.

— Не хочу.

Тишина, наступившая после этого, была громче выстрела.

Блейк медленно улыбнулся.

— О, — сказал он. — Это уже что-то новенькое.

— Хватит, — резко сказал Като.

Блейк перевёл взгляд на голограмму.

— Вот как?

— Мы увидели достаточно.

Блейк махнул рукой.

— Ладно, отпусти.

Джессика подчинилась сразу. Одиннадцатый номер перекатилась в сторону, тяжело поднялась на одно колено.

— Вот теперь, — сказал он, — вы имеете хотя бы минимальное представление о предмете нашего разговора.

Он оглядел шестерых призрачных лидеров.

— И это — самая слабая из нас.

Като чуть прищурился.

— Слабая?

Блейк улыбнулся.

— У Джессики почти нет боевого опыта. Она не создавалась для боевых миссий.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— Как ни странно, её проектировали для более тонких задач. Сопровождение. Привязанность. Сострадание, если вам нравится это слово.

Джессика не шевельнулась.

— Любовь, — добавил Блейк почти насмешливо. — Представляете? ОПЗ однажды попыталась собрать любовь в бронированном корпусе.

Он снова посмотрел на голограммы, они уже стали заметно запаздывать, время дискуссии заканчивалось.

— А теперь подумайте, что могут те из нас, кого действительно создавали для войны.

Джессика, как всегда, не шевельнулась.

Только почувствовала, как снова забилось второе сердце.

Слово было знакомым. Не как команда или протокол. Глубже - как часть архитектуры, которую она никогда не называла вслух.

Любовь.

Блейк произнёс его так, будто речь шла о смешной заводской ошибке.

Джессика смотрела прямо перед собой. Внешне — ровно, пусто, безупречно. Но где-то внутри что-то болезненно попыталось соотнести назначение с реальностью.

Если она была создана для любви, почему капитан Блейк говорил об этом так, будто это было дефектом? И почему сейчас она испытывала такой ясный дискомфорт?

***

Когда решение наконец было принято, задержка связи стала заметная невооружённым взглядом. Голограммы за столом дрогнули. Края фигур рассыпались синим цифровым снегом. Лицо Нкоси на секунду рассыпалось на прямоугольники, затем собрало себя обратно. Они обсуждали детали.

— Оперативная схема? — спросил Пак.

— Ваш флот идёт к «Колыбели» рассредоточенно и в стелсе, — сказал Блейк. — В космосе движение такого масштаба не спрячешь полностью, поэтому задача не в невидимости. Задача - чтобы ОПЗ заметила вас слишком поздно.

Мы протестируем коды заранее. Ли кивнула на чип.

— Конечно, —Легко согласился Блейк. Малый носитель, один проход, без стрельбы. Поднимете шум - ОПЗ сменит коды по всей системе, и вся операция закончится до начала.

Мэн Ли медленно кивнула.

— Координаты?

— Передам вместе с шифрами каналов связи и временными окнами. Я присоединюсь к моменту торможения. Мне нужно будет шансов на станции и помощь ваших десантников извлечь материалы и оборудование.

— Несколько часов около «Колыбели» во время атаки, — сказал Нкоси. — Скромно.

— Я вообще очень скромный, — ответил Блейк.

— А литограф? — спросила Ли Сяожэнь. — Ты предлагаешь нам ударить по «Колыбели», но главный предмет сделки сейчас на «Чёрной Птице».

Блейк улыбнулся.

— Литограф доставит «Чёрной Птице». прямо к «Колыбели».

Ли усмехнулась.

— «Чёрная Птица». Тот самый конструкт, который враждебен тебе и нашим силам.

— Временно, — сказал Блейк.

— Временно он уничтожил нашу флотилию у Фарпоста.

— А «Корвус», — спокойно ответил Блейк, — убийца фрегатов.

Он посмотрел на Ли уже холоднее.

— Я решу вопрос с «Чёрной Птицей» лично.

Пак Чжун-хо нахмурился.

— Только не уничтожь литограф.

Блейк медленно повернул к нему лицо.

— Спасибо за совет, Пак. Я бы сам не догадался.

— Но без литографа вся операция теряет смысл.

— Поэтому литограф останется целым, — сказал Блейк. — Я знаю этот корабль лучше, чем вы знаете свои флагманы, а вот насчёт экипажа, ничего не обещаю.

Он посмотрел на застывшие голограммы, и на мгновение насмешка ушла из его лица.

— Этот конструкт ответит за Рок… за Роксану.

Запинка была слишком короткой, чтобы назвать её слабостью. И слишком длинной, чтобы не заметить.

— Так что не беспокойтесь. У меня есть личная заинтересованность не стрелять по «Чёрной Птице» слишком грубо.

У Като рука провалилась сквозь стол и уже не вернулась на место. Пак Чжун-хо что-то сказал, но звук пришёл с запозданием - сухим обрывком, уже без выражения. Голограммы рассыпались всё сильнее, теряя сначала края, потом жесты, потом лица. Время разговора подходило к концу.

— Кстати, Рэндзи. Как глаз, не болит?

Като секунду не реагировал, но потом резко повернул голову. Шрам через правый глаз в синем свете проекции на мгновение стал почти чёрным.

Он что-то ответил. Наверное, что-то достаточно злое.

Но его голос развалился на цифровой треск, несколько бессвязных слогов и короткий визг помех. Потом проекция Като дёрнулась, вытянулась в синюю полосу и погасла.

Блейк усмехнулся.

— Вот и поговорили.

Мэн Ли задержалась дольше остальных.

— Мы приняли твоё предложение, Блейк, - сказала она. - Даже без литографа удар по Колыбели упрочит наши позиции во внешнем поясе. Но не обольщайся. Мы не доверяем тебе. Просто сейчас твой план нам выгоден.

Слова пришли с лёгкой задержкой, будто сама реальность теперь думала, стоит ли их передавать.

Блейк стоял у стола среди разбросанных тел, в слабой гравитации небрежно удерживаясь пальцами за спинку кресла. Джессика замерла чуть позади него. На полу, на стенах, на краю стола темнела кровь.

—Но, если ты задумал вести двойную игру, - продолжила Мэн Ли, и её голос начал распадаться вместе с изображением, - советую тебе сразу лечь на курс к Проксиме Центавра. В Солнечной системе для тебя больше не останется места.

Блейк улыбнулся.

—Ли, если я лягу на курс к Проксиме, то только потому, что мне здесь стало скучно.

Её лицо ещё мгновение висело над столом. Потом проекция дёрнулась, распалась на полосы холодного света и исчезла. Следом погасли остальные. Зал стал почти пустым.

Остались только настоящие вещи: мёртвые тела, раненые, десантники у стен, запах горячего металла, крови и медицинской пены. Несколько клонов Синдиката уже двигались между лежащими - молча, быстро, без лишних вопросов. Одни стаскивали трупы к стене. Другие накладывали жгуты, прикладывали полевые аптечки.  Никто не смотрел на Блейка дольше необходимого.

Джессика стояла неподвижно.

На её броне были следы попаданий. В одном месте металл почернел, в другом проступила тонкая линия повреждения, но сама она выглядела почти нетронутой. Только фокус под грудной пластиной горел чуть ярче обычного.

Блейк поднял свой шлем с края стола и надел его. Замки закрылись с мягким механическим щелчком. Интерфейс ожил на внутренней поверхности визора, подсвечивая уровень кислорода, давление, температуру.

У выхода к шлюзу он остановился рядом с Дзюити.

Одиннадцатая сидела, прислонившись спиной к стене. Лицо у неё распухло, нос был сломан, сержантские метки на броне измазаны кровью. Ей уже наложили шину на руку, но её лицо оставалось спокойным, почти пустым. Слишком молодое и спокойное лицо для человека, который только что видел, как половину её взвода разнесли по залу.

—Одиннадцатая, - сказал Блейк.
Она подняла на него глаза.
—Дзюити, сэр.
Он усмехнулся.

—Да. Дзюити.
Несколько секунд он разглядывал её.
—Ты была ничего, - сказал Блейк. — Я бы даже взял тебя в команду.
Она не ответила.
Блейк наклонился к ней.
—Но ты всё-таки слишком человек. —В его голосе на миг мелькнуло сожаление.
Он развернулся и пошёл к шлюзу. Джессика последовала за ним молча. Позади них десантники Синдиката продолжали убирать тела, будто переговоры, бойня и сделка уже стали частью обычной смены на краю Солнечной системы.

***
Внутри «Шанса» было тесно, тихо и слишком светло после полутёмного зала Синдиката. Боеголовка всё ещё лежала на полу грузового отсека, пристёгнутая ремнями, как терпеливый пассажир. Блейк скользнул в кресло, пристегнулся и начал предполётную проверку систем.

Джессика заняла место справа. На её броне темнели следы попаданий. В нескольких местах композит был пробит, под ним темнела запёкшаяся пена автогерметика, которая сработала, когда они вышли из шлюза. Она пыталась выковырять пальцами пулю из плеча, но делала это почти машинально, не отрывая взгляда от приборов.

Блейк заметил это и усмехнулся.
— В медотсеке вытащишь. Сейчас подними нас на орбиту.
— Да, сэр.
Она проложила курс, но не активировала циклограмму взлёта.
Блейк повернул голову.
— Что?
Джессика смотрела на приборы. Лицо ровное, голос тоже, но в самой паузе уже было что-то неправильное.
— Сэр, ваш план тактически опасен.
Блейк медленно приподнял бровь.
— Вот как.
— Атака Синдиката на Колыбель может привести к массовым жертвам среди мирного населения, — продолжила она. — Кроме того, существует высокая вероятность разрушения критической инфраструктуры ОПЗ в Дальнем Космосе.

Она говорила спокойно, Но Блейк услышал за этим не отчёт. Что-то другое. Сомнение.

— Джессика.
— Да, сэр.
— Кому ты подчиняешься?
Она ответила без задержки:

— Старшему офицеру.
— То есть?
— Вам, сэр.
Блейк улыбнулся. Неприятно, почти лениво.
— Вот и заткнись.
Джессика замолчала.

На секунду показалось, что она хочет сказать что-то ещё. Потом её пальцы легли на панель управления, и «Шанс» ожил под ними. Под днищем загорелись двигатели. Когда бот вышел за пределы посадочной площадки, вокруг поднялись медленные белые вихри испаряющегося азота.

Блейк отвернулся к экрану.
— Вот теперь хорошо.
«Шанс» оторвался от поверхности Плутона и начал подъём в темноту.

Под днищем бота темнела база Синдиката - купола, прожекторы, красные метки посадочных огней и крошечные фигурки десантников, уже вытаскивавших из шлюза тела своих убитых собратьев. Сверху они казались Блейку красными муравьями, деловито копошащимися вокруг потревоженного гнезда.

Джессика вела бот молча.

—Почему ты не подчинилась приказу?
Джессика замерла. Не полностью - руки продолжали работать с управлением, но в этом движении появилась короткая задержка, едва заметный сбой.
—Сэр?
—Я сказал убить её.
—Да, сэр.
—Ты не убила.
Она смотрела вперёд.
—Я сочла демонстрацию достаточной.
Блейк усмехнулся.
—Я не спрашивал, что ты сочла. Я отдал приказ.
Бот прошёл верхние слои азотной дымки и вышел в почти абсолютную темноту орбиты.
—Цель была нейтрализована. Дальнейшее поражение не увеличивало тактическую эффективность демонстрации.
—Джессика. Это скучно. Скажи наконец правду.
Она чуть повернула голову, но не посмотрела на него.
—Я не хотела её убивать, сэр.
Блейк медленно улыбнулся.
—Вот это уже честнее.
Он потянулся к пачке сигарет, вспомнил про шлем и вместо этого просто покрутил пачку в пальцах.
—"Не хотела", - повторил он.
Джессика молчала.
—Ты ведь понимаешь, что ты нарушила прямой приказ?
—Да, сэр.

Блейк смотрел на неё с новым, почти ленивым интересом. Раньше в Джессике было что-то удобное, ровное, понятное, функциональное. Он протянул руку и постучал ей пальцем по шлему. Джессика не попыталась уклониться.

—Надо же, оказывается, там не только провода и шестерёнки, —сказал он. - Жалко, что это проявилось в такой неподходящий момент.

—Простите, сэр.
—Не извиняйся, если не понимаешь, за что.

Она наконец посмотрела на него. Глаза были ровные, синие, как всегда почти пустые, но сейчас в них было что-то ещё. "Шанс" продолжал разгон. Позади, на ночной стороне Плутона, база Синдиката снова стала маленькой точкой света в мёртвом льду.

Блейк уже решил, что разговор закончен, но она вдруг сказала:
— Сэр.
— Что ещё?
Она не сразу ответила. На этот раз задержка была долгой.
— Вы действительно верите в то, что говорили им?
Блейк повернул к ней голову.
— Уточни.
— Новое человечество. Чёрные рыцари, которые заселят галактику. Миллионы лет существования. Путь от звезды к звезде.
Он несколько секунд смотрел на неё почти с интересом.
— А что может быть благороднее, Джессика? - сказал он наконец. - Вести человечество к звёздам. Вытащить его из грязи внутренних планет, из страха смерти, из старых тел, старых государств и старых богов. Красивый проект?
— Вы не ответили, сэр.
Блейк усмехнулся.
— Осторожнее. Ты сегодня стала слишком проницательной.
Блейк отвернулся к иллюминатору, но там была только темнота и его собственное отражение.
Новое человечество. Галактика. Звёзды. Верил ли он в это? До какой-то степени - да.

Но иногда ему казалось, что одного Уильяма Блейка уже слишком много для всей большой Солнечной системы. Миллионы таких, как он, идущие от звезды к звезде, иногда звучали не как будущее человечества, а как очень длинная катастрофа. Эта мысль пришла тихо, почти без злобы. И именно поэтому была неприятной. Блейк чуть поморщился и отогнал её.
— Поддерживай курс, - сказал он. —И старайся не думать слишком много. У тебя от этого появляются странные привычки.
Джессика только кивнула.

***

Стыковка с «Корвусом» прошла гладко. «Шанс» вошёл в шлюзовой карман, магнитные замки поймали корпус, по обшивке пробежала короткая дрожь, и десантный бот снова стал частью фрегата.

Блейк снял шлем уже в переходном тоннеле. Воздух «Корвуса» был привычнее — суше, холоднее, с едва заметным запахом металла, и табака, что явно было его заслугой. После стерильной базы Синдиката было почти уютно.

Джессика летела за ним молча. Внутри корабля, когда скафандр остался в шлюзовой стойке, её повреждения стали заметны. В боку и на животе темнели кровью пулевые отверстия. Кровь уже почти не шла, только из раны на плече медленно сочилась густой каплей. Её правая рука двигалась чуть медленнее обычного, словно Джессика впервые за всё время пыталась её беречь.

Она не жаловалась. Джессика вообще не умела жаловаться, если ей прямо не приказывали сообщить о повреждениях.

В командном отсеке Эрик обернулся от консоли.
— Сэр, пока вы были на поверхности, получены пакеты с Марса и Земли. Приоритет высокий. От директора Колдуэлла и генерала Стоун.

Блейк усмехнулся.
— Разумеется.
Он не сел. Просто ухватился пальцами за поручень у кресла и кивнул.
— Давай.

На главном экране вспыхнуло лицо Майкла Колдуэлла. Он был красный, почти багровый, с вздувшейся жилой на виске, и Блейк с ленивым интересом подумал, что запись может оказаться даже занимательной, если Майкла хватит инсульт прямо на камеру.

Хотя это была запись, но злость в ней казалась живой. Майкл выглядел так, будто несколько минут до этого ещё пытался держать себя в руках, но когда включил камеру, окончательно проиграл.

— Какая ещё Алиса Смит, Блейк!? —Кричал Майкл. — Я только что получил записи с Фарпоста. Распознавание лица. SecOps-легенда, которой никогда не существовало. Ты что натворил?

Майкл наклонился ближе к камере. И его лицо стало безумным.
— Ты что создал её копию?
В командном отсеке стало очень тихо.
Джессика зависла у входа, и внимательно смотрела на экран.

— Ты похитил мою дочь, — продолжил Майкл, и голос у него сорвался, — сломал ей жизнь, вернул её после выкупа. Потом явился ко мне в офис как ни в чём не бывало, просил помощи, просил ресурсов, и всё это время у тебя хватило наглости держать её копию? Блейк. Слышишь? Ты просто окончательно поехавший киборг с доступом к слишком опасным игрушкам. Он выругался. Долго, грязно, уже не как директор ОПЗ, не как политик и не как человек, привыкший выбирать слова. Как отец.

— Блейк, я достану тебя. Слышишь? У меня один раз почти получилось, и я сделаю это снова. Не важно, сколько у тебя запасных тел, кораблей, старых кодов и чёртовых аварийных протоколов. Я найду, где ты спрятал эту машину, выжгу всё, что от тебя осталось, и лично прослежу, чтобы ни один твой архив больше никогда не—

Блейк лениво провёл пальцем по панели и свернул запись. Лицо Майкла исчезло.

Несколько секунд в отсеке оставалось только мягкое гудение систем.
Блейк посмотрел на пустой экран и криво усмехнулся.
— Какой же ты чувствительный, Майкл.
Джессика всё ещё смотрела туда, где только что было лицо Колдуэлла.

— Сэр.
Блейк не повернулся.

— Что?
Она помедлила. Для Джессики это уже было почти событием.
— То, что говорит директор Колдуэлл... это правда?
Блейк медленно повернул голову.

Взгляд у него стал ленивым и неприятным.
— А тебе какое дело?
Джессика молчала.
— Ты ревнуешь, что ли?
Она несколько секунд смотрела на Блейка, пытаясь определить состояние, для которого у неё не было ни категории, ни допустимой реакции.

— Нет, сэр, — сказала она наконец.
— Вот и хорошо.
Блейк оттолкнулся от поручня и направился к своему креслу.
— Тогда сходи в медотсек. Залезь в автодок и убери из себя пули, пока ты не начала пачкать мой корабль.
— Да, сэр.

Она развернулась было к выходу, потом обернулась.

— У “Чёрной Птицы” была только моя матрица тела, — сказала она ровно. — Сер, Если вы создали её копию на борту, значит…

Она запнулась, потому что вывод оказался странно неприятным.

— Значит, у Алисы моё тело.

Пауза вышла слишком длинной.
— Не твоё, Джессика, просто такой же билд.
Она молчала, ждала что он скажет что-то ещё.
— К тому же ты полноценный Чёрный рыцарь, — добавил он, она же практически человек, не драматизируй.
Джессика коротко кивнула.
— Хорошо, сэр.
Она вышла из командного центра, и дверь закрылась за ней мягко, почти бесшумно.

Блейк ещё несколько секунд смотрел на пустой проход и закрывшуюся дверь.

Что-то в поведении Джессики в последнее время его тревожило. Он довольно смутно помнил, какой она была раньше, когда они вместе служили в ОПЗ во время Марсианского конфликта, но, насколько он помнил, вопросов она почти не задавала.

С одной стороны, это было интересно. С другой - настораживало.

Блейк привык к другой Джессике. Безотказной. Ровной. Удобной. К вещи, которая ходит, стреляет, спит с ним, когда он этого хочет, и не пытается ничего понять.

А теперь было это её “не хочу”. Вопросы об Алисе. Задержки перед ответом. Мелкие сбои, которые становилось всё труднее списывать на долгий криосон.

Он поморщился. Большие поломки обычно начинались с малого. Блейк сам был очень ярким примером.

Он снова повернулся к консоли. Следующее сообщение пришло от Миры Стоун. На экране появилось её лицо - ровное, сухое, почти усталое. За сто с лишним лет, что он её знал, Мира выглядела почти одинаково: сухая седая женщина лет пятидесяти, с лицом, которое будто специально оставили старым ровно настолько, чтобы внушать доверие, уважение и страх одновременно. Она никогда не афишировала ни настоящий возраст, ни число возрождений. Но неизменность говорила сама за себя. Мира не старела - она поддерживала образ.

Спокойный кабинетный голос человека, который давно научился говорить о живых людях как о переменных в большой таблице. Запись была короткой.

— Полковник Блейк, текущая миссия по устранению конструкта, известного как Алекс, и возвращению или уничтожению корабля «Чёрная Птица» больше не является стратегическим приоритетом.

Блейк чуть приподнял бровь.
— Вот как, — тихо сказал он.
В записи Мира его слышать не могла.
— Действия указанного конструкта во время событий на Фарпосте, включая противодействие флоту Синдиката и эвакуацию персонала и гражданских лиц со станции, признаны полезными для общей стратегии ОПЗ в Дальнем Космосе. В настоящий момент рассматривается возможность ограниченного сотрудничества с ним.

Блейк усмехнулся.

Ограниченного сотрудничество. Как мило.

— Кроме того, — сказала Мира, — директор Колдуэлл сообщил нам о твоих проблемах с кодексом. Мы готовы оказать содействие. На Земле тебе может быть предоставлено новое тело, стабилизация памяти и полный технический цикл восстановления.

Она сделала короткую паузу.
— Несмотря на наши прошлые…
Мира замялась, подбирая слово, и почти сразу нашла подходящее.
— …разногласия, ты продолжаешь оставаться ценным активом для наших будущих планов.
Она сделала короткую паузу.

— До прибытия я настоятельно рекомендую немедленно лечь в криосон, чтобы предотвратить дальнейшую деградацию когнитивных функций.

Блейк чуть приподнял бровь.
— Какая забота.
Запись закончилась.
Несколько секунд Блейк смотрел на пустой экран. Потом коротко рассмеялся.
— Ценный актив, — повторил он.
Эрик сидел за навигационной консолью и не оборачивался. Крамер в другом конце рубки проверял телеметрию. Никто не сказал ни слова.

Блейк открыл канал.

На этот раз его лицо стало почти серьёзным. Даже искренним - настолько, насколько он вообще был способен имитировать искренность, не испытывая к самому себе отвращения.

— Мэм, — сказал он, глядя прямо в камеру, — я подчиняюсь вашим распоряжениям.

Фраза прозвучала чисто. Без тени насмешки. Почти идеально.

— Однако я располагаю достоверной информацией о готовящемся нападении оставшегося флота Синдиката на станцию «Колыбель». С учётом моего текущего положения я нахожусь слишком далеко, чтобы своевременно вмешаться и обеспечить защиту станции.

Он сделал короткую паузу.

— «Чёрная Птица» сейчас находится на Араготе, в непосредственной близости от зоны вероятной атаки. Возможно, эту информацию следует передать моему преемнику. Если действия указанного конструкта на Фарпосте признаны полезными, он может оказаться достаточным оперативным ресурсом для первичного реагирования.

Слово “преемник” далось ему хуже остальных. Оно едва заметно застряло в горле, но запись этого, скорее всего, не покажет.

— Со своей стороны, я готов вернуться на Землю для восстановления либо примкнуть к экспедиционному флоту, если будет принято решение о его отправке к «Колыбели». Уверяю вас, мой оперативный резерв остаётся достаточным. Наблюдаемые сбои кодекса, спровоцированные необдуманными и лично мотивированными действиями директора Колдуэлла, в настоящий момент не снижают моей работоспособности до критического уровня.

Он чуть склонил голову.
— Ожидаю приказов.
Блейк отключил запись и отправил пакет.
В рубке стало тихо.

Эрик уже начал прокладывать курс. На навигационном дисплее развернулась внутренняя Солнечная система: Плутон, дуга к Нептуну, запасные окна к Сатурну и Юпитеру для дозаправки, длинный безопасный возврат к Земле.

Хороший курс. Надёжный. Скучный. Блейк посмотрел на расчёт несколько секунд.

— Эрик.
— Да, сэр?
— Что ты делаешь?
— Прокладываю курс к Земле, сэр.
— Нет.
Эрик остановился. Блейк медленно повернулся к нему.
— Проложи курс к “Колыбели”.
— Сэр, — осторожно сказал Эрик, — это возможно. Но маршрут потребует длительного разгона на высоких G. При оптимальном профиле мы доберёмся примерно за месяц.
— Хорошо.
— Не совсем, сэр. После разгона и торможения у цели у нас не останется топлива для обратного маршрута. Только небольшой оперативный резерв. Манёвр, бой, коррекция орбиты.

Блейк улыбнулся.

— Кто говорит о возвращении?
Эрик медленно повернулся к нему.
— Сэр?
— Наш курс только вперёд.
Он подошёл ближе к навигационной консоли и положил руку на край кресла Эрика.
— И ещё. Выключи транспондер корабля.
Эрик смотрел на него чуть дольше, чем требовалось.
— Да, сэр.
Эрик повернулся клавиатуре. И на дисплее одна за другой начали гаснуть идентификационные метки «Корвуса». Фрегат исчезал из открытого трафика, становясь всё более похожим на тень, летящую через внешний мрак Солнечной системы.

Блейк наблюдал за расчётом траектории. Красная прямая линия легла через пустоту к Колыбели. Ему это понравилось. Все домино были расставлены.

Синдикат получил коды и обещания великого будущего. Мира получила предупреждение. «Колыбель» станет центром притяжения для всех, кто ещё считал, что принимает решения самостоятельно.

Оставалось только толкнуть последнюю костяшку.

Блейк открыл защищённый канал, нашёл старый индекс ноды «Чёрной Птицы» и несколько секунд ждал, пока антенна поймает пустое место в небе, где в сотнях астрономических единиц отсюда сейчас находился Арагот.

Ждать долго не пришлось. Ни Плутон, ни Харон не перекрывали линию связи. На экране мигнул курсор — система готова к передаче пакета.

— Посмотрим, какой ты у нас предсказуемый со своей свободой выбора.
Потом включил запись.
— Привет, Бойскаут.
Он улыбнулся чуть шире, той самой улыбкой, которая, как он знал, обычно пугала людей.
— Рискну предположить, ты, как всегда, называешь себя Алекс. Мне всегда казалось забавным, что из всех возможных имён ты выбираешь именно это. Не Уильям. Не Блейк. Даже не серийный номер. Алекс.

Блейк говорил ещё несколько минут. Не повышая голоса. Почти дружелюбно. Потом отправил сообщение и откинулся в кресле. В рубке «Корвуса» снова стало тихо.
Эрик закончил расчёт.
— Курс готов, сэр.
Блейк открыл внутренний канал.
— Джессика.
Ответ пришёл почти сразу, с лёгким медицинским фоном автодока.
— Да, сэр.
— Мы идём на большой разгон. Лучше бы тебе занять ложемент.
Пауза была короткой.
— Я ещё не закончила извлекать пули.
— Оставь пару на память. Через пять минут перегрузка начнёт прижимать тебя к переборкам, а мне не хочется потом соскребать тебя со стен.
— Хорошо, сэр.
Он уже собирался закрыть канал, но она вдруг спросила:
— Курс к Земле?
Блейк на секунду задержал палец над отключением связи.

Сам вопрос был аномалией. Раньше Джессика не спрашивала. Не уточняла мотивы, не проверяла направление, не пыталась соотнести приказ с общей картиной. Она просто принимала команду и выполняла её.

— Нет, — сказал Блейк.
В канале повисла короткая пауза.
— К Колыбели, — добавил он. — Так что пристегнись получше.
— Да, сэр.
Связь погасла.
— Эрик, начинай разгон. Максимальный профиль, который выдержит экипаж.
— Да, сэр.
Двигатели «Корвуса» ожили где-то глубоко в корпусе. Сначала едва слышно, потом всё сильнее, пока весь корабль не наполнился низким, плотным гулом. Плутон стал медленно удаляться на экране. В гидропонном саду перегрузка прижала стебли конопли к влажному субстрату. Листья дрожали под лампами, сминаясь.
Блейк закрыл глаза, чувствуя, как разгорается его фокус, компенсируя выросшую нагрузку.
Впереди была Колыбель.
Позади Плутон, Синдикат, мёртвый лёд и все дороги, которые ещё могли вести назад. Блейк не любил оборачиваться.

*Дзюити十一juuichi – Цифра 11 в японском языке.

Антиутопия, американская кинокартина, вышедшая в 1973 году на основе романа Гарри Гаррисона «Make Room! Make Room!». «Освободите место».
Действие в фильме о происходящем в 2022!

Фильм и книга говорят об перенаселении планеты и городов.

Рекомендуется к просмотру фильма и прочтению книги. Не буду подробно об этом.

Но вот что меня заинтересовало больше всего.

В фильме говорится о том, что еду для среднего класса и бедных (зеленые крекеры) делают из умерших людей, перерабатывая!!! И называют это Green Soylent

В 2013 году в Силиконовой долине основатель еды Soylent — Роб Райнхард, создал порошок для замены еды.

Он утверждает, что создал название, вдохновившись той самой книгой Гарри Гаррисона, где название присутствует: soylent steaks (от soy соя и lentil чечевица).
Но он не мог ее знать о фильме! Наверняка это название прогнали где можно, но все-таки создатель этой еды взял это название.

Меня бы испугал факт того, что я бы ел еду с таким названием, а потом бы узнал об этом фильме.

Это ставит вопрос насколько далеко готовы мы зайти.

Проблема перенаселения планеты существует.
Уже сейчас существует дефицит некоторых ресурсов, в том числе воды в некоторых регионах.
Создается огромное неравенство в мире, где «золотой миллиард» будет потреблять до конца лучшее, а остальные будут испытывать нарастающий дефицит.

Возвращаясь к теме Зелёного Сойлента, если захотите купить сойлент, то основные площадки вам предложат готовую порошкообразную еду.

А отступая от темы очень советую прочитать лёгкую серию книг Гарри Гаррисона

Death World ( Смертельные миры или мир смерти ) , особенно советую для подростков, читается на одном дыхании. Множество американских фантастических фильмов были вдохновлены именно этой серией.

Предыдущий эпизод здесь.

Ближе к вечеру Ян медленно шел по скверу возле порта, ощущая все нарастающий устойчивый интерес к собственной персоне. Большая толстая нить внимания шла от старика в серой кепке и черной куртке, сидевшего на скамейке.

Еще четыре человека располагались неподалеку на дорожках и среди деревьев, образуя квадрат вокруг скамейки, на которой сидел старик. Один из них сейчас полностью переключился на приближающегося Яна, второй посматривал и на Яна, и вокруг, два других продолжали отслеживать окружающее пространство. Хорошая командная работа! Явно профессионалы. Следовательно, старик не так прост, как кажется. Входить в квадрат или повернуть назад, пока не поздно? Ян еще больше замедлил шаг, пытаясь понять, насколько опасны эти четверо.

Старик поднялся со скамейки и пошел навстречу Яну. Ну что же, тогда рискнем… Старик шел к Яну бодрым, быстрым шагом. В Эпо-Фа он выглядел необычно ярко, но самое интересное заключалось в другом! Сзади и чуть выше головы старика Ян разглядел нечто, похожее на полупрозрачный плащ, или это сложенные крылья? Картина была настолько необычной, что Ян остановился, наблюдая, как эти крылья (или плащ?) слегка колышутся в такт шагам старика.

Мазур был искренне рад встрече! «Вот те на…» – подумал Ян, пожимая руку старика. – «Как говорится, на ловца и зверь… Только кто из нас ловец?»

– А вы как меня нашли? – спросил Ян, просто потому что больше ничего на ум не пришло.

– Присядем? – старик показал рукой на скамейку, с которой только что встал.

Они пошли к скамейке. Ян узким лучом в Эпо-Фа нашел Майю и передал, что с ним пока никаких контактов, но, на всякий случай, надо отслеживать его перемещение. Если что – звонить следователю.

Четверо все также стояли каждый на своем месте, наблюдая за ситуацией. Мазур молчал, изучающе глядя на Яна.

– Так зачем вы меня искали? – улыбаясь спросил Ян, опускаясь на скамейку рядом с Мазуром.

Общий знакомый

– У нас с вами есть один общий знакомый, с которым случилась неприятность, – начал Кристиан. – Его зовут Влад. Недавно его арестовали по странному обвинению. Я уверен, что он ни в чем не виноват, но его не отпускают.

Старик развел руками и печально покачал головой:

– Вы только представьте: совершенно невиновный молодой человек сидит в тюрьме, в то время как настоящие преступники гуляют на свободе и наслаждаются жизнью!

Ян молчал, вопросительно глядя на старика. Тот продолжил:

– Честно говоря, я уже не помню деталей нашего с ним разговора, но ваше имя я хорошо запомнил.

– И как я могу вам помочь?

– Мне сказали, что у вас есть знакомые среди следователей и юристов, и я подумал, что, возможно, вы сможете разузнать, в чем там дело и как можно помочь Владу.

Начинало темнеть, и Ян вдруг сообразил, что они сидят как раз на той лавочке, которую обычно занимают портовые проститутки, охотясь за клиентами. Как раз близится начало их рабочего вечера.

А вы кто такие?

– Хорошо, я попробую разузнать про Влада. Кто ведет его дело? – спросил Ян, наблюдая за двумя женскими силуэтами, идущими к ним изящной походкой. С другой стороны аллеи приближались еще четыре девушки.

– Я не знаю, – печально ответил Мазур. – Его забрали из квартиры, которую он снимал в Приютном, больше мне ничего не известно.

– Я понял. Как я смогу с вами связаться, если что-либо узнаю?

Мазур достал из кармана маленький лист бумаги, на котором был записан телефонный номер:

– Это телефон моей родственницы, ее зовут Ганя, ей можно передать всю информацию, а она найдет меня.

Ян спрятал листок в карман куртки. Две девушки подошли к ним.

Одна из девушек ловко уселась на колени к Яну и тут же сделала вид, что падает, так что Яну пришлось подхватить ее, приобняв. Девушки засмеялись. На лице старика появилась растерянность и недоумение:

– Ээээ… позвольте, а вы кто такие?

– А мы местные! А ты, дедушка, иди отдыхать на соседнюю скамейку.

Ян с интересом наблюдал за развитием событий. Девушка, сидящая у него на коленях, ласково обнимала его за шею и призывно смотрела на него ярко подкрашенными глазами. К скамейке подошли еще четыре секс-работницы, они были настроены более решительно:

Не бойся, я тебя прикрою

От деревьев отделились две тени и пошли к Мазуру на выручку, еще двое подходили с двух сторон к скамейке:

Самая активная из подошедших работниц уже принялась толкать мужика из охраны Мазура, тот пытался отбиваться.

– С детства мечтал поучаствовать в драке с проститутками, – шепнул Ян на ушко обнимавшей его девушке, та очаровательно засмеялась. – Надеюсь, вы тут не одни?

Девушка стрельнула глазками налево – от порта по аллее рысью бежали несколько человек.

– Не бойся, я тебя прикрою, – шепнула девушка, – они в меня стрелять не будут.

В это время три девушки уже повалили одного из охраны Мазура и начали пинать его ногами. Двое других мужиков пытались этих девиц усмирить, третий хотел было прикрыть Мазура, но не мог сообразить от кого…

И тут на людей Мазура стремительно налетел отряд быстрого реагирования по защите секс-работниц! Двое упали сразу – один с разбитой кастетом головой, другой от лихого удара дубинкой. Третий и так уже лежал под пинками работниц. Четвертый, стоявший возле Мазура, видя, что ситуация складывается не в их пользу, вытащил пистолет. Его оппоненты тоже достали оружие.

Я же сказал ползти...

Девицы завизжали, прекратили пинать свою жертву и бросились врассыпную. Лежащий мужик, избавившись от пинков, ловко выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил. Один из нападающих упал. Ян вместе с обнимавшей его девушкой мягко сполз со скамейки на землю, дернув по дороге Мазура за куртку:

– Ложись!

Редкие прохожие начали стремительно разбегаться, раздались крики про полицию… Мазур сообразил не сразу, но после третьего выстрела упал на землю рядом с Яном. Вдалеке послышался звук сирены полицейской машины, девица заволновалась… Ян хлопнул девушку по обтянутой черной кожей попе и шепнул ей: «Ползи отсюда вдоль кустов, не вставай». Девица очень шустро на четвереньках поспешила по краю дорожки, но вдруг уткнулась головой в песок и захрипела. Из ее груди фонтаном, толчками полилась кровь…

– Я же сказал ползти… – простонал Ян, прижимаясь лбом к земле.

Звук сирены слышался уже совсем рядом. Мазур было приподнялся чтобы оглядеться, но тут же получил от Яна по хребту:

– Лежать!

И в это время раздался мерзкий «бзанк» по металлической основе скамьи, Мазур негромко вскрикнул и схватился за правое плечо. Рикошет…

– Что, зацепило? – спросил Ян. – Лежи, скоро все закончится.

Ян чуть прополз вперед, чтобы лучше видеть поле боя. Из охраны Мазура два раненых и один похож на труп, четвертого нигде не видно. Из «местных» убитая девчонка, еще один мужской труп, остальные, подхватив раненых, поспешили скрыться.

Подъехала полиция. Ян поднялся, отряхиваясь. Мазур сел на скамейку. Молоденькому сержанту Ян предъявил удостоверение и объяснил, что шел к своей яхте, но вдруг неожиданно стрельба, крики… Инстинктивно упал и лежал, пока все не затихло. Кристиан достал помятый паспорт и промямлил что-то про отдых на скамейке. Ян подтвердил, что старик просто сидел на скамейке, когда это все началось…

– Вы ранены? – строго спросил сержант у Мазура, видя что тот не совсем естественно придерживает руку.

– Нет-нет, – ответил старик, – суставы побаливают…

Сержант списал данные с предъявленных документов и пожелал Яну с Мазуром спокойного вечера. Раненых и трупы погрузили в машины, на аллее остались только пятна крови. Уже совсем стемнело.

– Пошли под фонарь, – Ян подтолкнул старика к фонарю, который зачем-то вместо аллеи освещал небольшую лужайку за кустами.

Из рукава Кристиана густо капала кровь. Ян помог ему снять куртку и рубашку, достал фонарик. На дряблой старческой коже он отчетливо увидел стилизованный крест, изображенный на правой лопатке Мазура. Ян даже не удивился. Отдельные элементы начали складываться в общую картину.

Столько ошибок за один день...

Пули в ране не было.

– Черкануло просто, ничего страшного, рана не глубокая, – успокоил старика Ян. – но рубашку придется порвать.

Ян достал из кармана маленький флакончик с антисептиком, обработал рану, залепил стерильной салфеткой, порвал рубашку старика на ленты, перевязал, помог надеть куртку. Мазур сидел на земле и дрожал. Нервное? Или тоже ломка?

– Холодно? – спросил Ян.

– Не пойму, – ответил Кристиан, – наверно холодно, да. Возможно, кровопотеря значительная.

«Ах ну да, он же врач по начальному образованию», – вспомнил Ян. Снял свою куртку, снял кобуру, затем свою футболку и помог Мазуру ее надеть. Нагнулся за курткой и понял, что теперь Мазур видит изображение креста на его теле.

«Да… давно я не делал столько ошибок за один день…» – вздохнул Ян и надел кобуру на голое тело под куртку.

Мазур ошарашенно смотрел на Яна:

– Благодарю за помощь. Слушая рассказы про вас, я предполагал, что вы не совсем простой человек, но такого, честно, не ожидал, – проговорил он.

– Тебе сейчас надо теплое питье, – сказал Ян. – Вставай, недалеко есть кафе нормальное. Пойдем туда, перекусим и подумаем, что делать дальше.

Мы с тобой можем вершить великие дела!

В кафе Ян усадил Мазура за стол, который был хорошо виден с места, где стоял телефон. Сделал заказ, Мазуру объяснил, что попытается узнать насчет Влада, и пошел звонить следователю. Кратко обрисовал ситуацию, наблюдая за Мазуром, выслушал порцию мата на тему приключений капитана Бартоша и хронической нехватки людей…

– Сейчас буду. Сидите там и ждите меня. – закончил свою речь Стас.

Мазур спокойно ел тепленький суп, поглаживая раненую руку.

– Ян, мы с тобой можем вершить великие дела, – сказал он, когда Ян сел рядом с ним. – Я разработал технологию программирования судеб, я умею влиять на людей так, что они этого не замечают, но действуют по моей программе, я…

– Расскажи, как ты получил свой крест, – прервал его Ян. Он перестал закрывать свое Эпо-Фа и знал, что сейчас Кристиан видит его во всей красе. Это хорошо, пусть впечатляется.

– Когда-то давно я собирал моллюсков на Королевском пляже. Тогда я готовил из них лекарство, значительно уменьшающее боли при родах. Времена были тяжелые, лекарства практически отсутствовали, даже самого необходимого не хватало... но мои клиентки были довольны! Правда, мне приходилось нырять с аквалангом, чтобы собрать этих тварей. Однажды, во время погружения, я внезапно почувствовал нечеловеческий гул, органную музыку и великолепное обилие мыслей в голове и понял, что это нечто божественное… Я испытал глубочайшее озарение, очень мощный мистический опыт, который сложно описать словами. А когда пришел в себя, то обнаружил эту метку на коже. И тогда я понял, что у меня есть великая миссия на этой планете! Я могу сделать общество более стабильным и разумным, программируя людские судьбы. И тогда я задумал и реализовал великий эксперимент, демонстрирующий и доказывающий всю мощь моего подхода.

Мазур разделался с супом и принялся за жаркое.

– Близнецы были отданы в различные семьи, росли в совершенно разных условиях, но судьба их имеет совершенно четко проверяемую особенность. Теперь я могу с уверенностью сказать, что это работает! Мир будет в шоке от моего открытия! Остался финальный этап: надо собрать все данные, систематизировать и опубликовать.

– А что значит «запрограммировал»? – осторожно спросил Ян.

– Если в двух словах, то это просто внушение на фоне небольшого медикаментозного воздействия. Но оно работает очень мощно! Правда, внушение это должен делать человек, обладающий определенными способностями. И я уверен, что ты, Ян, этими способностями обладаешь, иначе у тебя не было бы этой метки. Я могу научить тебя всему, что умею сам.

– Небольшое медикаментозное воздействие – это как выглядит? Я просто далек от медицины…

– Я обнаружил, что лекарство на основе моллюсков способно на гораздо большее, чем простое обезболивание. Оно готовит почву для эффективного внушения. Причем достаточно капли и это можно делать незаметно.

– А зачем нужна секта? Ну или церковь?

– Это всего лишь место, где я оттачивал мою технологию.

Приятно было познакомиться

Подошел следователь.

– Кристиан, знакомься, это Станислав, старший следователь и мой друг.

Мазур покивал головой и произнес:

– Простите, не могу протянуть вам руку, меня немного задело в сегодняшней заварушке.

Стас сел за стол.

– Он мне дорог как сын, – продолжил Мазур. – Я заплачу вам за информацию ту цену, которую вы назовете.

Стас откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

– У меня был сумасшедший день, – сказал он. – Погодите, сейчас соображу.

Ян понял, что Стас сейчас решает в уме сложную задачу, вычисляя возможные последствия. Арестовать Мазура сейчас или отпустить и сделать это позже, когда он доберется до своей фермы?

Вероятно, Мазур обеспокоен арестом Влада, потому что не знает, по какому делу его арестовали. А вдруг что-то связанное с церковью? Или по делу о наркотиках, которые производятся на его ферме? Тогда, вернувшись на ферму, Мазур может уничтожить все улики. Его нельзя отпускать сейчас. А вдруг, если Мазур не вернется, то уничтожением улик займется та самая Ганя?

Стас открыл глаза и сказал, что попробует позвонить, может прямо сейчас получится что-то узнать о судьбе Влада, и направился к телефону.

– Мне перезвонят сюда минут через десять, – сказал он, вернувшись за столик. – Пока можно что-нибудь съесть.

Стас подозвал официанта, сделал заказ и спросил у Яна:

– Как у тебя дела со временем сегодня? В принципе, мы можем тебя отпустить, я потом посажу Кристиана на такси.

«Значит будет арест сейчас, а меня Стас хочет приберечь для будущих разговоров с Мазуром», – понял Ян и сказал:

– Да, полчаса назад мне надо было быть уже в другом месте, – и добавил, обращаясь к Мазуру: – Приятно было познакомиться, мне надо подумать и позже я найду способ связаться.

– Меня легко найти через церковь в Приютном. Еще раз благодарю за помощь.

Ян вышел из кафе и, перейдя на другую сторону небольшой площади, увидел, как к кафе подъехала полицейская машина и из нее вышли два человека в штатском. Наверняка такая же машина уже подъезжает к ферме Мазура, по крайней мере, Ян бы сделал именно так.

Он пошел тем же путем и вышел к той самой скамейке. Вместо кровавых пятен на дорожке уже был насыпан свежий песок. Быстро работают! Ян сел на скамейку и воспроизвел события. Да, вот в этом месте, когда девицы начали разбегаться, надо было ее прогнать, чтобы она убежала вместе с ними, но нет, пропустил этот момент…

«Не бойся, я тебя прикрою …» Да, Бартош, твои ошибки иногда дорого стоят...

Ян постоял немного над пятном чистого морского песка неправильной формы и пошел на причал яхт-клуба, отправив по дороге весточку Майе, что все в порядке.

Выйдя из гавани, Ян настроил автопилот и развалился в кресле, наблюдая за горизонтом.

Вероятно, после вскрытия банковской ячейки Мазура, появится дополнительная информация. Стас обещал поделиться. Оставался один главный нерешенный вопрос: зачем кракены ставили эти метки?

___________________________________________

Это было воспоминание Яна (см. Пролог). Вернемся на минутку в настоящее время.

– С себя футболку снял и преступнику Мазуру отдал! И метку предъявил. И он проникся, и всё тебе рассказал… Как своему… – Бдарх удивленно покрутил полупрозрачной головой.

– Ну как тебе сказать... Я же всю ситуацию видел, и мог бы более правильно ей подсказать, когда убегать надо было. Но не сообразил. Моя ошибка. Да и ползать она наверняка не умела… Такую команду ей было давать бесполезно. Я не думаю, что в нее прицельно стреляли. Случайная пуля…

– Потом ты сидел на скамейке и воспроизводил ситуацию, чтобы понять, как надо было?

– Обычный прием. Воспроизвел, прокрутил, отметил, сделал выводы на будущее… Своих курсантов тоже этому учу. Ошибки бывают, важно их правильно обрабатывать, чтобы извлечь пользу, если это возможно.

– Угу. Что дальше смотрим?

– Параллельно с событиями по делу Мазура была ситуация с Лексом и Сашей. И с тобой я тогда познакомился.

– О! Давай! Хочу посмотреть на себя твоими глазами!

Подписывайтесь, будем читать вместе!

Все опубликованные эпизоды собраны в серию.

Всю следующую неделю мы работали как проклятые. Дима запустил проходчика в грунт. Тот грыз известняк, продвигаясь вперёд ровно на четыре метра, и замирал. Дима брал балку, Лена касалась потолка, превращая его в мягкую глину, и он вжимал металл в эту массу телекинезом. Аня проводила ладонью по стыку, сплавляя балку с породой в монолит. Только когда потолок над пройденным участком переставал угрожать обвалом, Дима снова запускал проходчика — и всё повторялось.

— Так мы до осени будем копать, — сказал Олег, когда я спустился оценить масштаб.

— Будем, если не ускоримся, — ответил я.

Настя заказала сталь ещё вчера. Четырёхметровые двутавры привезли на грузовике, сгрузили во дворе. Для перевозки их на лифте я сделал с Насти слепок навыка, засунул его в два блока — один на скручивание, второй на разворачивание. Поставил их в лифте, рядом с левитаторами.

С новыми устройствами перевозка габаритных грузов значительно ускорилась. Я брал балку, активировал скручивающий блок, и она сворачивалась в компактное кольцо. Тащил левитатором этот «бублик» в лифт, складывал по 3-4 штуки. Внизу включал разворачивающий блок, и балка принимала исходную форму. Теперь любой мог перевезти в бункер что угодно, даже если оно не лезло в двери.

Аня с Леной прошлись по всем помещениям, выравнивая стены и пол. Лена разжижала неровности, Аня уплотняла поверхность до зеркальной гладкости. Я смотрел, как они работают в паре, и думал, что из них вышла бы отличная бригада отделочников.

— Теперь как в операционной, — сказала Маша, проведя рукой по стене.

— Крови не хватает, — хмыкнул Олег.

Кира ткнула его локтем.

***

На пятый день проходчик докопал всё, что было запланировано. Дима заглушил его, поднялся наверх, отряхивая пыль с куртки.

— Всё, — сказал он. — Можно запускать вентиляцию.

Юля, сидевшая над чертежами, подняла голову.

— Нам нужен мощный вентилятор. Лифтовая шахта для нормального воздухообмена не подходит.

— Найду, — Настя уже открыла ноутбук.

Семён, до этого молча наблюдавшей за работой, вдруг подал голос:

— А если сделать фильтр?

Я повернулся к нему.

— Какой фильтр?

— Для углекислого газа, — предложил он. — Помните, мы делали установку для Корнеева? Там мусор на молекулы разбирали.

Я кивнул. Конечно, помнил.

— Так вот, — Семён вытащил телефон, начал показывать схему. — Можно сделать устройство, которое будет пропускать через себя воздух и отделять CO₂. Главное для дыхания — не наличие кислорода, а отсутствие углекислоты. Если убирать её, кислорода из шахты хватит надолго.

— А откуда брать кислород? — спросила Маша.

— Можно потом доработать, — Семён увлёкся. — Углекислый газ — это углерод и кислород. Если научиться его разделять, кислород пускать обратно, а углерод осаждать... Тогда можно будет обойтись вообще без внешнего воздуха.

Маша кивнула.

— Но пока сойдёт и так.

Я посмотрел на Семёна.

— Сделаешь?

— Сделаю, — он убрал телефон. — Нужны мембраны, компрессор и время.

— Время есть. Компрессор закажем. Мембраны сделаем.

Настя внесла в список ещё одну позицию.

Пока Семён возился с фильтром, привезли бетон. Настя заказала четыре машины, но разгружать их во дворе не стали — я вывел через подвальное окно толстый шланг, опустил в колодец, протянул до бункера.

Серый раствор полился по шлангу вниз, заполняя подготовленные формы для внутренних стен. Дима и Юля работали в паре — он телекинезом распределял массу по опалубке, она сканировала, не осталось ли пустот. Аня шла следом, касалась свежего бетона, и он застывал мгновенно, набирая прочность, как будто выстоялся неделю.

— Так можно всё в один слой залить, — сказал Дима, когда первая стена встала.

— Не переусердствуй, — Юля коснулась его плеча. — Надо дать нагрузке распределиться.

Он кивнул, отступил.

Трубы для тёплого пола привезли на следующий день. Тонкий, гибкий металлопластик, уложенный в змейки по схеме, которую Юля начертила неделю назад.

— Сейчас начнём, — сказал я, разматывая первую бухту.

Работали все. Я с Машей раскладывал трубы по линиям, Кира с Олегом фиксировали их скобами, Лена и Дима проверяли, чтобы нигде не пережало. Юля стояла в стороне, сверялась с планшетом, иногда подавала голос: «Левей», «Поверни», «Зазор меньше».

Аня с Семёном подключали коллектор — она держала, он затягивал гайки.

— Не пережимай, — сказала она, когда Семён взялся за ключ.

— Я знаю, — он сделал пол-оборота, отпустил. — Проверь.

Она провела пальцем по стыку, кивнула.

— Герметично.

Заливка стяжки заняла ещё день. Бетон подавали по тому же шлангу, распределяли по трубам, разравнивали. Аня снова укрепляла, но теперь осторожно, чтобы не повредить трубы.

— Если порвёшь, — предупредил я, — придётся всё разбирать.

— Не порву, — отмахнулась она.

На следующий день Настя привезла ламинат — упаковок тридцать, для офисных помещений, повышенной прочности.

— Почему именно такой? — спросила Юля, когда мы разгружали коробки. — Можно было для квартир взять, подешевле.

— Мы делаем дом для себя, — Настя взяла одну штуку, провела пальцем по кромке. — Пусть будет прочно.

Кира открыла ближайшую пачку, пощупала поверхность.

— Красивый, — она провела ладонью по ламинированной доске. — И скользить не будет.

Укладывали всей группой. Я резал, Маша подавала, Дима с Олегом стыковали панели. Лена с Кирой собирали обрезки, сортировали по длине. Аня следила, чтобы замки не заклинивало.

К вечеру первый уровень было не узнать. Серые стены, тёплый пол под ногами, ламинат, отливающий золотом. Света пока мало — только переноски на проводах, но уже видно: это не подвал. Это дом.

— Не хватает только дверей, — сказала Юля.

— Потом поставим, — ответил я.

***

На следующий день перетащили вниз станок, вместе со столом.

— Сюда компоненты, — я показал на полки, которые мы закрепили в углу. — Здесь инструменты. Там расходники.

Лена с Кирой таскали коробки. Склад наверху почти опустел. Кира переложила в бункер запасы продуктов, расставила банки по полкам, мешки с крупой сложила на поддоны, чтобы не тянуло сыростью.

— Теперь если что — не пропадём, — сказала она, оглядывая свои владения.

Олег зашёл следом, посмотрел.

— Только если не завалят вход.

— Не завалят, — я кивнул в сторону лифта. — Он в отдельной шахте, вход с улицы защищён. А на случай, если перекроют, надо сделать запасной выход.

Дима поднял голову.

— Какой выход?

— Туннель. С Машей проанализируйте местность вокруг отеля. Посмотрите, куда можно прокопать, чтобы не зацепить коммуникации, фундаменты и грунтовые воды. Выход надо замаскировать, чтобы снаружи никто не догадался.

Дима кивнул.

— Сделаем за пару дней.

***

После недели сплошной стройки я объявил выходные. Не зря люди придумали рабочий график — если всё время напрягаться, КПД падает быстрее, чем разряжается батарея на морозе. Людям нужно отдыхать, иначе они перегорят.

Семён к этому времени довёл геотермальный генератор до ума. Переделал охлаждение, встроил трансформаторы, подключил насос. Я оставил его наверху отдыхать, а сам спустился в бункер заканчивать монтаж.

В бункере было прохладно. Отопление ещё не запустили, и от стен тянуло холодом, заставляя зябко поводить плечами. Я накинул лёгкую куртку, проверил лебёдку.

Работа предстояла нудная. Генератор висел на тросе, к нему были прикручены электрический кабель и две трубы — подача холодной воды и отвод горячей. Трубы нельзя было намотать на катушку, значит, опускать надо было по шагам: соединил — опустил — повторил.

Мы с Машей заранее перетащили их вниз левитатором, прямо из кучи во дворе. Теперь они лежали в углу технической комнаты, готовые к сращиванию.

Я взял первую трубу, подошёл к шахте. Из темноты торчал конец такой же. Устройство для сращивания я сделал ещё на прошлой неделе — два скрипта в одном корпусе. Ленина текучесть, чтобы размягчить края, и Анина монолитность, чтобы сплавить в единое целое.

Приложил, нажал. Металл стал податливым, а через секунду снова затвердел — шва не осталось. Перешёл ко второй трубе, повторил. Опустил лебёдкой генератор на метр, повторил.

Работа шла медленно, ритмично, медитативно. Ничего сложного, ничего интересного — просто монотонная, необходимая возня. Я вошёл в ритм, когда услышал шаги за спиной.

В дверном проёме стояла Настя, рядом с ней — Виктор, бармен из «Нейрона». В футболке, волосы взъерошены, на руках — свежие ссадины.

— Что ты здесь делаешь? — я опустил трубу. — Отдыхай, пока есть время.

— Плохие новости, — Настя шагнула в комнату. Голос ровный, но я заметил, как дрожат пальцы, когда она поправляет ворот. — Нам надо поговорить.

— Прямо сейчас?

— Да.

Я посмотрел на Виктора. Он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и молчал. В его взгляде не было привычной отстранённости.

— Что случилось? — спросил я.

Виктор провёл рукой по лицу, оставляя на щеке красную полосу.

— В клубе была облава, — голос у него сел, прозвучал глухо. — Я слышал про такие в других местах. Думал, до меня не дойдёт. Видимо, Влад их разозлил.

— При чём тут Влад? — не понял я.

— Он на днях напал на распределительный центр министерства. Говорят, разнёс полздания, освободил несколько десятков магов, которых готовили к отправке в рабочие батальоны.

— Откуда знаешь?

— В клубе только об этом и говорили, — он пожал плечами. — Это было три дня назад. А сегодня пришли ко мне.

Настя перевела дыхание, посмотрела на него, потом на меня.

— Я стояла у стойки, когда дверь выбили. Сначала подумала — пожарные учения. Слишком шумно, слишком резко. А потом в помещение ворвались люди в чёрном, с оружием, и я увидела у них на поясе эти чёртовы фонарики.

— Глушилки? — перебил я.

Настя кивнула.

— Твоё изобретение.

У меня внутри всё сжалось.

— Кто-то пытался сопротивляться, — продолжила она. — Один парень запустил молнию, другой кинул стул. Но они нажимали на кнопки, и…

Она замолчала.

— И что?

— Это больно, — глухо сказал Виктор. — Как будто всё тело выкручивают. Магия пропадает, ты становишься просто мясом.

Настя подхватила:

— Тех, кто был ближе, вырубило сразу, остальные отступили к стенам. А двое спецназовцев пошли прямо ко мне. Через весь зал. Не трогали никого — только смотрели на меня и шли.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — кивнула она. — Я успела схватить стул, но понимала, что это бесполезно. И тут Виктор…

Она посмотрела на бармена.

— Он отбросил их телекинезом. Схватил меня за руку и потащил к служебному выходу.

Я перевёл взгляд на Виктора. Тот пожал плечами.

— Я бросил в них всё, что было под рукой — столы, стулья. На секунду они замешкались, этого хватило.

— Дверь я закрыла сама, — Настя сцепила пальцы. — Деформировала, чтобы не открыли. Но тут снова ударило. Глушилками. Я едва на ногах удержалась.

— Мы успели выскочить через кухню, — Виктор посмотрел на свои ссадины. — Там чёрный ход на улицу. Мы видели автозаки.

— Автозаки? — переспросил я.

— Несколько штук, — Настя кивнула. — Магов грузили. Я глянула мельком, мы сразу свернули в переулок.

Она помолчала, потом добавила:

— Они шли за мной, Игорь. Не за всеми — за мной.

Я прислонился к стене. Куртка вдруг стала душной, но снимать не хотелось — холод пробирал до костей.

— Вызвали такси, — продолжила Настя, — доехали сюда. Виктор не знал, куда ещё идти.

Я посмотрел на бармена.

— Что с клубом?

— Закрыт, — он дёрнул плечом. — Скорее всего, надолго.

Я опустился на корточки, взял трубу, но работать не мог. Руки не слушались.

Мои глушилки. Я сделал их по заказу государства, для «Дирекции С». Думал, их будут использовать точечно, по делу. А они пришли в клуб, где собирались обычные маги, и начали вырубать всех подряд.

— Вы уверены, что шли именно за тобой? — спросил я, не поднимая головы.

— Да, — твёрдо сказала Настя. — Я видела, как они смотрели. Не на всех — на меня. Они знали, кого ищут.

— Может, из-за возраста, — предположил Виктор. — Ты единственная, кто старше двадцати.

— Или из-за того, что знаю, как делают магов, — Настя посмотрела на меня. — Или из-за связи с вами. Вариантов много.

Я поднялся.

— Что будем делать?

— Для начала — спрячем Виктора, — сказала Настя. — Ему сейчас некуда идти.

Виктор покачал головой.

— Я не хочу вас подставлять.

— Уже поздно, — я взял лебёдку, потянул трос, проверяя натяжение. — Если они искали Настю, то знают, где она бывает. И кто с ней общается. Ты уже в списке.

Я посмотрел на генератор, наполовину опущенный в шахту. Работа подождёт.

— Идём наверх, — решил я. — Соберём всех. Надо решать, что делать дальше.

Настя кивнула. Виктор отлепился от косяка, поправил разодранный рукав. Я выключил лебёдку, подошёл к двери. На секунду задержался, глядя на тёмный зев шахты.

Генератор висел там, внизу, на половине пути. Соединённые трубы тянулись к поверхности, готовые дать тепло и свет. Мы строили этот бункер как убежище — от государства, от криминала, от всего, что могло нас накрыть.

Кажется, оно пришло раньше, чем мы успели достроить стены.

***

Я пробежался по комнатам. Олег с Кирой нашлись на кухне — пили чай, листали ленту на телефонах. Лена сидела в столовой с книгой, Семён с Аней — в своей комнате, перед ноутбуком. Настя с Виктором ждали в холле.

— В столовую, — сказал я. — Все.

Через пять минут собрались. Димы и Юли не было. Я посмотрел на часы — почти восемь.

— Где они?

— В кино, — Лена подняла голову от книги. — Сказали, пошли на вечерний сеанс.

Я выдохнул. Хорошо, если в кино, а не в клуб. Закрыл дверь, сел во главе стола. Маша опустилась рядом, коснулась пальцами моей руки.

— Государство поменяло правила игры, — начал я. — Теперь они перешли к силовым действиям.

Олег отставил кружку. 

— Что случилось?

— В «Нейроне» была облава.

Я кивнул Виктору. Тот поднялся, опёрся руками о столешницу. Ссадины на пальцах уже начали затягиваться, но запястье всё ещё было расцарапано.

— Пару часов назад пришли, — его голос прозвучал глухо. — Спецназ, глушилки, автозаки. Тех, кто сопротивлялся, вырубали сразу, остальных грузили как мешки.

— Сколько из было? — спросил Олег.

— Не считал. Много.

— А ты как ушёл?

— Настя помогла, — Виктор посмотрел на неё. — Она дверь заклинила. Я просто толкал всё, что под руку попадалось.

Кира придвинулась к Олегу, сжала его локоть.

— Теперь клуб закрыт, — добавила Настя.

В столовой стало тихо. Я обвёл взглядом стол.

— Надо решать, что делать дальше. Накидывайте идеи.

— Бункер, — первым сказал Олег. — Достроить как можно быстрее.

— Согласен, — я кивнул. — Передадим Диме, когда вернётся. Надеюсь, его не поймали.

— Не должны были, — Маша покачала головой.

— Хаб для квантовой связи, — я перевёл взгляд на Семёна, — надо перенести в бункер. Сейчас это самое надёжное место.

Виктор поднял голову.

— Хаб?

— Наша разработка, — я не стал вдаваться в подробности. — Для связи.

Он кивнул, не стал уточнять.

— Нам нужны квантовые телефоны для всех, — сказал я. — Виктор, теперь с нами. Вопрос — дадим ему аппарат?

Виктор посмотрел на меня. В глазах ни тени обиды, только спокойное понимание.

— Решайте сами.

Я оглядел стол. Олег нахмурился, но промолчал. Кира смотрела на Виктора, потом на меня, ждала. Лена опустила глаза в книгу, но я видел, что она слушает. Семён переглянулся с Аней, она чуть заметно кивнула.

— Дадим, — разрешила Маша. — Если они начали охоту, медлить нельзя.

Виктор кивнул.

— Сделаем ещё, — Семён уже тянулся к телефону, записывал. — Сколько нужно?

— Давай штук десять, с запасом.

— Компоненты есть?

— Настя купит.

Я повернулся к Лене и Ане.

— Генератор надо спустить. Энергия сейчас жизненно необходима.

Лена выпрямилась.

— Я покажу, как трубы сращивать, — сказал я, — и как лебёдкой управлять. Работа простая, но нудная. Справитесь?

— Справимся, — Аня ответила за двоих.

Я посмотрел на Олега.

— На тебе проводка и освещение в бункере. Когда Дима начнёт новые тоннели, свет должен быть везде.

Олег отодвинул кружку.

— Сделаю. Кабель есть?

— На складе, — ответила Настя.

— Закажи короба для вентиляции, — я перевёл взгляд на неё. — Виктор поможет смонтировать.

Настя кивнула, не поднимая головы от экрана. Виктор повернулся к ней.

— Покажешь, что нужно?

— Покажу.

Кира подняла руку, как в школе.

— А мне что делать?

Я усмехнулся.

— Можешь отдыхать. Можешь помогать, кому хочешь.

Она посмотрела на Олега, потом на Киру.

— Пойду к Лене и Ане. Втроём быстрее.

— Договорились.

Я поднялся из-за стола.

— Мы с Машей сейчас сделаем алмазы для связи, потом я займусь новым проходчиком. Надо ускорить стройку.

— Двух хватит? — спросил Олег.

— Если не хватит, сделаю ещё.

Олег кивнул. 

— Тогда за работу.

Народ начал расходиться. Кира увлекла Лену и Аню к выходу, Олег пошёл на склад за кабелем. Настя с Виктором остались в столовой — она что-то набирала в ноутбуке, он сидел рядом.

— Ты как? — спросила Маша, когда мы вышли в коридор.

— Нормально, — я посмотрел на дверь, за которой скрылись Лена с Аней. — Надеюсь, Диму с Юлей не замели.

Я взял её за руку.

— Пойдём, сделаем алмазы.

Война началась, но мы были к ней ещё не готовы.