Эпично1



На Галапагосских островах фотограф заснял морскую игуану с крабами на теле — выглядит так, будто она подобрала себе аксессуары
На деле такое соседство выгодно обоим: крабы поедают органические остатки с кожи игуаны, а она получает бесплатную чистку. Поэтому животные спокойно уживаются друг с другом.
Можешь считать себя сколько угодно крутым, но до этой игуаны тебе далеко
Почему СССР уговаривал людей есть крабов?
В 1938 году в стране появился плакат. Улыбается женщина с вилкой, а рядом стихи: «Всем попробовать пора бы, как вкусны и нежны крабы». Государство уговаривало людей попробовать камчатского краба, которого сегодня считают одним из самых дорогих крабов в мире.
А теперь вспомните крабовый салат на новогоднем столе. Настоящего краба в нём, как правило, нет совсем. Сначала краба брали неохотно, потом его было не достать, а потом он исчез и из салата.
Мы делаем ролики про историю еды и разобрали эту историю по годам. Ниже всё текстом, а ролик на 13 минут, кому удобнее смотреть:
Краб, который не совсем краб
Большая советская энциклопедия сообщает, что камчатский краб близок не к крабам, а к ракам-отшельникам. Он огромный: размах ног у самых крупных достигает метра восьмидесяти. Красным становится только после варки, в море он бордовый.
Описал его в 1815 году Тилезиус, натуралист и главный художник кругосветного плавания Крузенштерна. Рисовать он умел: художника экспедиции высадили на Камчатке, и все рисунки достались Тилезиусу.
Ели крабов и раньше: в XIX веке их ловили в пищу и русские поселенцы на Алеутах, и рыбаки Приморья. А деликатесом краб стал благодаря консервам.
Завод на корабле и банки в Америку
До конца двадцатых главным мастером крабовых консервов была Япония, она почти держала монополию. После русско-японской войны японским рыбакам разрешили промысел и в российских водах у Камчатки.
Около 1920 года японцы научились варить и закатывать краба прямо на судне. Так появился плавучий завод, целая фабрика на корабле. Краба ловили сетями, ноги прямо на борту варили в морской воде, а мясо закатывали в банки.
В 1928 году собственный крабовый флот завёл и Советский Союз, и консервы сразу пошли на экспорт, в том числе в Америку. Там крабовое мясо высоко ценили. Но первенство оставалось за Японией: в 1933 году японских банок Америка ввезла в два с половиной раза больше, чем советских.
А дома банки выцветали на полках
В тридцатые годы крабовые консервы стали появляться не только на Дальнем Востоке, но и в других краях страны. И оказалось, что покупатели их не очень-то ждут. Банки, рассказывают, стояли на полках так долго, что этикетки выцветали на солнце.
Скажу честно: так пишут популярные статьи, а данных о продажах тех лет мы не нашли, ни архивов, ни таблиц. Поэтому о причинах можно говорить только как о версиях. Самых правдоподобных две. Первая: цена, банка крабового мяса была недешёвой и многим не по карману. Вторая: новизна, вдали от Дальнего Востока краб был в новинку, и покупатели не чувствовали, что он им нужен.
Зачем вообще уговаривать
За океаном банки и так брали, но у государства был свой расчёт: мяса не хватало, и людей приучали к рыбе. 12 сентября 1932 года в столовых ввели первый рыбный день, его придумал Анастас Микоян. Знаменитый рыбный четверг появится гораздо позже, в 1976 году, и по той же причине.
Через пару лет Микоян возглавил наркомат пищевой промышленности. Промышленность тогда была слабой, и при нём быстро росли производства консервов, сахара, конфет, колбас и печенья. В 1936 году он ездил в Америку и вернулся с идеями для консервного производства.
Микояну часто приписывают поговорку «Реклама двигатель торговли». Но похожая фраза ходила ещё до революции, а он лишь повторил её. Продавать он при этом умел: по словам историка, даже слово «гастроном» для особых магазинов придумал Микоян.
Новый продукт мало сделать, людям надо объяснить, что это такое и как его есть. У наркомата было своё рекламное бюро, которое рисовало плакаты про разные продукты. В 1939 году, например, вышел плакат «Томатный кетчуп».
Плакат и рецепты
Тот самый плакат с вилкой выпустило рыбное управление наркомата, Главрыба, а нарисовал художник Миллер. Правда, Микоян ушёл из наркомата ещё в январе 1938 года, так что плакат, скорее всего, вышел уже без него. Журнал «Вокруг света» считает, что на плакате крабовый салат. Выходит, его рекламировали ещё до войны.
Рифма нехитрая, «пора бы» и «крабы», зато её легко запомнить. А в 1939 году вышла главная советская поваренная книга. Её затеял Микоян, писали учёные Института питания, и уже в первом издании были рецепты блюд из крабов.
Помогли ли плакаты и рецепты? Точных цифр нет.
Распробовали, и тут вмешался Кеннеди
После войны краба наконец распробовали. До конца пятидесятых банки ещё свободно продавали в большинстве советских магазинов, а за границей краб стал важным источником валюты.
В 1951 году Америка запретила ввозить советское крабовое мясо: Министерство финансов решило, что на промысле работают подневольные люди. Советские руководители, и среди них Микоян, это отрицали. Запрет продержался десять лет. В 1961 году госсекретарь Дин Раск написал о нём президенту Кеннеди: снятие запрета покажет желание улучшить отношения. 20 марта 1961 года об отмене объявили. Так банка краба попала в большую дипломатию.
Дефицит к празднику
С начала шестидесятых краб стал исчезать из продажи. Причин две: банки уходили за валюту, а крабов в море становилось меньше, с конца пятидесятых их слишком много ловили и советские, и японские суда. К концу шестидесятых крабовое мясо можно было попробовать в основном в ресторане. В восьмидесятые банку уже доставали к праздничному столу, как настоящий дефицит.
Краба, которого уговаривали попробовать стихами, теперь берегли к празднику.
А что с салатом? В той самой поваренной книге крабовый салат впервые появился в издании 1952 года, причём в рецепт советовали положить целый набор овощей, и среди них даже репу. В изданиях восьмидесятых этого рецепта уже не было. Краб ушёл и с полок, и со страниц книги.
Краб летит на север
Пока салат оставался без героя, у самого краба началась другая жизнь. В шестидесятые годы советские учёные решили переселить его с Дальнего Востока в Баренцево море, чтобы завести у северных берегов новый ценный промысел. Сначала пробовали везти по земле, но ничего не вышло. Тогда партию крабов отправили самолётом.
Крабов выпускали в северное море и в шестидесятые, и в семидесятые годы, и краб прижился. Он расселился вдоль побережья, и в 1977 году его впервые нашли уже у берегов Норвегии. Сегодня российская квота на этого краба в Баренцевом море больше десяти тысяч тонн в год. А в Норвегии мнения расходятся: часть экологов и рыбаков боится, что краб превращает дно в пустыню, а для многих рыбаков он стал очень выгодным уловом.
Краб без краба
Пока краб обживал северное море, в том же Мурманске начали делать краба вовсе без краба. Секрет снова пришёл из Японии. Там ещё в XII веке лепили шарики и колбаски из рыбного фарша, это называется сурими. Мясо белой рыбы мелко измельчают и много раз промывают водой, получается плотная масса почти без собственного вкуса.
В 1974 году в Японии появились крабовые хлопья, а через год привычные нам палочки. Причина знакомая: настоящего краба не хватало, и был он дорогим. Палочки делают в основном из минтая, часто добавляют пшеницу и яичный белок, вкус даёт ароматизатор, обычно искусственный, а снаружи палочку окрашивают в красный цвет.
В 1984 году мурманский завод первым в Советском Союзе начал выпускать крабовые палочки, из минтая или трески. Крабового мяса в них не было вовсе. Массовыми они стали в девяностые, а с ними пришла и консервированная кукуруза. Салат получил привычный вид: крабовые палочки, кукуруза, варёные яйца, рис и майонез.
Ответ
Краб был новинкой, брали его, судя по рассказам, неохотно, а государство учило страну есть рыбу. Потом крабов стало меньше, банки ушли за валюту, а в салат попал минтай.
Камчатский краб не совсем краб, а в крабовых палочках краба нет вовсе. Традиция соблюдена.
Всем попробовать пора бы? Попробовали все. А вы кладёте в крабовый салат рис? И как относитесь к кукурузе?
Источники: Большая советская энциклопедия, статьи «Крабы» и «Крабовый промысел»; плакат А. Миллера, 1938; журнал «Вокруг света»; И. Глущенко, «Общепит. Микоян и советская кухня», 2010; Foreign Relations of the United States 1961-1963, т. V; Alaska Business Monthly, 1990; Российский журнал биологических инвазий, 2017; «Знание», статья «Сурими»; Москвич Mag о рыбном дне; Википедия, статьи Red king crab и Crab stick.
Ролик наш, канал «Съедобные вопросы». YouTube: https://youtu.be/qJ-wenPO6SU
Как я в Германии крабом поработал (не на галерах)
За пятьдесят евро. Пятьдесят евро, сейчас, может и не впечатляет. Но звучало неплохо для студента у которого после оплаты общаги и телефона остается двести на весь месяц -- на еду, пиво, сигареты и вообще на все, что делает человека человеком. Четыреста заработал, сто семьдесят отдал за общагу, тридцать за связь. Осталось двести. Пятьдесят в неделю.
Все логично, все сходится. Кроме денег. Деньги не сходились никогда. Поэтому я постоянно искал подработку. Подработка обычно находила меня в тот момент, когда кому-нибудь требовалось спустить пианино с пятого этажа. Не со второго, не с третьего, а с пятого. Или помочь с переездом. Или собрать сцену музыкантам. Музыканты потом играли, люди радовались, а у меня болела спина.
И тут объявление. Художнику для выставки требуются молодые люди в качестве моделей. Пятьдесят евро за полтора часа. За полтора часа! Мой недельный бюджет. За то, что я молодой. Про красивого там написано не было, так что --"охуенчик" -- подумали мы с близким дружбаном. Ничего таскать не надо. Себя покажем, на других посмотрим. Приобщимся к европейской культуре. Еще и денег дадут.
Записались короче на кастинг. Кастинг был серьезный: кто пришел, тот и прошел. Мы пришли. Мы прошли. Уже на этом этапе стало понятно, что наши внешние данные полностью соответствуют требованиям современного искусства.
Художником оказалась хрупкая девушка. Хорошая галерея, центр города. Все прилично. Про девушку мы ничего не знали, про ее искусство тоже. Но пятьдесят евро за полтора часа вызывали доверие к ее творчеству.
Потом она начала объяснять, что от нас требуется. Оказалось, для начала надо раздеться. Не всем полностью. Кому как повезет. Мы с дружбаном сразу с любопытством осмотрели коллектив. Коллектив был разный, но в нем имелась молодая француженка с офигенной фигурой и милой мордашкой. Прямо красотка. Мы сразу смекнули, что выставка может оказаться интересной. Пока никто не понимал, что делать. Все стояли одетые и ждали своего места в искусстве. Мадам начала распределять роли. Ты стоишь здесь и смотришь в потолок. Не двигаешься. Ты надеваешь вот это (как правило какое-то "сшитое" на заказ тряпье) и ходишь из одного угла в другой. Потом обратно. Вы двое, голые, держите друг друга за плечи и иногда поворачиваетесь на девяносто градусов и т.д. В целом работа выглядела непыльной. Стоишь где-нибудь в трусах или без них, думаешь о своем. Иногда поворачиваешься. Главное, не перепутать, кому поворачиваться, а кому смотреть в потолок.
И тут очередь дошла до нас с дружбаном. Нам досталась роль краба. Одна на двоих. Раздеваемся до трусов, залезаем в общую приблуду из ткани. Из нее торчат его ноги и мои ноги. Опираемся на руки/ноги и так передвигаемся по галерее.
Куда передвигаться? Куда хотите, сценария нет.
Что делать? Ползать крабиком, сценария же нет.
Как долго? Полтора часа.
Я посмотрел на дружбана. Дружбан посмотрел на меня. Еще утром мы были два нормальных студента. Теперь нам предстояло объединиться в морское животное во имя искусства. Но деньги обещали каждому, и это существенно облегчало объединение. Кстати, галерея была двухэтажная, с лестницей.
Надеваем мы, короче, наш крабовский комбинезон. Пробуем двигаться. Получается херово, но получается. Дожидаемся старта и выползаем в зал.
И тут видим француженку. Француженке досталась роль стоять. Просто стоять. Полностью голой. Где-то в конце зала. Смотреть вдаль, не двигаться и ни на что не реагировать. Как гвардеец у Букингемского дворца, только без всего, что вы сейчас представили на гвардейце. Я не знаю, что именно хотела сказать художница этой работой, но до нас ее мысль дошла мгновенно и наш крабовый десант направился к француженке. Никакого предварительного обсуждения не было. Мы даже маршрут не согласовывали. Удивительно, как быстро два человека могут найти общий язык, если у них одна тканевая жопа на двоих и понятная цель. Инструкций нам же не дали. Велели ползать по всему пространству. Француженка находилась в пространстве. Все условия соблюдены. Мы обошли ее кругом. Потом еще раз. Потом решили, что с двух раз не все поняли в современном искусстве, и пошли на третий. Всего кругов было, наверное, десять. Медленных. Быстро мы все равно, в такой крабовой конфигурации, не умели. Головы наши находились как раз на уровне всего самого интересного, а чувство такта, видимо осталось в раздевалке вместе со штанами. На комментарии на непонятном ей языке мы тоже не скупились. Она смотрела вдаль. Мы изучали искусство. Вообще, выдержка у девушки была серьезная. Когда вокруг тебя, полностью голой, десятый раз проползает один и тот же краб, причем внутри него кто-то переговаривается и ржет, смотреть вдаль, наверное, непросто.
Но надо было осваивать и второй этаж. Все-таки нам платили не за то, чтобы мы весь вечер крутились на одном месте. Мы поползли к лестнице. Вот тут я вспомнил пианино. С пианино хотя бы понятно: вот ты, вот пианино, вот лестница. А здесь ты сам себе пианино. Еще и наполовину состоишь из дружбана, который считает, что двигаться надо совершенно иначе. Наверх мы все-таки забрались. Посмотрели, что там. Тоже искусство, но француженки нет. Надо спускаться. И тут дружбан заметил служебный лифт. Дружбан, в отличие от меня, служил в армии. Он считал, что наебать руководство -- дело принципа, даже если руководство -- хрупкая девушка, а ты краб. Мы воспользовались лифтом. Не знаю, входило ли это в концепцию выставки, но вроде и не запрещалось. Возможно, посетители что-то потеряли, не увидев спуска краба по лестнице. Зато мы сэкономили силы и успели еще на один почетный обход мадемуазель.
Ну, а потом все закончилось. Мы снова стали двумя отдельными людьми, надели штаны и пошли получать деньги. Бедная покрасневшая француженка смотрела строго в пол. Мы стояли рядом, уже без нашего общего панциря. И почему-то без него вся эта история выглядела немного иначе. Если честно, пианино больше нравилось моей совести, но вот краб больше понравился моей спине и студенческому хроническому недотраху.
На что потратил деньги не помню, наверное, на еду и какую-нибудь студенческую хуйню. А вот краба и француженку до сих пор помню. Это были самые безумно-заработанные пятьдесят евро. За полтора часа в искусстве.






