На днях в доме отключили горячую воду.
– Здравствуйте, соседи. Что с водой? – проснулся домовой чат.
И снова заснул.
А бох знает, куда девался из крана этот горячий монооксид дигидрогена. Течёт такая ледяная, что капля Фейри превращается в застывший янтарь.
Группа наша активничает в двух случаях. Если случается праздник, то каждый участник считает своим долгом отправить в беседу мимозы с цифрой восемь цвета борща или сине-зелёно-пятнистые яйца в корзине. Ещё салют.
И во втором случае чат выходит из сумрака, если кто-то наблевал возле подъезда. Или пьяным фальцетом ночью зовёт лошадку в тумане. Но ближайшие лошади только за мостом.
Я моталась по делам в городе.
Когда вернулась домой, то сценарий не поменялся: воды, мать её гоблинской озвучкой, нет.
Чистить картошку в минусе не хотелось, но я была уверена, что кто-то из соседей позвонил в УКашку, чтобы узнать причину отключения.
Чат молчал.
Ну а чего. Для яиц ещё рано, а до следующего 8 марта ещё стописят раз отправят «прощай, лето» и запустят спамом толстых снегирей.
В чате я чаще читатель, но в этот раз стала спроситель.
– Кто-то звонил по воде?
Что вы думаете. Тишина!
Мне что, пойти наблевать возле подъезда?
Вздыхаю и звоню в УК.
Оказывается, ни одного звонка с утра не было. Главарь управляйки не знает что с водой, но обещает разобраться.
Через полчаса нагрели кипяток, пустили по трубам, а я быстро почистила картошку.
Пока чистила – рассуждала.
Весь день соседи готовы обсуждать гаражи, об которые запинаются. Выяснять чей пёс не добежал до торца дома и, присев в позу благородного орла, сделал свои дела перед домом. Рассказывать о подвиге, что донёс пакет с мусором до контейнера да ещё из леса прихватил мешок шишек для поделок.
Но позвонить в управляйку, чтобы узнать, действительно, важное – нет.
Важнее пёсий навоз на земле, который, как не прикрывай подснежниками, цветами не запахнет. Но только задень хозяина собаки! Он тебя превратит в золу и пустит по ветру без компаса.
Какое-то бешеное поклонение собакам, гаражам и ямам по району. Собакам негде гулять, гаражам негде стоять, а ямам негде лежать.
Кто меня знает, тот знает, что внутри меня живут подонок Эдька или патрицианка Анна Карловна.
Эдька – невежа, может загрубить в ответ на хамство. Но обстановку контролирует, умеет остановить несущийся локомотив. Видимо, раньше Эдька работал машинистом, но был уволен. За разогретый минтай в общей столовке и за «ять» вместо «ой, вилка упала».
Анна Карловна душка.
На собственные деньги отстроила приют для беспризорников и в свободное время берёт уроки игры на фортепиано. Не знает ни одного слова на «х», а от фразы «одномандатный округ» покрывается румянцем.
От неё веет поэзией Серебряного века и ванильными круассанами. Белая кость, голубая кровь.
В общем, пока я чистила картошку, Эдька наблевал в домовой чат.
