Зоопарк и ботанический сад Фукуоки, Япония.

Решил поделиться этой историей и вами, так как уверен, что многие узнают в этих дикобразах и своих детей. Ну а кто не узнает - напишите историю именно про ваших. Это займет совсем немного времени.

Итак:

В одном дремучем и очень уютном лесу, где мох рос мягче пуховых подушек, а вековые дубы шептали сказки на ночь, жила семья дикобразов. Папа-дикобраз, мама-дикобразка и два брата. Старшего звали Колка, а младшего — Иголка.

Колка был уже совсем взрослым дикобразом, целых семи лет от роду. Его иголки на спине стали длинными, прочными, с красивыми черно-белыми полосками. Он очень гордился своей самостоятельностью. Колка любил мастерить из сухих веток хитроумные замки, собирать редкие синие ягоды на дальних полянах и читать толстые книги с картинками про дальние страны.

Иголка был младше на три года. Он был круглым, забавным малышом, чьи колючки еще напоминали мягкий подростковый пух. Но у Иголки была одна особенность, которая ежедневно превращала жизнь в их уютной норе в настоящий переполох. Он хотел делать абсолютно всё то же самое, что делал Колка. И обязательно теми же самыми вещами.

Стоило Колке устроиться на крыльце с любимой деревянной лошадкой, которую папа выточил ему из липы, как тут же прибегал Иголка.

— Отдай! Я тоже хочу играть в эту лошадку! — пищал младший брат, дергая Колку за лапу.

— Но у тебя же есть свой плюшевый мишка, Иголка! И деревянный зайчик у тебя есть, играй ими! — возмущался Колка, прижимая лошадку к себе.

— Нет, зайчик не такой! Лошадка лучше! Дай! — настаивал Иголка, и его маленькие носик смешно сморщивался.

Дело часто заканчивалось тем, что братья ссорились, сердито топали лапами и недовольно шуршали своими иголками. Маме приходилось вмешиваться, забирать игрушку и разводить братьев по разным углам норы. Колка сидел в своем углу, обиженно сопя: «Ну почему он не может оставить меня в покое? Почему ему нужно именно то, что у меня?»

История повторялась каждый день, и не только с игрушками. Если за обедом Колка выбирал себе самую большую и сочную спелую грушу, Иголка тут же бросал свое яблоко и тянулся лапками к груше старшего брата.

— Иголка, в корзине полно других груш, возьми себе любую! — вздыхал Колка.

— Нет, я хочу именно эту! Твою! — капризничал малыш.

Если Колка брал синий карандаш, чтобы раскрасить небо на своем рисунке, Иголке срочно требовался именно этот синий карандаш. Хотя рядом в коробке лежал точно такой же, совершенно новый и даже лучше заточенный. Младший брат сидел рядом, заглядывал Колке через плечо и ждал, пока тот выпустит карандаш из лап. А иногда просто выхватывал его.

— Ты несносный! — кричал Колка, бросая рисунок. — Ты просто делаешь всё мне назло! Хочешь всё испортить!

Иголка в ответ только шмыгал носом, обиженно поджимал лапки и уходил, унося с собой злополучный карандаш. Но стоило Колке занять себя чем-то другим, например, начать строить оборонительную крепость из сосновых шишек, как Иголка тут же бросал карандаш. Он прибегал и начинал брать шишки из кучи Колки, строя точно такую же стену прямо вплотную к стене старшего брата.

— Не трогай мои шишки! Иди найди свои! Весь лес завален шишками! — сердился Колка.

— Твои шишки правильные, а те плохие, — упрямо отвечал Иголка.

Колка чувствовал себя несчастным. Ему казалось, что младший брат просто забирает его свободу, его вещи и его личное пространство. «Он просто вредина, — думал старший дикобраз. — Специально выбирает то, что люблю я, чтобы меня позлить».

Наступила золотая осень. Лес окрасился в багряные и желтые цвета. Это было время, когда дикобразы делали последние заготовки перед долгой зимой и, конечно, играли в самые интересные осенние игры.

Особенно Колка любил мастерить самолетики из сухой коры березы. Он долго выбирал правильные, ровные кусочки коры, аккуратно обрезал их краем острой ракушки и прикреплял крылья из прочных дубовых листьев. Его самолетики летали далеко-далеко, подхватываемые прохладным осенним ветром.

В один из солнечных октябрьских дней Колка ушел на дальний край большой поляны. Там росла старая береза, у подножия которой всегда можно было найти лучшую кору. Колка устроился на большом теплом камне и принялся за работу. Он создавал свой самый большой и красивый самолет. Он назвал его «Гроза Ветров».

Конечно же, Иголка выследил брата. Он тихонько пробрался через заросли папоротника и сел на край камня. Колка сразу напрягся и прижал к себе березовую кору.

— Даже не думай, Иголка. Это моя кора. Я искал её всё утро.

— Я просто смотрю, — тихо сказал Иголка, сложив лапки на коленях.

Несколько минут царила тишина. Колка вырезал фюзеляж. Иголка сидел неподвижно, широко открыв глаза и почти не дыша, следил за каждым движением старшего брата. Как только Колка отложил в сторону готовое крыло из дубового листа, чтобы потянуться за сухой травинкой для связывания деталей, маленькая лапка Иголки тут же потянулась к крылу.

— Ну опять! — взорвался Колка. Он резко выхватил лист. — Ты можешь хоть раз в жизни не трогать мои вещи?! Сделай свой самолет! Возьми кору, возьми листья и сделай сам! Перестань забирать всё у меня! Ты мне надоел!

Колка выкрикнул это очень громко. Его колючки на спине встали дыбом, отчего он казался в два раза больше и грознее.

Иголка замер. Его маленькие черные глазки-пуговки наполнились крупными слезами. Они покатились по его пушистым щечкам, оставляя мокрые дорожки. Малыш не стал спорить, не стал кричать и топать лапами, как делал обычно. Он просто сжался в маленький колючий клубочек, тихонько всхлипнул, спрыгнул с камня и побежал в сторону густого малинника.

Колка остался один. На поляне стало очень тихо. Ветер шуршал листвой, самолетик «Гроза Ветров» лежал на камне почти готовый, но радости от этого Колка больше не чувствовал. В груди у него появилось какое-то неприятное, давящее чувство. Сердце застучало медленно и тяжело.

«Ну и пусть ушел, — попробовал успокоить себя Колка. — Зато теперь никто не мешает. Теперь это только мой самолет».

Он взял травинку, привязал крыло. Запустил самолетик. «Гроза Ветров» красиво взмыл в воздух, сделал крутое пике и плавно опустился в траву. Это был великолепный полет. Но Колке было скучно. Ему некому было показать этот полет. Никто не захлопал в ладоши, никто не закричал: «Ого, как высоко!»

Колка сел на камень и задумался. Он вспомнил, как Иголка смотрел на него минуту назад. В этом взгляде не было злости. В нем не было желания навредить. Там было что-то совсем другое.

Старший брат начал вспоминать и другие случаи. Вот они сидят за столом. Колка берет грушу, и Иголка берет грушу. Но ведь Иголка всегда ест её точно так же, как Колка — сначала обкусывает хвостик, а потом ест с правого бока. Вот Колка берет синий карандаш. Иголка забирает его, но что он им рисует? Он рисует точно такое же небо и точно такой же домик, как у Колки! И даже заборчик красит в те же три полоски.

Колка вспомнил, как неделю назад он учился прыгать через ручей. Он долго тренировался, разбегался и перепрыгивал. А Иголка сидел в кустах. Потом, когда Колка ушел, Иголка подошел к ручью и тоже начал разбегаться и прыгать, падал в воду, мок, но вставал и снова прыгал, шепча себе под нос: «Я как Колка, я сильный дикобраз».

Вдруг в голове у старшего брата словно зажегся яркий фонарик. Всё встало на свои места.

«Ох, — прошептал Колка, и его собственные иголки мягко опустились. — Он делает это не потому, что хочет меня разозлить. Он делает это потому... потому что он считает меня самым лучшим. Он хочет быть в точности как я».

Колка понял, что для маленького Иголки он, старший брат, был главным героем в лесу. Самым умным, самым сильным, самым умелым. Иголка забирал деревянную лошадку не ради игрушки — он хотел играть в «игру взрослого Колки». Он забирал тот же карандаш, потому что верил: именно этот карандаш делает рисунки такими волшебными, какими они получаются у старшего брата. Это была не вредность. Это была огромная, чистая и немного неуклюжая детская любовь.

Колке стало очень стыдно за свои злые слова. Он быстро вскочил с камня, поднял из травы «Грозу Ветров» и побежал к малиннику, куда скрылся младший брат.

— Иголка! — звал Колка, пробираясь сквозь ветки. — Иголка, отзовись! Извини меня, пожалуйста!

В самой глубине малинника, под старым поваленным деревом, сидел маленький серый комочек. Иголка до сих пор тихо плакал, уткнувшись носом в свои лапки.

Колка аккуратно подошел, сел рядом на сырую землю, совсем не заботясь о том, что испачкает свои чистые штанишки. Он мягко прикоснулся своим боком к боку брата. Дикобразы делают так, когда хотят показать, что они в безопасности и любят друг друга.

— Иголка, не плачь, — тихо сказал Колка. — Я был не прав. Я понял.

Малыш поднял заплаканную мордочку.

— Я просто... я просто хотел, чтобы у меня тоже полетел, — всхлипнул Иголка. — Как у тебя. Ты так красиво делаешь. А у меня коряво получается. И кора у меня ломается.

Колка улыбнулся и протянул брату свой лучший самолет:

— Держи. Это «Гроза Ветров». Он твой. Я дарю его тебе.

Иголка удивленно посмотрел на самолетик, потом на брата. Его глаза округлились:

— Мне? Самый настоящий? Твой?

— Наш, — поправил Колка. — А теперь пойдем обратно к камню. Я научу тебя выбирать самую крепкую кору. И покажу, как правильно привязывать дубовые листья, чтобы они не отваливались при сильном ветре. Хочешь?

Иголка мгновенно забыл про слезы. Он вскочил, бережно прижимая к груди березовый самолетик, и закивал головой так сильно, что его мягкие колючки забавно зашуршали.

— Хочу! Очень хочу, Колка!

Они вернулись на теплый камень. Весь оставшийся день Колка терпеливо и подробно объяснял Иголке все секреты мастерства. Он помогал ему держать ракушку, направлял его маленькую лапку, когда тот вырезал крылья. Иголка очень старался. Он повторял каждое движение старшего брата с величайшим вниманием.

К вечеру на камне стояли уже два березовых самолета. Они были похожи как две капли воды, только один был чуть-чуть побольше, а второй — капельку поменьше.

— Раз, два, три... Пуск! — скомандовал Колка.

Оба дикобраза одновременно взмахнули лапками. Два самолетика взмыли в золотое осеннее небо. Они летели рядышком, ловя крыльями последние лучи заходящего солнца, переворачивались на ветру и плавно, синхронно опустились на мягкий ковер из желтых листьев.

Иголка прыгал от радости и хлопал в ладоши:

— Смотри, Колка! Они летят вместе! Как мы с тобой!

Колка обнял младшего брата за плечи. Теперь, когда Иголка прижимался к нему, Колка больше не чувствовал раздражения. Он чувствовал гордость и теплоту. Он понял, быть старшим братом — это не значит просто иметь свои собственные вещи, которые никто не трогает. Быть старшим братом — это значит быть примером, вести за собой и делиться всем, что умеешь, с тем, кто любит тебя больше всех на свете.

С тех пор в норе дикобразов почти не слышны были ссоры. Конечно, иногда Иголка по-прежнему по привычке тянулся к вещи, которую брал Колка. Но теперь Колка не злился. Он просто улыбался, подмигивал младшему брату и говорил: «Хочешь такой же? Давай сделаем вместе!» Или просто делился, зная, что для счастья младшего брата нужно совсем немного — быть капельку похожим на своего любимого старшего брата.

Надеюсь, эта история порадует вас и напомнит о том, как важны терпение и понимание между близкими.

Вот такие дела, малята. А сегодня вечером, мы, пожалуй, будем слушать новую сказку про зверят, у которых что-то не получалось в их начинаниях, но они не сдавались, а шли к своей цели до конца. Ну или про тех, которым злая мама запрещала смотреть много мультиков, чему они были очень не рады. В общем, пространство для фантазии огромное. Выбирайте любую тему, которая подойдет именно вашим детям.

Всем удачи. Пусть Ваши дети растут здоровыми, сильными и, самое главное, счастливыми.

Откуда взялась Чича? Я выкупила её из контактного зоопарка ещё до того как начала вести соцсети. Зашуганную, истощенную, с оторванным ушком и сломанной лапкой. Сейчас у Чичи все хорошо- это здоровая, активная и доверяющая людям пампушка. Ну и разумеется, животное с такой историей происхождения не может быть возвращено «на волю»)

Ферма "Орлиный глаз", Ривер-Фоллс, США.