Я помню, маленький был, когда у нас дома жил ворон. Не улетал, прижился уже. На втором этаже жил пёс небольшой, Тимошка. Ворон сгонял его с места и успокаивался, садился на лавочку.

Бухал он у нас. На балконе стояла бочка с вином. Он утром просыпался и начинал орать, крыльями хлопать, чтоб похмелили. Столовая ложка вина его поправляла. В обед — две ложки. Накатил и спит сидит. Вечером — одну столовую ложку и Тимошку гоняет.

Раз варан залез в дом — ворон дал знать, что чужой пришёл. Разорался. Варана выгнали.

Он большой ворон был, крупный. Мелким его взяли, крыло было сломанное. Не смогли хорошо вылечить — не летал. А может, привык к нам.

Утонул в бочке с вином. Догнаться захотел, походу, и утонул. Крышку забыли закрыть. Жалко было. Привыкли к нему — и мы, и соседи, и Тимошка.

А в соседнем подъезде мужик волнистых попугайчиков разводил. Тоже один бухал, винчик. Такса у него была, на пузе наколка «Я Семён», очень умная.

Рядом девятиэтажка, на последнем этаже жила овчарка. Всегда на крышу забегала — нас гонять.

А так у всех почти какие-то животные были.

Я один раз поймал собаку — очень огромную, водолаз порода. Гулял с ней по городу и всех обманывал, что моя. Больше меня была. Убежала потом от меня.