Ещё когда я принимал дела в зенитно-ракетной бригаде в середине восьмидесятых на Дальнем Востоке, на командном пункте бригады, где у меня был шифрорган, мне поведали о том, что тут вовсю промышляют мыши, и даже крысы. И в самом деле, попадались мне такие особи. Конечно, воевали с ними как могли. Пару раз в год наезжали какие-то дератизаторы, что-то там рассыпали, прыскали, но толку от этого было чуть-чуть. Иногда даже хуже, если какая-то тварь умудрялась почить в каком-нибудь укромном уголке и потом «благоухала». Страдали от них все, от повара, до инженеров, если кокой-то крысе удавалось позавтракать оплёткой от кабелей.

Но однажды всему этому безобразию пришёл конец. Пошла пара наших бойцов в лесок неподалёку за ягодами. Это у нас не возбранялось. И вернулись назад не одни, а с котом. Красавцем этого кота назвать было сложно, видно таёжная жизнь не красит. Да и потрепала его судьба, судя по его внешнему виду изрядно. Повстречался он солдатам уже где-то в полукилометре от КП. И как он там оказался? Но видно было, что попал он туда явно не вчера, и уже успел побродяжничать. Видно было, что он был голоден. По счастью у одного из солдат нашелся бутерброд с салом, которым и поделись с голодающим. Видели бы вы, рассказывали они потом, с какой скоростью кот умял своё сало. Оно просто испарилось в мгновение ока. Ну а потом он следовал за своими кормильцами уже как привязанный. Вот так и пришёл он на командный пункт.

Солдаты против пушистика, конечно, ничего против не имели, но по здравому размышлению решили кота пока не светить. Начальник КП почему-то не любил и не приветствовал живность. Решили пристроить его в кладовке при кухне, откормить, а там видно будет. Пока кот нарезал круги по кухне, присматриваясь и принюхиваясь, а повар – добрая душа раздумывал над тем, чтобы дать покушать животному, у него с разделочного стола свалился небольшой шмат кислой капусты. Кот молнией метнулся к нему и умял столь стремительно, что все просто ахнули. Было бы это мясо или рыба, но кислая капуста. О таком никто и слыхом не слыхивал. Надо же, как оголодало животное.

Заперли кота в кладовке при кухне, а утром, открыв дверь, повар просто ахнул. На полу в центре кладовки красовались три задушенных крысы, выложенные рядком. Есть их кот явно побрезговал. Конечно, свою благодарность от повара он получил.

Надо сказать, что до этого кота на КП жили и другие мяукающие, но толку от них в плане ловли мышей, и тем паче крыс было маловато. Не были они настоящими охотниками. Надо ли говорить, как обрадовался наш повар такому приобретению. Теперь это был его любимец.

Через пару недель вся серая хвостатая нечисть стала обходить кухонно-кладовые владения нашего повара десятой дорогой. А потом наш охотник был выпущен уже в большой свет, то есть в аппаратный зал и представлен уже всему офицерскому и командному составу КП, да не красоты ради, а исключительно для демонстрации его охотничьих способностей. И кот не подвёл. Будучи выпущенным на свободный поиск в паттерны, он в скором времени вытащил на свет свои охотничьи трофеи в виде пары задушенных крыс, чем вызвал бурное оживление дежурной смены.

Так оно и повелось: охота, трофеи, поощрение от повара в виде рыбы и каких-то ещё вкусностей. В скором времени наш кот отъелся, бока его округлились, шерсть приобрела довольно красивый оттенок. Но к какой-либо определённой породе мы так и не смогли его отнести. Впрочем, это мелочи. Главное – он исправно выполнял свою задачу по изгнанию крыс и мышей с командного пункта. И таки выполнил её. Но с КП его, конечно, никто и не думал выгонять. Таёжный любимец продолжал жить у нас своей кошачьей жизнью.

Но его слава непревзойдённого охотника на крыс уже вышла за пределы КП. И вот однажды на КП к нам явилась целая делегация с одного из дивизионов чуть ли не во главе с самим командиром с просьбой дать им на время нашего кота. Он посетовал на то, что мыши в их дивизионе совсем обнаглели, а вслед за ними пришли и крысы. В общем, обычная картина. Обещали холить и лелеять нашего таёжника как родного, только бы ловил эту нечисть. Ну как не помочь братьям по оружию? Обласкали нашего котика, посадили в приготовленную корзинку и вручили коллегам, получив от них взамен какие-то ништяки за этот временный подарок.

Подарок оказался удачным. За каких-то пару недель кот сумел построить в этом дивизионе всех серых хвостатых, а точнее разогнать от дивизионных наделов. Вернули нам его в полном восторге.

После этого дивизиона к нам потянулись и другие подразделения, нуждающиеся в экологической очистке. Мы никому не отказывали, и вскоре наш кот объездил, наверное, все дивизионы, став своего рода бригадной звездой. Только что легенды не слагали о нём, но все отзывались очень тёплыми словами. Так вот и помогал котик нам нести службу.

АРМЕЙСКИЙ ШИФРОВАЛЬЩИК

Шел последний год существования Советского Союза (1991). В весенний призыв к нам в часть пришел солдатик из Таджикистана. Русский по национальности. Для тех лет – ничего удивительного. Попал он ко мне во взвод связи и РТО. Познакомился я с ним и озаботился. Парень был убежденным кришнаитом. А это создавало некоторые проблемы.

Коля Кришман (имя настоящее, кличка тоже) отказался выполнить зачетное упражнение по стрельбе из автомата в финале курса молодого бойца. Три патрона за него отстрелял другой воин. Это не страшно, на аэродроме, в глубине России стрельба была ему без надобности. В столовой Коля тщательно избегал мясные куски (в то время мясо в солдатских котлах встречалось) и сосредотачивался на безмясной пище. А еще он настоятельно просил выделить ему время для молитвы.

Молитва у Кришнаитов, для тех, кто не в курсе, - это мантра, состоящая из шестнадцати слов:

Харе Кришна, Харе Кришна,

Кришна Кришна, Харе Харе,

Харе Рама, Харе Рама,

Рама Рама, Харе Харе.

И все. Дальше они ее закольцовывают и повторяют 108 раз. Чтобы не сбиться, у них есть специальные четки в мешочке. На четках 108 бусин. Ежедневно правоверный кришнаит должен прогнать эти бусины не менее 16 раз. Все вместе (1728) занимает около 2 часов.

В остальном же Коля был нормальным солдатом. Грязной работы не чурался, занятия телефонной связью религия ему тоже не запрещала. Однако любые чудачества сослуживца моментально вызывают в солдатской среде жуткий зуд позубоскалить. Вот этого я опасался.

Телефонисты у меня жили отдельно от роты, на объекте, чему были несказанно рады. К ним я и определил Кришмана. Строго-настрого предупредил: не дай бог задрочат духа Колю, - переведу в роту. Дедушки прониклись. И служба пошла своим чередом.

Потом Коля стал меняться. Захожу как-то на объект, слышу у бойцов – веселье, смех. Меня не видят. Подхожу ближе и наблюдаю сцену. Поймали мышь, посадили под перевернутую банку, запустили туда два оголенных провода, подсоединенных к полевому телефону ТА-57, и накручивают ручку индуктора. А напряжение там, если память не изменяет, 80 вольт. Если ручку индуктора со всей дури крутить, то и 220 можно выкрутить. Насчет силы тока не знаю, не замеряли. Короче, мышь пищит, по потолку банки пешком ходит, бойцы радуются. И Коля громче всех.

Бойцов разогнал, мышь приказал на свободу выкинуть, веселье прекратил. Как же так, спрашиваю, Коля? Ну эти-то оболтусы – понятно, дети еще. Но ты! В Бхавад-Гите (это у них первоисточник) разве не написано, что мышей нельзя пытать полевым телефоном? Коля глазки потупил, но сострадания к зверушке я в них не разглядел.

Дальше – больше. Захожу как-то в пищеблок, а Коля, дневальный по столовой, забился в закуток какой-то и ложкой тушенку наворачивает из банки. Говяжью! В их религии корова – зверь священный и убиению с последующим поеданием не подлежит. Ни-ни.

Спрашиваю дедушек, как это Коля до такого состояния докатился? Они и поведали мне о своем изуверстве. Нет, Кришмана никто не обижал. Все было по согласию. Провели они с ним беседу, расспросили все о его религиозных традициях, и говорят: «Ну ты же понимаешь, что в служебное время ты мантрой своей заниматься не должен?» Он понимает. «Тогда, - говорят, - будем тебя поднимать за два часа до подъема, чтобы ты мог спокойно помолиться». Коля согласился. И вот, заботливые дедушки заводят будильник на 4 утра, будят Колю: иди, молись. Коля, чуть живой (все-таки первые месяцы службы с непривычки – не сахар), встает и заводит тихонько свое: Харе-харе, Рама-рама… Через неделю сломался. Дедушка его будит, а он:

- А можно я еще посплю?

- Об чем речь, Коля, спи, конечно! Тебе по уставу – восемь часов сна положено, - ехидно отвечает искуситель.

А как кончились молитвы, тут уже и остальное прорвало. И мясо кушать стал за обе щеки, и веселиться со всеми. Наказывать не за что дедов, махнул я рукой. Тем более, что службу Коля тащил исправно.

Тем временем СССР приказал долго жить. А солдаты-то в части со всех республик были призваны. Узбеки, казахи, таджики, украинцы… И как побежали они по домам. Каждую ночь. По одному редко – чаще в компании – двое, трое, а то и четверо. Ловить мы их и не пытались. Докладывали оперативному в штаб округа, посылали телеграмму на родину: типа, дезертировал такой-то, прошу задержать и вернуть. А через несколько дней из списков части вычеркивали. Никто, кстати, никогда из бывших республик нам никогда ответа не присылал. Недели за две все и разбежались. Осталось процентов 30 от исходного. Граждане России.

Так вот среди сбежавших оказался и Коля Кришман. Он же из Таджикистана призван был. Только как оказалось, он не домой поехал, а в город ушел, к братьям-кришнаитам. Вернулся на путь истинный. И с ними два года подвизался. Наши офицеры его пару раз видели на улицах в белом одеянии, счастливого. А спустя два года приходит нам телеграмма из Душанбе: мол, задержали вашего дезертира, забирайте. Видимо, Коля все-таки до матери доехал, а там уже национализм махровый. Своих-то они бы нипочем не выдали, а русского – пожалуйста.

Только наш командир не стал ничего предпринимать. Зачем, говорит, мне эта проблема? Тем более, что из списков части его уже давно вычеркнули. Сам сбежал, пусть сам и разбирается, вольному-воля, Кришна ему в помощь…

Фото не мое.

Кроме воспетых «Уральскими пельменями» хлебореза, писаря и киномеханика, в нашей части была еще должность сантехника (по документам мы все в авиации служили). Но речь пойдет не о нем, а о его коте. Одним дождливым холодным осенним днем, солдат-сантехник возвращаясь из боя с очередным прорывом, нашел в луже пищащий комок глины, внутри которого оказался маленький котёнок. Солдат отмыл его, обогрел, приютил и откормил, а поскольку в армии развлечений у сантехников не много, кот этот стал для него всем. Он целыми днями облагораживал и улучшал условия котиной жизни, выделил ему жилплощадь, в своей каморке рядом с теплоузлом.

Отдельного упоминания заслужил обеденный стол котика - это была трехметровая доска, лежащая на полу, на которой были разложены все продукты, которые смог найти его хозяин. Это были различные виды рыбы и по-разному приготовленные, несколько видов колбасы, печень, мясо какие-то травки, блюдечки с водой и молоком, сметаной и еще бог знает, с чем. Обед у кота начинался с края доски, он медленно шел вдоль своего стола и выбирал, чем сегодня себя побаловать. Сделав выбор, он наедался так, что превращался почти в шар, тогда он уже не возвращался на место, а ложился и спал прямо у стола, для него были приготовлены специальные лежанки, сделанные из шинелей или старых ватников. Лежаки тоже располагались равномерно вдоль стола.

Основным источником разнообразных продуктов служили другие солдаты, которые задаривая продуктами кота, получали от его хозяина, помощь в приобретении неуставных напитков. Сантехник имел больше возможностей попасть в магазин в военном городке.

Как-то раз я принес коту, живую мышь в стеклянной банке, так сказать игрушка и еда в одном флаконе. Поскольку раньше кот никогда мышей не видел, мы с его хозяином решили ему помочь. Дождались, когда он будет в игривом настроении и показав ему мышь начали медленно открывать банку, давая ему время принять решение. Наивные люди, в результате кот ободрал нам руки, залез головой в банку, а мышь убежала. Такой вот, happy end!