Забавы падших. Глава 26⁠⁠

26

21. Ноябрь. 15:37. 

Он работал со своим компьютером, а фоном бежали новости на экране многодюймового телевизора, укреплённого на противоположной стене. Он думал о том, что его тихое убежище, служившее столько лет надёжным пристанищем его внутренней свободе, способное, пусть и в тяжёлых муках, раскрепостить другие его «Я», стало объектом всеобщего внимания. Не сказать, что он не был к этому готов... Но всё ускорилось, пришлось торопиться. Хорошо, что уже был готов надёжный план и всё подогнано под определённого человека — Толика Кожухова, человека, умело обходящего не только законы уголовные, гражданские, федеральные, но и человеческие — моральные. Этот плут был не только мастер, но и любитель сваливать вину с виноватых на невиновных, а невиновные, ставшие вдруг виновными, зачастую были люди несмелые, доверчивые, простодушные.

В узком кругу близких к нему людей Толик, этот маститый адвокат, просто обожал рассказывать о своих победах — простачках, удавленных в петле мастерски обыгранного закона.  Это было до боли в печени безобразно и до дурноты в кишках отвратительно. Толик смердел, но никто этого не чувствовал, его лицо всё больше разлагалось в уродское месиво, но никто этого не замечал. У его отца — уважаемого прокурора на пенсии было две в гнойных язвах головы, которые часто грызлись между собой, но в едином порыве поносили всё чуждое их особому мировоззрению, подбирая веские слова и без устали находя необходимые причины для торжества своих жизненных принципов; и главный принцип был один на всех — вдрызг упиться своим превосходством над прочей серой массой людишек, используемых лишь для поддержания комфорта своей жизни избранных небожителей. Они все мечены дьяволом и только смерть их плоти вернёт их внутренних демонов обратно в ад.

Зазвонил мобильник — с докладом торопился один из оперов из команды Малкина – Гена Степанов. Он взял трубку, выслушал. Отключился. Кроме найденных отпечатков Кожухова в его кровавом убежище с кучей трупов и прочими вещдоками, нарисовалась ещё одна неприятная, но не болезненная новость — у них появились подозрения, что Кожухов принял намеренно некий препарат для симуляции проблем с сердцем. Для чего именно — пока не решили, но вариантов много. Хореев — хороший следователь, и если Паяц тут же требует его смерти, то он сам видит этого человека объятым холодным огненным пламенем — эти люди не в его власти, они — дыхание богов. Смерть личностей, подобных Хорееву - всегда запускает цепь непредвиденных событий, удобных для ненасытных чудовищ самого Молоха.

Снова звонок — пятая, по счёту, жена Кожухова, уже в который раз пытается с ним связаться. Пришло время выслушать и её — она ему ещё нужна для дела, — да хотя бы утолить изматывающий всех голод Паяца:

-Да, Юля.

-Аркадий! – Идеальная, в плане похоти, плоть, с некоторыми задатками разума. - Что мне делать? Репортёры не дают прохода. - Но это её скорее радует. - И никто из друзей не хочет говорить со мной. - Но это, пожалуй, вызывает у неё недоумение, нежели печаль. - Только полицейские постоянно задают непонятные вопросы. – Поверь, дорогая - муки бессилия в получении от тебя ответов, были выпущены в этот мир терзать не только головы правоохранительных органов. - А деньги! Аркадий! Деньги! Полиция заморозила все счета и ни на одной карточки нет бабла! Я просто в шоке!

-Как дела у Толика? - задал он контрольный вопрос.

-Откуда я знаю? - Её удивлению не было придела. - Он ведь не звонит! - Она вообще понимает, что такое кома?

-Тебе что-то надо? - предупредительно-вежливо спрашивает он.

-Как я могу получить наши деньги? - Она на взводе, её длинные красивые пальцы в отчаянии сжимают кастомизированный айфон, а ухоженные ноготки скребут его дорогой, инкрустированный платиной и бриллиантами корпус, полноватые, идеальной формы губы не решаются оторваться от экрана. Её телефон на прослушке, но откуда ей это знать?

-Я могу тебе одолжить. - Он хочет прокрасться в её сознание. - Мы ведь всё-таки друзья.

-Ты так думаешь?.. - она даже знакома с некоторыми нормами приличия.

-Ты не будешь мне ничем обязанной...

Пауза. Вроде как приличия.

-Я могла бы к тебе подъехать...

-Без проблем. - Он даже рад такой услуге! - Только скажи мне - я ведь всё-таки адвокат твоего мужа — что конкретно хотели знать люди из полиции? - Он не стал заморачивать ей голову всякими там дознавателями, следователями, оперативниками, поэтому просто – из полиции.

-Ой, много чего, Аркадий. - Припоминая, она тяжело вздохнула. Его же интересовал на данном этапе всего один вопрос. - Всё им надо было знать!

-Да, они в этом мастера, - с ноткой участия подтвердил он. - Особенно на чём-нибудь одном могут сильно зациклиться. - Он должен влезть ей в голову и дёрнуть за правильную нить! - А было такое, что ты так и не смогла вспомнить? - Те, кто их слушает, должны услышать то, что подтвердит даты на документах — этот разговор должен будет быть приобщён к делу. А то, кто его знает — вдруг главная свидетельница сгинет где-нибудь на просторах малой родины? Дура дурочкой, а где-то может что-то не сойтись и поэтому она для него — опасная свидетельница...

-Конечно! – Скрипучие колёсики её сознания попали в приготовленную колею нужной ему мысли. - Им очень надо было знать: когда Толик переписал свою контору на Вику — твою жену? А...

-Ну, ты что, Юленька! - Не дал он ей продолжить. - Мы ведь это ещё все вместе в ресторане на Арбате отмечали! - Это было через неделю после той даты, которую он задним числом заверил у нотариуса. В ресторане же сидели в тот раз по поводу завершения одного совместного с Толиком дела. Юля появилась там с подругой уже хорошо заправленная коксом. - Ты по такому поводу даже подружку привела! Было очень весело! Толику очень понравилось, как ты, набравшись смелости, пыталась станцевать для него двойной стриптиз с подругой!

-Да, точно! - Не зря эти прекрасные телеса носили изящную головку, хотя бы с намёками на извилины. – Толик сильно хохотал, а потом, во время тоста, сказал про дело: как груз с плеч. Одни проблемы были с этой конторой, знаешь! Вот он от неё, наверное, и избавился! - Она сказала это! Она твоя, Паяц! - А как Вика — справляется?

-Я рядом с ней, Юля.

-Ты такой классный!..

-Я сейчас же пришлю к тебе курьера с «заправленной» карточкой...

-Ой, даже так! - Даже в телефон было слышно, как она запрыгала от счастья. – Я у себя дома!

Посетить своих провинциальных родителей он ей посоветует при скорой личной встрече, без свидетелей. Паяца надо кормить. Её лицо — он его не видел — дымка — заблудившееся в этом мире дыхание безликих душ.

Он устал и чувствовал, что необходимо сделать короткий перерыв. Закрыл глаза, не слыша ни требовательного сигнала телефона, ни стука в запертую дверь. Он захотел раствориться и в этом, вдруг ставшим материально ощутимом воздухе суетного мира и в противостоящей ему и нахлынувшей на него вдруг бездне вечности...

Вся его внутренность озарилась светом подобно вспыхнувшей звезде. Обнажившая всю свою подноготную назойливая реальность, не удержавшись давно уже мёртвой плотью за его сознание, в страхе отступила. Покой окутал всю его сущность. На свет вышел Он, чтобы прикоснуться к каждому, успокоить всякого к Нему обратившегося. Здесь всё приобретало истинный смысл, и даже его детские страхи не были забыты, но были преданны утешению. Его любви хватит на всех, а силы, питаемые истоками мироздания, доступны каждому. Прими надежду, всяк сюда входящий... Даже Паяц застыл - вновь побеждённый пламенем бессмертия...

Одно мгновение — но его хватило, чтобы всё, беспорядочно до этого загромоздившее его разум, вновь обрело смысл и образный строй.

Он нажал кнопку и дверные замки бесшумно открылись.

-Входи, Захар, - пригласил он помощника по внутренней связи с динамиками в приёмной после того, как тот постучал в дверь во второй раз.

-Вы хотели меня видеть?

-Суд принял решение заключить нашего клиента под стражу. - Что за клиент, объяснять было не надо — о нём гудела вся столица.

-Оперативно, - подытожил сотрудник. - Вместе с комой?

-Вот это вот ты в суде и уточнишь, если ещё успеешь до закрытия. - Он сделал вид, что шутка подчинённого ему понравилась. Но судья, пусть и прикормленный, ждать долго, и вправду, не будет. - Но сперва в больнице, где он находится, оформишь для суда все бумаги о его состоянии и вместе с ними отдашь вот эти вот все документы, которые я для них уже подготовил.

-Дело будет самым громким, Аркадий Андреевич!

-Если наш клиент вернётся к нам из мира грёз, - согласился он. - Никаких контактов с прессой, Захар! - Голос шефа приобрёл стальные нотки. - Ты это понимаешь?

-Даже — очень. - Помощник взял бумаги. - Но они уже возле наших дверей, если что...

-Относись к этому, как к дармовой рекламе, - посоветовал он. – И не забывай улыбаться — ты фотогеничен.

-Тоже вариант, шеф.

Помощник вышел. Его гниющие многометровые черви, пожирающие его лицо, уползли вслед за ним.

Он снова включил монитор компа, через специальную программу вошёл в компьютер в своём убежище, оккупированном сейчас злодеями при исполнении. Никто даже не подумал отключить его от «царства безграничных возможностей», не то, что обесточить. Кто-то даже методично его исследовал — скорее всего кто-нибудь из полицейских техников. Но это он знал и так — скрытая в одном из углов камера с высоким разрешением охватывала почти всё помещение, а упрятанный среди потолочных панелей микрофон давал объёмный звук. Запись шла всё через тот же компьютер со скрытым питанием — если кому-то придёт в голову вытащить вилку из розетки - и выбрасывалась через беспроводную сеть. Попозже он просмотрит всю запись целиком — а, кому это не интересно?! Сейчас же он сделает с этого компьютера мощный выброс всевозможных данных, пока его не забрали с собой криминалисты. Это будет последняя, так сказать, протестная акция, наконец-то пойманного маньяка, сработавшая, типа, через активированный код после проникновения чужаков (полицейских техников в данном случае) и жахнувшая долгожданным компроматом в Сеть, и большей частью — в проверенные рупоры сенсаций. Выброс обнаружится, но без каких-либо следов извне. Именно этот компьютер для следствия хороший вещдок — там много сфабрикованных ниточек, ведущих к бедному Толику.