Эзоп в Дельфах. Смерть Эзопа⁠⁠

Эзопу хотелось побывать в Элладе, и вот он распрощался с царем Ликургом, пообещал вернуться в дальнейшем к нему в Вавилон и жить здесь до конца жизни.
А сам поехал по греческим городам, всюду показывая свою мудрость и ученость.
Наконец, приехал он в Дельфы и начал там выступать. Народ поначалу слушал его с довольствием, но платить за это не платил.

Между тем Эзоп заметил, что от местных овощей здесь лица у людей землистые, и сказал им:
– Листьям древесным в дубраве подобны сыны человеков!
А потом в насмешку над ними сказал так:
– Вы, дельфийцы, похожи на бревно, которое носит по морю: если смотреть издали, как оно плавает по волнам, можно подумать, что это что-то стоящее, а стоит подойти поближе, и увидишь, что это дрянь, за которую и гроша не дашь.
Так и я издали дивился на ваш город и думал, что вы богаты и благородны, но теперь вижу, что ошибся и в вас, и в вашем городе: ничего в вас не видно хорошего, живете вы хуже всех людей на свете и ведете себя так, что и предков своих превзошли.
– О каких это ты предках говоришь? –спрашивают его дельфийцы.
– Рабы ваши предки, – говорит Эзоп, – а коли вы того не знаете, узнайте. Издавна у греков повелось: захватив неприятельский город, десятую часть добычи отсылать в дар Аполлону – и от каждой сотни быков десяток, и от коз, и от всего остального, будь то деньги, будь то рабы или рабыни. От этих-то рабов вы и родились, и, стало быть, и сами вы люди не свободные, а все равно как невольники: по рождению своему вы – рабы всех эллинов, вместе взятых (здесь Эзоп, говоря о жертвах Аполлону, представляет Дельфы, как его самое главное святилище в Греции, в которое и отправляли жертвенных рабов в первую очередь).

Так сказал Эзоп и стал собираться прочь.

Правители города услышали, какого о них мнения Эзоп, и подумали: «Если мы позволим ему уйти, он пойдет по другим городам и будет пред всеми нас порочить!» .
И решили они коварно с ним расправиться; а помогал им сам Аполлон, которого Эзоп прогневил, не поставив на Са́мосе его статую среди Муз.
Благовидного предлога у дельфийцев не было, и, чтобы за Эзопа не заступились другие паломники, они измыслили хитрость. Выждав, пока раб у дверей Эзопа заснет, они сделали злое дело: спрятали в поклаже Эзопа золотую чашу из храма. А Эзоп об этом ничего не знал.

Вот пустился Эзоп своей дорогой в Фокиду. А дельфийцы бросились за ним по пятам, связали его и привели обратно в город.
– З а что вы меня связали? – взывает Эзоп.
– Ты украл из храма золото! –говорят они ему.
Эзоп, не зная за собой никакой вины, со слезами им говорит:
– Казните меня, если хоть что-нибудь у меня найдете! Дельфийцы перерыли его поклажу, нашли чашу, показали всему городу и выставили Эзопа на позор с побоями и бранью.
Понял Эзоп, что чаша была подброшена нарочно, стал говорить об этом дельфийцам, но те не слушали. Говорит им Эзоп:
– Вы люди, так и заботьтесь о людских делах, а боги о своих сами позаботятся.
Но они бросили его в тюрьму и собирались казнить. Увидел Эзоп, что спасенья нет, и говорит:
– Я смертный человек, и от судьбы мне не уйти.
Был у Эзопа один друг; он уговорил стражу, пришел к Эзопу и со слезами на глазах воскликнул:
– Что же это с нами такое!
На это Эзоп рассказал ему басню:
– У одной женщины умер муж, она сидела на его могиле и горько плакала. Крестьянин, пахавший поле, увидел ее и почувствовал желание. Вот оставил он своих быков на пашне, подошел к ней и притворился, что тоже горько плачет. Перестала женщина рыдать и спросила его: «О чем горюешь?» Пахарь говорит: «Была у меня жена, добрая и умная, а теперь вот умерла она, и когда я плачу, мне становится легче».
«И я, – говорит женщина, – потеряла моего милого мужа и тоже плачу, чтобы стало полегче». Тогда он ей и говорит: «Если у нас у двоих одна и та же горькая доля, отчего бы нам не подружиться? Я тебя буду любить, как мою покойницу, а ты меня люби, как своего мужа».
Такими речами и убедил он ее. Но пока они любились, пришел вор, отпряг у мужика быков и угнал. Встал пахарь, увидел, что быков его след простыл, и стал рыдать уже по-настоящему. Спрашивает опять его женщина: «О чем горюешь?»
А он отвечает: «Эх, женщина, вот теперь мне и вправду есть о чем горевать! Зачем же спрашивать, о чем я горюю, коли сама видишь, что за напасть со мной приключилась!»

Горестно спрашивает друг Эзопа:
– С какой же стати ты вздумал оскорблять здешний народ в его родном городе, да еще когда сам был всецело у них в руках? Где твоя мудрость? Где твоя ученость? Ты давал наставления и народам, и городам, а для себя самого не нашел?
На это Эзоп рассказал ему другую басню:
– У одной женщины была глупая дочь, и мать все время молила богов наставить ее дочку на ум, а дочь все это слышала. Вот однажды поехали они в деревню. Мать осталась в хижине, а дочь вышла за ворота и увидела, как мужчина насиловал ослицу. Спросила она: «Что ты делаешь?».
А он в ответ: «На ум ее наставляю». Вспомнила глупая, о чем мать молилась, и говорит: «Наставь и меня на ум». Тот гордо отказывается: «От женщин, говорит, никогда не увидишь благодарности».
А она ему: «Не говори так, добрый человек; мать моя так уж отблагодарит тебя и заплатит, сколько попросишь: она ведь только и мечтает, чтобы меня наставили на ум». Тот и лишил ее невинности; а она, обрадовавшись, бежит к матери и кричит: «Ну, вот и наставили меня на ум!».
«Как же это случилось?» – спрашивает мать. Объясняет ей глупая: «Один мужчина наставил в меня одну штуку, большую, толстую и красную, и двигал ею туда-сюда». Услышала мать такое объяснение и говорит: «Эх, дочка, знать, ты и того ума лишилась, какой был у тебя!».
Вот и я, друг мой, как пришел в Дельфы, так и лишился даже того ума, какой был.
И с горькими слезами друг Эзопа пошел от него прочь.

Дельфийцы пришли к Эзопу и сказали:
– Сегодня ты будешь сброшен со скалы: так порешили мы тебя казнить за святотатство и злоязычие, ибо погребения ты не достоин. Приготовься к смерти.
Эзоп слышит эти угрозы и говорит:
– Послушайте-ка басню.
Они разрешили ему говорить, и он начал:
– Когда животные еще умели разговаривать, одна мышь подружилась с лягушкой и пригласила ее на угощенье. Привела она ее в большую кладовую, где были и хлеб, и мясо, и сыр, и оливки, и фиги, и говорит: «Ешь на здоровье!».
Угостившись хорошенько, лягушка говорит: «Приходи и ты ко мне на угощенье, я тебя приму не хуже». Вот привела она мышку к пруду и говорит: «Плывем!».
«А я не умею плавать» – говорит ей мышь. «Ничего, я тебя научу», – говорит лягушка.
Привязала она ниткой мышиную лапку к своей и прыгнула в пруд, а мышку потянула за собой. Захлебываясь, сказала мышь: «Я умираю, но и мертвая отомщу тебе!».
Тут лягушка нырнула, и мышь утонула.
Но когда тело ее всплыло и лежало на волнах, налетел ворон и схватил мышь, а с нею и привязанную лягушку: сперва сожрал мышь, а потом добрался и до лягушки. Так отомстила мышь лягушке. Вот и я, граждане, если вы меня убьете, стану вашей злой судьбой: и лидийцы, и вавилоняне, и едва ли не вся Эллада пожнет плоды моей смерти.

Так сказал Эзоп, но дельфийцы его не послушались и потащили его на скалу. Эзоп вырвался и убежал в святилище Муз, но и тут над ним никто не сжалился. Тогда он сказал тем, кто вел его силою:
– Граждане дельфийцы, не «надо презирать это святилище! Так же вот однажды заяц, спасаясь от орла, прибежал к навозному жуку и попросил заступиться за него. Жук просил орла прислушаться к его заступничеству, именем Зевса убеждал орла не презирать его ничтожества. Но орел крылом отшвырнул жука, схватил зайца, растерзал и сожрал. Возмутился жук, полетел следом за орлом, высмотрел его гнездо, где лежали орлиные яйца, и разбил их, а сам улетел. Вернулся орел, пришел в ярость, хотел найти и растерзать злодея; а на другой год он снес яйца на более высоком месте. А жук опять прилетел, опять их разбил и скрылся. Горько сетовал орел, говоря, что Зевс в гневе решил перевести орлиный род. И на следующий год несчастный орел не в гнездо уже снес свои яйца, а взлетел на Олимп и положил их на колени Зевсу: «Два раза уже погибали мои яйца, в третий раз я вверяю их тебе: спаси их». Узнал об этом жук, ухватил навозный ком, взлетел к Зевсу и стал летать у самого его лица. Увидел Зевс нечистую тварь, вскочил с отвращением и забыл, что «на коленях у него лежали яйца; яйца и разбились.
Тут понял Зевс, что жук мстит за обиду, и когда вернулся к нему орел, сказал ему: «Поделом ты потерял свои яйца за то, что обидел жука». А жук добавил: «Не только меня он обидел, но и тебя жестоко оскорбил: ведь я заклинал его твоим именем, а он не побоялся и убил моего просителя. И теперь я не успокоюсь, пока не отомщу ему полной местью».
И тогда Зевс, чтобы не перевелся орлиный род, попросил жука сменить гнев «а милость; но жук не согласился, и пришлось Зевсу устроить, чтобы орел нес яйца в другое время, когда жуки не летают. Вот и вы, граждане дельфийцы, не оскверняйте это святилище, где я искал спасения, хоть и невелик его храм: помните о навозном жуке и чтите Зевса – Гостеприимца Олимпийского.

Дельфийцев это не остановило, они отвели его на скалу и поставили над обрывом. Увидел Эзоп, что пришел его час, и говорит:
– Уговариваю я вас на все лады, и все понапрасну: поэтому дайте мне сказать хотя бы только басню.
– Один крестьянин прожил всю свою жизнь в деревне и ни разу не был в городе. Вот он и попросил детей на старости лет отпустить его посмотреть город, покуда он жив. Запрягли ему домашние в телегу ослов и сказали: «Ты их только погоняй, а они уж
сами тебя довезут до города». Но по дороге застигла его ночь и непогода, ослы заблудились и завезли его на самый край какого-то обрыва. Увидел он, в какую беду попал, и воскликнул: «Владыка Зевс, и за что мне такая злая гибель? Добро бы еще от лошадей, а то ведь от негодных ослов!» Вот и мне обидно, что я погибаю не от достойных людей, а от рабского отродья.

И наконец, уже готовый броситься с обрыва, рассказал Эзоп еще одну басню:
[– Один человек влюбился в собственную дочь; и до того довела его страсть, что он отослал свою жену в деревню, а дочь схватил и овладел ею насильно. Сказала дочь: «Нечестиво твое дело, отец: лучше бы я ста мужчинам досталась, чем одному тебе». Так и я вам говорю,] граждане дельфийцы: лучше бы мне скитаться по Сирии, Финикии, Иудее, чем нежданно и негаданно погибнуть здесь от ваших рук.

Но дельфийцы стояли на своем. И тогда Эзоп проклял их, призвал Феба, водителя Муз, в свидетели своей неповинной гибели, бросился вниз с края обрыва и так окончил свою жизнь.
А дельфийцев потом постигла чума, и оракул Зевса вещал им, что они должны искупить убийство Эзопа. Об этом услышали люди и по всей Элладе, и в Вавилоне, и на Самосе, и отомстили за Эзопову смерть.

Таково происхождение, воспитание, деяния и конец Эзопа.

В следующей, заключительной, статье об Эзопе будет представлено несколько его всемирно известных басен, сюжеты которых использовал и французский баснописец Лафонтен, и наш
И.А. Крылов.