Тимошкин якорь (часть 2)
***
Наше время пришло!
Они пытаются выселить нас. Вырвать нас с корнем. Но мы и есть корни. Мы и есть сердце!
Это Мой Дом!
Это вы здесь чужие! Это вас тут не будет!
Двухголосый со мной.
Ваш друг — наш враг.
***
Артур просыпался очень медленно и тяжело. Чугунная голова гудела, было трудно дышать. Как будто напоследок ему в капельницу решили намешать тройную дозу всех лекарств. Особенно снотворного. Что за шутки в день выписки?
Неожиданно он понял, что не может открыть глаза. Лёжа на спине, начал шарить рукой, пытаясь нащупать телефон на тумбочке. Сердце кольнуло и бешено заколотилось, Артур чуть не заорал. Потому что никакой тумбочки не было, а сам он вместо кровати лежал на бетонном полу. Только сейчас пришло ощущение чего-то, равномерно сжимавшего голову и лицо. Он потянулся руками и на этот раз не удержался от вскрика. Кто-то обмотал голову невероятным количеством бинтов! По размеру она напоминала большую тыкву. Охватившая паника заставила задыхаться ещё сильнее.
Мужчина сел и начал лихорадочно рвать бинты руками, ломая ногти и обдирая щёки там, где ткань поддалась. Через несколько минут проклятый кокон удалось стащить с головы. Артур весь покрылся потом и с трудом восстанавливал дыхание.
Вокруг оказалось небольшое пустое помещение с голыми кирпичными стенами. Тусклый свет проникал только в щель вдоль косяка рассохшейся деревянной двери.
— Грёбаные шутники! — прошипел Артур, поднимаясь на ноги.
Он с размаху врезал по двери ногой, распахнув настежь. Вышел в большой коридор, освещаемый тусклыми лампочками. Сильно воняло хлоркой и ещё какой-то химией. Похоже, подвал больницы. В голове роилось слишком много вопросов, чтобы сосредоточиться на одном. Надо сначала найти выход.
Далеко позади скрипнула металлом дверь. Артур обернулся и увидел знакомый силуэт.
— Бегом сюда! — скомандовал Матвей.
Уговаривать не пришлось, Артур поспешил навстречу появившемуся приятелю, собираясь как следует выматериться. Но слова застряли в глотке, которую что-то резко перехватило. Снова бинты?!
Увидев, как его коллега падает и хрипит, Матвей кинулся на помощь, но что-то невидимое отбросило его в сторону, больно приложив плечом о стену.
— Стой! — крикнул он. — Мы поможем тебе! Отведём тебя в новый дом!
Багровый Артур, пытающийся побороть удавку, немного затих, шумно глотая воздух. Невидимый душитель немного ослабил хватку. Люди услышали странный, ни на что не похожий голос — как будто говорили сразу несколько лиц разного пола и возраста. При этом звук странным образом воспринимался как единый тон вместо аккорда.
— Ложь! Вы пришли прогнать. Пришли убить!
— Нет! — настаивал Матвей. — Мы знаем о вашей беде. Мы поможем! Уже помогли остальным.
— Ложь!!!
Артур снова заколотил ногами по полу, выпучив глаза и хватая натянувшийся бинт побелевшими пальцами.
— Почему ты не веришь?! — закричал Матвей.
— Двухголосый. Он как я. Он вас раскусил.
— Отпусти его и поговорим! Совру — убьёшь обоих. Ты ведь можешь!
Спустя бесконечно долгую минуту, голос ответил:
— Могу.
Хватка снова ослабла. На этот раз Артур задышал без хрипа. Он сорвал ненавистный бинт, местами врезавшийся в глотку до крови. С трудом поднялся и прислонился к стене рядом с Матвеем. Тот кивнул приятелю и снова заговорил:
— Я знаю, как тебе плохо с чужаками. Твоей семьи давно нет. Мне жаль. Но ты знаешь, что есть другие, брошенные, как и ты. Вместе вам будет легче в новом доме!
— Меня нельзя отвести. Я и этот дом. Вместе. Всегда.
— Старая вещь! — возразил Матвей. — Мы называем их «якорь». То, что есть у каждого из вас. Если её отнести в новый дом, будет переезд.
— ЛОЖЬ!!! — оглушительно рявкнул невидимый собеседник. — Двухголосый предупреждал! Вы заберёте. Вы уничтожите! Но я не отдам! Не уйдёте отсюда!
— Твой Двухголосый врёт! — так же громко закричал Матвей, даже не пытаясь понять, о ком речь. — Смотри!
Он вытащил из внутреннего кармана куртки свёрток. Бережно размотал мягкую ткань. В руке появилась старинная ёлочная игрушка в виде трубящего ангела в длинной одежде. Краска и блёстки местами облупились, но стекло чудом уцелело. Артур невольно залюбовался этим произведением искусства.
— Это «якорь» одного из вас, — продолжил Матвей, уже более уверенно и спокойно. — Мы храним его, чтобы отнести в новый дом. А могли бы разбить в один миг.
Повисла долгая тишина. Словно их невидимый собеседник раздумывал.
— Двухголосый, — отозвался он наконец, — почти поверил. Но потом пришёл в себя…
— Два голоса? — неожиданно спросил Артур. — И оба говорят разное?
— Так было. Но потом остался один. Тот, что сильнее. Он не верит вам.
— А если прав тот, у кого просто не хватило сил? — Матвей поднял игрушку повыше, не представляя, с какой стороны на него смотрит дух. — Ты можешь убить нас. Но останешься тут навсегда. Дальше сходить с ума и мучиться долгие годы. А можешь закончить всё прямо сейчас. Даже если мы врём…
— А мы не врём! — вставил Артур.
— …ты просто прекратишь мучения. Навсегда. Разве не об этом ты мечтал сотню лет?
***
Выехав с территории больницы, Матвей припарковался у сквера и надолго уставился через лобовое стекло на уже частично оголённые кроны деревьев. Артур сидел рядом и вертел в пальцах стеклянную бутылочку. Литая надпись на боку содержала название аптеки, а изящная «ять» среди прочих букв не оставляла сомнений в возрасте вещицы.
— Значит, это и есть «якорь»?
Редактор молча кивнул. Обо всех находках, как и о самой концепции безумных домовых, они с Ликой рассказывали заложнику хирургии по видеосвязи. Тот пытался давать советы и очень жалел, что не может сбежать из больницы пораньше. В их троице Матвей всегда был скептиком, Лика — идеалисткой, а Артур чаще старался соглашаться с предметом своей тайной страсти. Но лишь теперь он поверил во что-то «этакое» по-настоящему.
Им обоим очень повезло. Если бы измученный дух настоял на своём или вдруг появился загадочный Двухголосый, это означало бы верную смерть. Но домовой слишком устал. Он отдал им свой «сундучок со сказками» и отпустил. Теперь надо как-то завершать начатое.
Артур посмотрел на приятеля и задал назревший неудобный вопрос:
— Как же вы прощёлкали синий корпус?
— Не мы, а я, — мрачно ответил Матвей. — Лет восемь назад, ещё когда в газете работал, хотел провести расследование. Новый мэр затеял обновить больницу. Старые здания — под снос, на их место — новые, современные. Тогда реестр архитектурных памятников ещё не устаканили. Всё забором обнесли и начали работу. А уже после открытия прораб мне шепнул, что старый дом никуда не делся. Спрятали под современную отделку и выдали за новострой. А деньги распилили. Конечно, никто мне такое копать не дал. Всё замяли и забыли. Вот и я не помнил…
— Забей, Моть! — Артур хлопнул приятеля по плечу. — Все живы, «якоря» собрали. Остальные-то покажешь? Особенно стул интересует. Может, себе заберу. После «чистки».
— Слона-то я и не приметил? — усмехнулся Матвей. — На крыше привязан.
Артур удивился, но выбрался из машины и проверил. У редактора похолодело внутри, когда он услышал голос айтишника:
— Чё-то тут ни слона, ни стула…
Матвей буквально выскочил с водительского места. Стула на крыше не было. Так же, как и остальных «якорей» в машине.
— Лика, сучка! — воскликнул он, возвращаясь за руль и хлопнув дверцей. — Сама всё решила сделать!
— За сучку ответишь, — насупился Артур. — Но если это опасно, то… да. Ещё какая…
Через несколько минут «семёрка» уже с визгом затормозила перед редакцией.
— Тут остаёшься! — скомандовал Матвей. — Если она там со всеми «якорями» сразу… Нам может понадобиться помощь снаружи!
Артур и сам понимал, что слишком слаб после трёх недель в больнице и недавних удушающих приёмов. Он угрюмо кивнул и опёрся на капот, глядя на тёмные окна здания. Потом вдруг спохватился:
— Стой! — он сунул в ухо беспроводной наушник. — Набери мне и будь на связи. Крикнешь — вызову подкрепление.
Матвей отомкнул дверь, быстро «погасил» сигнализацию и побежал прямо к лестнице. Уткнулся в запертую дверь в полуподвал с табличкой «Архив». Проверить всё равно стоило. Мужчина выбил её плечом с третьей попытки. Нащупал выключатель. Электричества нет? Он включил фонарик на телефоне и не поверил глазам. Всё пространство полуподвала оказалось одним огромным, абсолютно пустым помещением. Никаких стеллажей, столов или коробок с бумагами. Только голые стены с окнами под потолком. Ветхие шторки покрывали паутина и пыль.
Ничего не понимая, Матвей пошёл вглубь пространства, надеясь наткнуться на дверь, за которой могла прятаться квартира Лики. Но обнаружил лишь старинную печь, какие часто размещались на нижних уровнях домов. Подошёл вплотную и прислонился лбом к одной из чугунных дверок на дымоходе. Ему захотелось громко и истерично расхохотаться, а тело начала бить нервная дрожь.
Неожиданно Матвей осознал, что дрожит не он, а нечто в его кармане. Он вытащил из-за пазухи стеклянного ангела. Приблизил к дверце. Достал перочинный нож и подковырнул. Сунул руку в чёрный квадрат и вытащил обратно. Перепачканные вековой сажей пальцы сжимали железную «бабочку». «Тимошкин якорь»… Где же сама Лика? Может, это проделки того самого Двухголосого? Он захотел собрать всех «покемонов», а Лику взял в заложницы? Что ж, у Матвея есть парочка козырей. И ещё один остался в машине. Можно поторговаться…
А может, всё ещё более безумно, но… логично? Нет, этого не может быть!
Многозвучный голос, похожий на тот, из больницы, зазвучал в пустом помещении, отдаваясь эхом от стен:
— Это не твоё. Отдай.
Матвей сунул игрушку обратно в карман, а «бабочку» сжал в кулаке, пытаясь ухватить лучом фонарика хоть какое-то движение:
— Покажись!
— Тебе не понять нашу форму. Физически. Но можно… что-то близкое вам. А теперь…
— …отдай, — более привычным голосом закончила Лика, появившись словно из воздуха.
Матвей покачал головой. Его худшие опасения подтвердились. Он устало прислонился к стене рядом с печью и сполз вниз, усевшись на корточки. Пристально посмотрел на ту, кого, оказывается, совсем не знал. Теперь понятно, почему она такая. Постоянно прикидываться, мимикрировать под человека, наверное, очень трудно. Поэтому — само обаяние на людях и холодная замкнутость наедине. Что ж…
— Выходит, ни Лики, ни прабабушки нет? — спросил Матвей. — А эта штука всегда лежала тут?
Он поднял «Тимошкин якорь», крепко сжимая в пальцах на случай, если кто-то попытается выхватить. Этот кто-то стоял неподвижно, словно манекен. Никаких движений головой или руками, свойственных настоящей девушке. Маскарад на минималках…
— Лика была, — ответила иллюзия. — Младшая дочь хозяина дома. Она знала о нас. Называла невидимым другом. Тимошкой…
В голосе существа Матвею почудились печальные нотки.
— А это, — продолжило нечто, — петля от шкатулки её прабабушки. «Сундук со сказками». Так что мы не обманывали.
— Мы? — усмехнулся человек. — Сколько вас тут?
— Один. И много. Все, кто когда-либо жил в доме. Сотни голосов. Но теперь они в согласии. Их всего…
— Два, — неожиданно осенило Матвея. — Ты и есть Двухголосый…
После долгой паузы «Лика» снова заговорила:
— Говорят двое, остальные молчат и слушают. Один — это я. Ваша Лика. И я не желаю вам зла. Просто хочу собрать таких же как мы, брошенных и потерянных. Увести. Туда, где никто нам не навредит. И мы — никому.
— А второй голос не такой добрый?
— Здесь и правда когда-то был архив. Я много читал. Учился принимать форму и выходить из дома. Другим достались только страдание и искажение. В больнице много боли. В заброшенной школе много грязи и непотребств. Пока я искал, как всем нам помочь, второй голос жаждал мести. Это он провоцировал школьного. Он говорил больничному убить твоего друга.
— Но ты знал, что нас ждёт в школе, — возразил Матвей. — И не предупредил. Не такой уж ты добрый. Ну хоть полицию и скорую вызвал. Заботливый…
— Кого бы ты пожалел — спокойно возразила «Лика», — своего кота или свинью на скотобойне? В этом и разница. Вы не моя семья. Я не хочу вредить. Но и переживать не обязан. Я открыл тебе способ, как всё прекратить. Пока второй никого больше не спровоцировал.
— Просто твои интересы совпали с нашими, — кивнул Матвей, разглядывая «Тимошкин якорь». — И что теперь?
— Теперь ты отдашь наше, и мы уйдём.
— Что будет, если все вы соберётесь в одном доме?
— Я не знаю. Такое впервые. Но я выясню.
Любимое слово Лики, сказанное её голосом, царапнуло по нервам. Матвей поднялся, разминая затёкшие ноги и покачал головой:
— Звучит не слишком надёжно. Для человечества.
Существо неожиданно перешло на свой истинный, ни на что не похожий, голос. В нём впервые послышалось раздражение:
— Мы уйдём далеко от людей. Тебе надо спешить. Пока я тут за главного. Если проснётся второй…
— Где гарантия, что ты не второй? — злобно огрызнулся Матвей. — Целый год мы считали тебя девушкой. Прикидываться ты умеешь.
— Гарантия в том, что ты ещё жив, — отозвался дух. Раздражение в его голосе нарастало. На лице «Лики» при этом не отражалось абсолютно никаких эмоций. Во всей окружающей чертовщине это пугало больше всего.
Матвей не то чтобы очень любил людей. Многие из тех, кто помогает другим, делают это прежде всего для себя. Не умеют не помогать или тешат своё самолюбие. Наверное, «Спортлото» — где-то посередине. Но сейчас, в пыльном полуподвале, перед сильной и непонятной сущностью Матвей вдруг почувствовал, что обязан помочь сразу всем. Мощь духов-одиночек он уже дважды ощутил на себе — в школе и больнице. Что, если он отдаст недостающие детали, и из них соберут чудовище, способное разрушить всё вокруг? Это ведь его город! Фактически, его дом и семья. Совсем как у домовых…
Человек вытащил из внутреннего кармана стеклянного ангела и загадочно улыбнулся:
— А если разбить?
— Не стоит этого делать! — злобно прошипела по-прежнему неподвижная «Лика».
— Тогда не роняй! — крикнул Матвей.
Он бросил игрушку «Лике», а сам бросился через помещение к выходу. Звона за спиной не последовало — выходит, поймали. Как только беглец проскочил в дверь, она оглушительно захлопнулась, осыпая штукатурку со стен. Перепрыгивая через две ступеньки, Матвей взлетел по лестнице. Осталось преодолеть половину коридора до спасительного выхода. А дальше? Ехать с Артуром на ржавой «семёрке» куда глаза глядят? Выбросить «Тимошкин якорь» в какой-нибудь водоём? Якорь — в воду, как иронично…
Коридор пересекал весь этаж. Слева располагался ряд фасадных окон, за которыми ждали улица и Артур с машиной. До спасительного выхода — всего несколько метров. Справа шли стеклянные стены и двери павильонов, словно в маленьком торговом центре. ПВЗ, алкомаркет, аптека — замкнутый круг большинства обывателей. И в самом конце, за кирпичной стеной и дубовой дверью — редакция.
Все стеклянные витрины разом взорвались. Смертельные брызги полетели через коридор, врезаясь в стену и окна. Те, что покрупнее, разбивали стёкла, вылетая наружу вперемешку с их осколками. Матвею крупно повезло, что он на секунду замешкался на выходе с лестницы.
Следом за стёклами из павильонов полетело всё их содержимое: пузырьки с лекарствами, бутылки с напитками, коробки с заказами, стулья, кассовый аппарат… Жаль, рамы в окнах слишком узкие. Худощавому, но высокому Матвею не протиснуться, не порезавшись о разбитые стёкла. Он снял куртку, накрылся ей с головой, заорал и побежал через коридор, чувствуя, что попал под настоящий обстрел. Некоторые предметы били больно даже через плотную ткань, а одна из бутылок, угодила прямо в локоть. В глазах потемнело от боли, и несколько метров показались вечностью. Тяжёлая старинная дверь, ощетинившись сорванными пружинами, хлопала, как бешеная, не оставляя шансов проскочить на улицу.
Матвей кинулся в дальний угол коридора, к редакции, откуда точно ничего не вылетит. Это позволило отдышаться. Куртка, правая рука и голова были в крови — несколько бутылок достигли своей цели. Обстрел из павильонов прекратился. Двухголосый тоже отдыхал или ждал действий человека. За окном маячил бледный Артур, в шоке ходивший туда-сюда, заглядывая в окна. Хорошо, хоть на безопасном расстоянии. Матвей вдруг осознал, что всё это время Артур оставался на связи и слышал. Каково это — узнать, что твоя любовь даже не человек?..
Из-за повреждённого локтя правая рука работала плохо. Матвей взял «якорь» в левую, неуклюже, но изо всех сил бросил петлю в единственное целое окно напротив редакции. Звон стекла, падение металла на асфальт, топот подбегающего человека… Собрав все оставшиеся силы, Матвей крикнул:
— Езжай на пруд! Выкинь вместе с пузырьком!
Не дожидаясь, пока Артур заведёт машину, он повернулся к двери, не сразу попал ключом в замок. Открыл и зашёл в ещё недавно спокойное и любимое место. Уселся на пол прямо у стены, осматривая помещение. На стенах картины, газетные вырезки, календари разных лет, круглые часы… Старинный «редакторский» стол и пара столов попроще, кособокие стулья, потёртый диван, пара допотопных компьютеров… Свой мощный ноут Артур приносил и уносил. Лишь его крутое геймерское кресло выбивалось из ряда, ведь всё остальное было собрано чуть ли не на помойках. Всё за два года обросло уютом и воспоминаниями. Часть из них оказалась обманом.
Матвей зацепился взглядом за фото на столе Артура: рыжая прекрасная принцесса и двое верных рыцарей — высокий «Дон Кихот» с ироничной улыбкой и… влюблённый дурак.
Тишину наконец нарушил «полифонический» голос:
— Набегался?
Матвей развёл руками. Из-за травмы получилось несимметрично.
— И зачем? — знакомым женским голосом продолжила «Лика», уже стоявшая в центре комнаты.
— «Патамушта». Я тоже не обязан переживать за ваших. Убьёшь теперь?
— Мне это не нужно, — спокойной ответила «Лика». — Ты недоверчивый. Не то что он.
Впервые за весь сегодняшний маскарад «девушка» повернула голову. Матвей проследил её взгляд до двери и ему захотелось разбить себе лицо ладонью. Влюблённый дурак…
Артур протянул существу «Тимошкин якорь» и аптечную бутылочку:
— Уходите.
— Уходим.
«Лика» не растворилась, а просто вышла в дверь. Скоро в коридоре стихли вполне человеческие шаги.
Артур уселся на пол рядом с редактором, глядя перед собой, бледный и заметно дрожавший.
— Ты ведь всё слышал? — спросил Матвей.
— Всё.
— И поверил?
— Да.
— Тому, кто дразнил тебя иллюзией целый год?
Артур тяжело вздохнул:
— Тому, кто давал мне надежду целый год. Знаешь, любить — прикольно. Попробуй как-нибудь.
Матвей промолчал. Только посмотрел на багровый «ошейник» Артура и покачал головой. Оба услышали с улицы звуки полицейской сирены.
***
Матвей сидел в кресле на балконе с кружкой почти остывшего чая, любуясь луной и звёздами. Совсем как полгода назад. Только Лика уже точно не постучится среди ночи.
Им с Артуром невероятно повезло. Владельцы всех разгромленных павильонов не раз обращались в «Спортлото» и получали помощь. Настало их время вернуть долги. Хотя кто, как не они, поверили бы в чертовщину? Матвей даже не стал им ничего объяснять — сами что-то придумали и поверили. Какой прок, если ребята сядут в тюрьму? Да и возместить убытки им всей жизни не хватит. В полиции все как один заявили, что на камерах «неустановленные личности» избили журналистов и устроили разгром. Только записи стёрлись, вот незадача…
Власти города решили, что задет какой-нибудь криминальный авторитет, и постановили закрыть «Спортлото». После этого Артур навсегда уехал из города. Выяснилось, что на выигранные когда-то деньги он купил дом в таёжной глуши, куда можно добраться только на вертолёте.
Оксана, как истинный следователь, попыталась вывести бывшего мужа на разговор, но ничего нового не добилась. Зато от неё он узнал, что несчастного Гладенцова признали виновным. В тюрьму из психиатрии он не доехал — наглотался чего-то и не проснулся. Бывшего историка было искренне жаль, но хотя бы одну его просьбу Матвей исполнил. Он погладил между ушами спящего на коленях Артаксеркса.
Неожиданный стук заставил вздрогнуть. Всего лишь пришло сообщение. Матвей долго изучал картинку и пару строчек с незнакомого номера, пока до него не дошло. На фото красовались заросшие плющом и деревьями стены большого старинного дома с просевшей крышей. За ним чуть поодаль виднелись тёмные срубы давно заброшенной деревни, к которой уже вплотную подбирался лес.
Текст состоял из маленьких предложений с большим смыслом:
«Нам хорошо. Мы семья. Людей нет. В гости не ждём.»
Матвей усмехнулся.
/10.2026/
Неплохо!