Сверху⁠⁠

Разрывы смотрелись, как ярко-малиновые цветы на черном мерцающем бархате.
С орбиты они были чертовски красивы, эти исполинские термоядерные аргументы человечества.

Вьюпорт приблизился.
Между разрывами - там, где расступались ярко-зеленые облака, был виден переливающийся и пульсирующий покров этой чудовищной планеты - на которую извне не могло ступить ничего живого.

Шевелящееся нечто, дискретное и единое безостановочное движение щупалец, шипов, острых и мерцающих, как алмазные фрезы, ярчайшие оттенки всех цветов на влажных, скользящих чешуйчатых отростках, крыльях, спутанных перепонках, дышащих в унисоне тел этой безумной флоро-фауны, покрывающей поверхность полностью, как безбрежный океан.

Впрочем, теперь - уже не полностью.

Еще живые, тянущие ветви-руки вверх массивы разноцветной живности шарахались между вспышками, как круги на воде, волны сталкивались между собой у экватора, смешивались, и вместе с лепестками атомных цветов рождали дикий, невероятно красочный карнавал. Весь шар планетоида исходил переливчато-перламутровым сиянием, рябил и постепенно наливался сплошным черным там, где разрывы ложились вплотную.

Командор завороженно смотрел, не отрываясь.
"Сад" - вдруг пришло в голову. "Чудесный, ни на что не похожий райский сад, и он горит дотла".

Разрывы сливались в темную муть все гуще, и уже меньше трети планетоида было свободно от бушующего неугасимого огня.

Протянув руку, активировал атмосферный микрофон - тонкий, едва уловимый гул заполнил пространство. Это напоминало детский хор из миллионов голосов, непрерывно тянущих "а-а-а-о-о-а-а-а-о-о". Звук подрагивал в такт все новым и новым разрывам на поверхности - и после каждой вспышки - становился чуть тише.

Командор задержал дыхание, вслушиваясь, как глохнет этот хор.
Еще несколько минут смотрел, как последние живые узоры уходят под черный пепел, потом выключил микрофон и свернул вьюпорт артиллерийской рубки.

"Чудовища не внизу" - произнес в звенящую тишину. Собственный голос показался чужим и хриплым.

Пора было выгружать комбайны для терраформинга там, где радиоактивное стекло на поверхности уже немного остыло.