Сказки - это для взрослых
Речь пойдёт о книге Александры Барковой «Славянские мифы. От Велеса и Мокоши до птицы Сирин и Ивана Купалы». Мы привыкли воспринимать «Колобка» или «Красную Шапочку» как простые детские истории, но в их основе лежит гораздо более древний и сложный пласт смыслов, связанный с обрядами инициации и представлениями о мире мёртвых. За века устной передачи и позднейших литературных обработок многое из того, что было очевидно нашим предкам, стёрлось. Александра Баркова — кандидат филологических наук, ученица академика Никиты Толстого, многие годы преподававшая мировую мифологию и заведовавшая кафедрой культурологии, — в своей работе пытается восстановить эти утраченные звенья. Её книга признана лучшей научно-популярной книгой 2022 года по версии читателей LiveLib. Всё, что будет сказано ниже, — её трактовки. Я их разделяю.
Александра Баркова
Колобок как дух нерождённого ребёнка
В интерпретации Барковой Колобок — не просто оживший хлеб, а «хованец»: дух нерождённого или умершего некрещёным ребёнка. Такой взгляд объясняет детали, которые в детстве не замечаешь: в доме нет соли (такому духу полагалась только пресная пища и что-то молочное), а сам Колобок, едва ожив, сразу покидает дом и катится в лес — пространство, в традиционной культуре связанное с миром мёртвых. Баркова указывает и на возможную причину бездетности стариков: по её мнению, старуха в молодости могла неудачно избавиться от первой беременности, что привело к бесплодию, а создание Колобка — попытка сотворить искусственное подобие ребёнка. Гибель Колобка в пасти Лисы (или Волка в некоторых вариантах) в этой логике не трагедия, а возвращение духа туда, где ему и надлежит находиться: Волк в славянской мифологии часто выступал как пожиратель нечисти и неупокоенных мертвецов.
Красная Шапочка: путешествие в мир смерти
С этой сказкой мифологическая основа видна ещё яснее. Ранние варианты, записанные Перро, обходились без дровосеков: Волк просто съедал и бабушку, и внучку. Ключевой элемент — красный цвет шапочки. У многих индоевропейских народов, включая славян, красные головные уборы надевали на покойников. Баркова ссылается на хорватскую быличку о мёртвой девочке, которая возвращается к матери в красной шапке. С этой точки зрения героиня изначально принадлежит миру смерти. Мать отправляет её в лес — потустороннее пространство — к бабушке, которая, судя по всем признакам, тоже покойница. Волк не столько злодей, сколько проводник, возвращающий нежить на её сторону. Пирожки и вино в корзинке дополняют картину: это типичный набор для поминовения усопших.
Обряды инициации как ключ к сказочным сюжетам
Сквозная мысль книги: многие волшебные сказки — закодированное описание реальных обрядов инициации. Идея эта не нова, её разрабатывал ещё Владимир Пропп, но Баркова применяет её к славянскому материалу. Схема инициации включала уход из дома, изоляцию, тяжёлые испытания, символическую смерть и возрождение в новом качестве. Те, кто выживал, считались умершими для прежней жизни и родившимися заново — отсюда сюжеты о героях, проходящих через смерть и воскресение, и образы «волчьих братств», где посвящённый обретал звериную природу.
Почему баня и мельница считались рассадниками нечисти
Обе постройки в народном сознании стояли на границе миров. Баня была местом, где человек оставался без оберегов и вступал в контакт с водой и паром — стихиями, размывавшими границу между живыми и мёртвыми. Там обитал банник, которому оставляли воду, мыло и веник; ходить в баню после полуночи или в «третий пар» запрещалось. Мельница, особенно водяная, с её шумом, колесом и самим превращением зерна в муку, воспринималась как место контакта с демоническими силами. Считалось, что мельник обязательно водится с водяным, а мельничные жернова и колесо использовались в магических ритуалах — от любовной магии до лечения болезней.
Свадебный обряд как переход через смерть
Связь с представлениями о смерти видна и в свадебной обрядности. В архаической культуре брак для невесты означал смерть в своём роду и рождение в чужом. Отсюда параллели с похоронами: причитания невесты и подруг похожи на плач по покойнику, предсвадебная баня — символическое омовение усопшего, а белое платье — цвет траура и погребального савана, а не знак невинности. Обычай вносить невесту в дом на руках существовал, чтобы обмануть домового: принять её не как чужую, а как новорождённую.
Что в итоге
Да, у книги есть критики: специалисты указывают на недостаток ссылочного аппарата и спорность некоторых трактовок. Но для читателя-неспециалиста, который хочет понять, откуда берутся знакомые с детства образы, это одно из самых увлекательных введений в тему. Повторю: всё, что я пересказал, — это трактовка Александры Барковой. Мне она кажется убедительной. Если вы когда-нибудь задумывались, почему Колобок, Красная Шапочка и другие сказочные фигуры устроены именно так, а не иначе — взгляните на них через призму этой книги.