Про Диму⁠⁠

Девственности я лишился в 16 лет, ей было 25, мы были пьяные, всё произошло быстро и не особо страстно, но мне понравилось. Тогда же, лёжа на старом скрипучем диване и мацая ту упругую жопу двумя руками, я понял, зачем нужны девушки и почему нельзя мешать водку с шампанским. С того момента я не могу вспомнить период больше месяца, чтобы я был одинок: иногда отношения находили меня сами, иногда я прилагал усилия. Было так, что я менял по 5 девушек за месяц, а были попытки в совместную жизнь сроком на 1 год, пока наконец мне, 26летнему опездалу, не попалась та самая. Но речь не обо мне.

Диму я встретил почти что случайно. Моя очередная пассия однажды утром сказала мне, что мой небольшой живот - это хоть и сексуально, но ей хотелось бы, чтобы он был потверже. Обычно я пропускал такие речи мимо ушей, но в этот раз прислушался и спустя две недели всетаки решился на поход в зал, где меня сразу же выловил Дима, попросив подстраховать его на жиме космических для меня 130 кг. С Димой мы сдружились довольно быстро, хотя точнее будет сказать - сблизились, причем сближение было односторонним, потому что Диме было всё равно: он никогда не проявлял инициативы, никогда не писал первым, никогда не предлагал кудато сходить и уж тем более никуда не напрашивался, но зато с охотой соглашался на любой движ предложенный мной. Не знаю, чем мне приглянулся этот 190-сантиметровый молчаливый здоровяк: возможно, умением слушать, потому что на сто моих слов было лишь два Диминых уточнения. И иногда это Димино умение здорово лечило мне нервы после расставания с очередной пассией, пока однажды я не спросил его про девушек. Дима был девственником. Это откровение, произнесённое с типичной Диминой отстранённостью, повергло меня в шок. С высоты своего опыта и опыта моих наблюдений я не мог, нет, скорее даже отказывался верить в то, что у этого спокойного, рассудительного, молчаливого и главное спортивного паренька за все его 24 года ни разу не было того, что я имею с 16 лет. И я прямо спросил Диму о причинах сего перформанса, а Дима, как обычно равнодушно пожав плечами, сказал, что как-то не получилось. И я решил действовать. Мной движила не жалость, скорее гордыня: я, 170сантиметровый дрищ, имею то, что не имеет 190сантиметровый здоровяк, и более того я буду учить этого здоровяка как получить это самое "то", хоть Дима и не горел желанием впускать в свою жизнь противоположный пол, пусть даже и на час. Я начал собирать вводные. На очередной пьяной тусовке Дима не без моего участия был изрядно напоён и не без участия моих друзей был вынужден участвовать в фотосессии без футболок, помоему даже без какого-то предлога. На следующий день, похмелившись, я начал рассылать наиболее удачные фотографии Димы знакомым дамам с просьбой оценить данный экземпляр на предмет сеанса половой борьбы, но быстро понял, что девушки, хоть и любят любоваться накачанным мужским торсом, но решение о половой борьбе за редким исключением принимают после хоть какого-то, но разговора и оценки адекватности данного экземпляра. Для меня это было открытием - на самом деле, я даже никогда не задумывался об этом нюансе женского восприятия, несмотря на весь опыт. И решил вести Диму в бар. Дима, как обычно, согласился и на моё удивление решил одеться не как обычно, а вполне сносно: в джинсы и плотную футболку с зауженной талией. В баре Дима взял виски с колой и тупо следовал за мной от танцпола к караоке и обратно, то ли не замечая, то ли игнорируя хищные взгляды подпитого противоположного пола. Я напился и вспылил. Позвав Диму в курилку, я начал несвязно высказывать ему всё что думаю о его жизненной позиции, и о том, сколько женщин неиллюзорно могли пройти через его кровать за все эти годы непонятной отрешённости. А Дима молчал. Когда я закончил, он, как обычно отстранённо, спросил, что ему делать. На что я сказал подходить к той, которая понравится, и сказать привет, а дальше, если не попадётся дура, то девушка сделает всё сама и Диме возможно даже не придётся расстегивать ширинку. На что Дима в ответ молчал и удивлённо хлопал глазами. Я вспылил и чуть ли не под руку завёл Диму обратно в бар и, толкнув его вглубь, сказал: действуй, иначе кровать с тобой разделит та, которую выберу я, и не факт, что не после меня- после чего пошёл к барной стойке и заказал воды. Дима пропал. Вначале я думал пойти за ним, но остался у барной стойки и взял водки. Время тянулось медленно: десять минут, двадцать, тридцать. Я уже начал немного переживать за здоровье Димы, так как при всей своей фактуре он был на редкость небоеспособен, что для такого здоровяка было почти диагнозом при встрече с каким-нибудь мелким агрессивным ревнивцем. Наконец, спустя сорок минут, я решился на поиски. Покачиваясь, я встал в полный рост и стал высматривать Диму на танцполе, но его там не было. Шаткой походкой я прошёл круг по залу и увидел Диму за столиком в компании какой то девушки, которая что-то рассказывала Диме, активно жестикулируя руками и то и дело дотрагиваясь до рук Димы. А Дима сидел словно загнанный зверек и, несмотря на свой обычный покерфейс, удивлённо хлопал глазами и всем своим видом показывал неудобство и нерешимость, но не уходил. Девушка, на мой нетрезвый взгляд, была симпатичная, и не увидев рядом с ней подруг, я остался в стороне и просто смотрел. Я был доволен. Меня переполнял алкоголь и чувство выполненного долга. Наконец, через сколько-то минут Дима сказал что-то, с чего девушка засмеялась, и я увидел ее взгляд - тот самый взгляд, который говорит о том, что женщина хочет утащить что-то домой прямо сейчас. И этот взгляд был направлен на Диму. Ещё через какоето время девушка взяла Диму под руку и потянула в сторону выхода. Дима не сопротивлялся и проследовал за ней, всё ещё удивлённо хлопая глазами. Они прошли к выходу, и я задумался о том, что возможно я сейчас сделал ошибку, сломав привычный уклад жизни Димы, что возможно у него были свои причины на такое поведение, что мои подталкивания в итоге приведут неопытного Диму в какой нибудь притон. Я подошёл к барной стойке и взял минералки, так как понял, что напился до того, что мне в голову лезет всякая хуйня. Я не знаю, случилось ли что-то у Димы в ту ночь, но Диму я увидел только через неделю. Он не изменился: всё тот же молчаливый отрешённый здоровяк, готовый на любой движ, но в его глазах читалась радость от поставленной в жизни галочки. И я знал, что эта галочка поставлена благодаря мне.

А потом Дима ушёл в лютейший загул с групповухами, отрываясь за все девственные годы, но это уже совсем другая история.