Пока ты со мной⁠⁠

Глава 1. Эвакуация

В воздухе стоял густой и вязкий запах дыма. Всё  теперь пропахло — им, удушливый и едкий, он царапал лёгкие.

Военные развернули целый лагерь, а не точку эвакуации как передавали по радио. Подходы к автобусам перегородили высоким забором, разбив территорию на несколько секторов с импровизированными КПП. Зона делилась на две части: общую, куда стекались все прибывшие, и внутреннюю — ту, где ждали автобусы. В общей зоне стояли складные столы, за которыми проводили экспресс-осмотр. Каждого проверяли на признаки инфекции — кашель, температуру, сыпь. Только после медосмотра и с выданным листом об отсутствии симптомов можно было пройти дальше, за ограждение, в "чистую" зону.

Мы с Лёхой уже прошли медосмотр и стояли в очереди, чтобы попасть во внутренний сектор, так называемую «чистую зону». Лёха постоянно чесался, ёрзал и вообще — казалось делал всё, для того чтобы меня бесить. Лёха — мой друг. Вернее, как он сам любит говорить, мой единственный, верный друг. Я не раз пытался переубедить его в этом, но он только отмахивался и продолжал настаивать на своём. Раньше меня это злило, теперь уже нет. Сейчас он и правда единственный, кто остался рядом. Единственный, кто вообще остался. У меня — только он. У него — только я.

— Да ты задрал уже чесаться! — прошипел я сквозь зубы. — Нас сейчас в карантин запихнут из-за твоих дёрганий. А если запихнут — я тебя, клянусь, лично придушу.

Лёха вздрогнул, бросил на меня обиженный, почти щенячий взгляд. Глаза забегали, как будто он искал, за что зацепиться — за сочувствие, может за прощение. Но не прошло и пары секунд, как его лицо расплылось в своей дурацкой, неподходящей для ситуации улыбке.

— Да ладно тебе, — хмыкнул он, — зато вместе.

Иногда мне правда хочется врезать ему. Просто для равновесия вселенной. Тем временем за  нашей спиной уже скопилась очередь — люди стояли впритык, дышали друг другу в затылки, переминались с ноги на ногу и с тревогой поглядывали на КПП.

Повсюду надрывно лаяли овчарки. У военных трещали рации — короткие команды раздавались обрывками фраз:

— ...неполадки в зоне эвакуации авиастроительного района... трррр ...заражённый... помехи ...два двести, один триста... треск ...ликвидирована.

Солдат, у которого из рации доносилась эта сводка, мгновенно убавил громкость, чтобы мы ненароком не услышали чего-нибудь лишнего.

— Что же творится?.. — послышался сзади встревоженный голос.

— Говорят, в Москве не так, — отозвался второй.

— Кто говорит? — переспросил первый, уже настороженно.

Я невольно стал вслушиваться в разговор.

— Солдаты. У них же связь с Москвой. Меня когда проверяли, я слышал — как они между собой обсуждали.

Лёха внезапно закашлял. Я молниеносно обернулся, сверля его взглядом — уже представляя, как нас выкидывают в карантин из-за одного этого звука. Но он спокойно поднёс к лицу ингалятор, пшикнул, пожал плечами и взглянул на меня с виноватой улыбкой. Я выдохнул и попытался снова уловить разговор, но голоса уже сбились с темы — обсуждали что-то своё, обыденное и бессмысленное на фоне всего происходящего. Разве можно сейчас говорить о чём-то, что не связано с текущей ситуацией? Но человек ко всему привыкает, даже к таким обстоятельствам.

Позади послышался шум. Кто-то закричал, раздался сдавленный плач. Люди начали пятиться, расступаться, словно волна, отхлынувшая от берега. Я обернулся и увидел, как несколько солдат окружили девушку с ребёнком. Это была Лера, моя однокурсница, а рядом с ней стояла её младшая сестра — Аня.

— В карантин. Обеих, — кричал один из солдат.

— Это просто кашель! Я не больна! — голос Леры дрожал, но она стояла между военными и сестрой, не отступая ни на шаг.

Солдаты не слушали. Один уже навёл на них оружие, второй говорил в рацию, вызывая группу. Девочки прижались друг к другу. Аня всхлипывала, крепко вцепившись в Лерину куртку, как будто держалась за неё изо всех сил.

— Жёстко, — пробормотал рядом Лёха. И, чёрт бы его побрал, в его голосе даже сквозило какое-то болезненное восхищение.

У меня внутри всё оборвалось. Что-то защемило, переклинило. Я судорожно перебирал в голове способы, хоть что-то, что могло бы их вытащить. И в тот момент, когда один из солдат скомандовал "назад" и толкнул Аню прикладом в плечо — во мне щёлкнуло.

— Лёх, дай  свой ингалятор, — выдохнул я, не отводя глаз от происходящего.

— А? Зачем? — не понял он.

— Просто дай.

Он молча протянул устройство. Я выхватил его и уже в следующий миг рванул вперёд.

Толпа гудела, кто-то снимал на телефон, но никто не вмешивался. Солдаты уже навели оружие, один держал рацию у рта, другой держал девочек на прицеле.

Я вышел вперёд и, оказавшись в центре образовавшегося круга, поднял руку с ингалятором.

— Подождите! У неё астма!

Старший, судя по виду, взглянул на меня настороженно.

— Ты ещё кто такой?

— Я ее парень, — жёстко ответил я.

— Почему про астму на медосмотре не сказали? Почему в журнале нет?

Я сделал шаг ближе, чувствуя, как ускоряется пульс.

— Потому что никто нас не спрашивал. Спросили про температуру, про сыпь — она сказала, что здорова. А про астму — ни слова. Мы и не подумали. Сейчас все на нервах, сами посмотрите, что тут творится.

— Тест же ничего не выявил, — добавил я.

И я это точно знал, иначе их бы сюда не пропустили.

— Я знаю, как это у неё бывает. Это не зараза, это паника. У неё всегда так на фоне стресса.

На секунду повисла тишина. Солдаты смотрели друг на друга , не понимая как действовать дальше.

— Давайте, мы пойдём и поставим эту печать, — продолжал я, осознав, что инициатива теперь на моей стороне, и им явно сейчас не до этого.

— Не нужно, — сказал главный. — Всем отбой!

И стал вызывать кого-то по рации.

— Медосмотр, внесите информацию в журнал.

Он убрал рацию, посмотрел на Леру и спросил:

— Фамилия, имя, отчество.

— Исаева Валерия Артёмовна, — быстро выговорила Лера.

— Больше никаких забытых болезней, ни у кого нет? — уточнил он.

— Нет, — хором ответили мы.

— Внести в журнал: Исаева Валерия Артёмовна. Астма. На осмотре не указала — говорит, из-за стресса, — пробормотал солдат и качнул головой. — Детский сад, честное слово.

Он повернулся к нам:

— Когда прибудете в эвакуационный лагерь, подойдите на пост. Пусть вам поставят печать. Без неё лекарства не получите.

Мы поблагодарили военного и отошли от поста. Лера держала Аню за руку — так крепко, будто боялась, что та исчезнет. Я шёл рядом, и только теперь понял, насколько сильно напуган. Толпа снова шумела, как будто ничего и не произошло. Люди говорили о своём, перешёптывались, кто-то шептал про Москву, про зачистки, про пропавшие автобусы.

Мы дошли до нашего места в очереди, где ожидал Леха, прежде чем Лера заговорила.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она, не поднимая взгляда. — Я даже не знаю...

— Забей, — перебил я. — Главное, что вы в порядке.

Она кивнула и прижала Аню ближе к себе. Девочка уже не плакала, но глаза были мокрыми.

— Это Лёха, — сказал я, оборачиваясь.

Лёха кивнул и натянуто улыбнулся:

— Привет. Ну и встреча, конечно...

— Я Лера, а это моя сестра Аня, — произнесла она.

Аня взглянула на нас и спряталась за Леру.

— Слушай, Димон, — внезапно произнёс Лёха, — ты, конечно, псих, это было круто, как в кино, честное слово. Я вообще офигел, когда ты к ним вышел.

Лера повернулась ко мне и впервые за всё время чуть улыбнулась.

— Спасибо, Дим, ещё раз — тихо сказала она.

Уже почти подошла наша очередь, впереди маячила арка второго КПП. За ней начиналась «чистая» зона — и путь к автобусам.