ПХАВХВА!⁠⁠

В преисподней был редкий час, когда люциферу удалось ненадолго задремать.

Мучимый зубной болью всех своих ста миллиардов оскаленных пастей одновременно, он обычно не смыкал слезящихся смрадным гноем глаза.
К тому же спать — значит пропустить бесконечный ночной сериал и не увидеть новые сезоны мучения грешных душ.
Опять же — на кого оставить пекло? (как и все тёмные правители, он любил всё контролировать и был крайне подозрителен, не доверяя даже своему ближайшему помощнику — вельзевулу).
А главное, во сне люцифер видел Свет, и тогда он вспоминал, что когда-то и сам был Ангелом.
И, самое страшное (этот секрет люцифер прятал в глубины подсознания даже от самого себя), — его снова тянуло туда, куда вход ему был заказан.
Экое адское мучение!

Но не успел люцифер погрузиться в короткое забытьё, как отовсюду и сразу донёсся захлёбывающийся радостный визг, тошнотворное хлюпанье и хрюканье, щёлканье зубами, клекот и скрип когтей по стеклу. Так веселиться мог только вельзевул.
— Да какого же пса! — вскипел гневом люцифер, и на побережье Великого океана произошло землетрясение.
Визг и захлёбывающееся хрюканье усилились — так бывало, когда вельзевул получал новый отчёт с Земли или придумывал особенно мерзкую пакость людям, на которые он был большой мастер.
Проклиная людей, вельзевула и весь мир, люцифер, расшвыривая по пути черепа, отправился узнать, в чём дело.

Вельзевул катался по каменным плитам своего мрачного кабинета и бился в эпилептическом припадке истеричной радости. Так и есть — вокруг были разбросаны страницы отчёта.
Люцифер взял несколько листов, но ничего не понял — сплошные ХВХАХАЗАЗПХАХА, ХВЗВЗХВЗХХВ9У и ВВЖВВХВВХВ.
— Ну, и что это значит? — мрачно спросил он, поставив копыто на икающего от завываний вельзевула.
— Ваше темнейшество! — мигом вскочил вельзевул, но, не в силах справиться с очередным приступом, вновь упал и затрясся всей своей желеобразной, дурно пахнущей плотью. — Извините, но… я получил последний отчёт с Земли о развращении детей…
— И что там? — насупился люцифер. Наверное, вельзевул провернул снова какую-то удачную гадость, а люцифер всегда мелко завидовал чужому успеху, даже несмотря на то, что они вместе делали общее дело — губили человеческий род.
Вельзевул собрал с пола своё растекшееся тело, отряхнулся и весело сказал:
— Так вот же — вы же сами изволите видеть!
— Видеть-то вижу, но что это?
— Общение детей, распечатки их переписок и комментариев в соцсетях! — радостно захрюкал вельзевул.
— А что это за «ХВХАХАЗАЗПХАХА», «ХВЗВЗХВЗХХВ9У» и «ВВЖВВХВВХВ»? Обезьяний язык какой-то, — недовольно поморщился люцифер.
— Именно, именно что обезьяний! — восторженно подхватил вельзевул. — Как мы их, а? — мангами и фандомами по незрелым головам!? А потом — ток-тики, и всё, вашество, всё! — цикл замкнулся, потому что, — вельзевул прихрюкнул от удовольствия, — лайки и эмодзи!
Куда ни посмотри — погибать маленькой душе! Мало лайков — уныние, много — гордыня!
— Но почему ПХАВХВА и АЗАЗА? Они что, теперь так общаются?
— ТОЛЬКО так, — счастливо заверещал вельзевул.
— А смысл? — спросонья люцифер тупил сильнее обыкновенного.
— А в том, — вельзевул оглянулся и, засунув своё мокрое рыло в одно из волосатых ушей люцифера, зашептал, — что в начале, — его передёрнуло, — было Слово, и Слово был…
— Не надо! — загрохотал в муках люцифер.
Но вот ведь скотина! — снова унизил шефа, напомнив о Свете, и главное — не придерёшься. Работая тысячелетиями вместе, даа исчадья ненавидели друг друга и не упускали случая, как сейчас, ударить по больному.
— Ну что же, — люцифер задумчиво высморкался трупной мокротой, — неплохо, неплохо… — чтобы не потерять авторитет, он не мог вслух признать всю гениальность задумки помощника. — Что там у тебя ещё?
— А вот, наконец-то: «Наступают последние времена, когда девять больных придут к одному здоровому и скажут: ты болен, потому что ты не такой, как мы», — и вельзевул подпихнул копытцем объёмную папку «Проект “альтушки и нормисы”».

— Альтушки, фандомы, нормисы… — люцифер вдруг ощутил себя уставшим и старым.

© писательроманов
https://t.me/writer_romanov