Крюк. Часть 7⁠⁠

Крюк. Часть 6

Ребята в это же мгновение обернулись на голос. Первые стояли у поворота и Саня, едва завидев Марину, неприлично затянул свое приветствие…

Саня осклабился, обнажив желтые зубы и с разгорающимся, животным азартом смотрел на девчонку. Паша взял сестру за плечо и с такой силой дернул ее себе за спину, что ее еле удержал Мишка.

— А я думаю, че за кипишь подняли? Где наш завтрак? А тут вообще, как посмотрю, красота! А вы молодцы, — Бит сделал жест своим дружкам, чтобы оставались на месте, а сам пошел вперед, — так и знал, сучата, что девка у вас есть. Надо же, целый месяц прятали такую голубку от хозяина.

— Завали свою пасть! — Паша сделал шаг вперед, — ты к ней не притронешься, утырок.

Саня остановился, посмотрев парню в глаза. Сейчас тот больше был похож на взбешенного медведя, и если бы не оружие у первых, то смог бы разорвать всех голыми руками. В его серых глазах плескалась страшная ярость, и вся эта смесь пульсировала зачатками неконтролируемого безумия.

— Слышь, пацан, — во взгляде Бита промелькнула неуверенность, но она быстро подавилась похотливым предвкушением, заставив его поправить в штанах набухшую выпуклость, — давай… по-хорошему. Девку сюда, и вы все целы и невредимы останетесь.

Для убедительности он достал пистолет из штанов и помахал дулом ствола.

— Давай, в сторонку, дружок твой туда же, а девка сюда. Слышишь, голубка? Хочешь, чтобы твои защитнички откинулись? Смотри, если сама не пойдешь, я их в водолазы определю, а потом на холодное живьем… давай, зайка, иди сюда…

Этими словами он явно поддел Олега и Пашу. Они сделали шаг вперед, рука Бита напряглась, крепче сжав ствол.

— Ну-ка, стоим на месте, сучата.

— Слышишь, паскуда, если твои петушиные мозги еще не доперли, я тебе ее не отдам. Тебе, сука, придется тут всех перестрелять, и тебе очень повезет, если выживешь сам. А там, на следующее Стояние… кого отдавать будешь? Старика? Ушлёпков своих?

Саня злобно оскалился, зашипел.

— Че ты сказал, сука? Какие мозги!? Вот ты, сука, первый и пойдешь в водолазы, гнида. Ребят, убирайте их нахер, с ними потом разберусь.

Паша только успел бросить мимолетный взгляд за спину Сани, где стояли бродяги, как из-за поворота бесшумно вышли двое в серых халатах, а следом за ними и сам Крюк…

Они даже не успели среагировать, тот замахнулся и вонзил острие крюка в плечо бродяги, заставив его заорать от боли…

Второй сорвался с места, чудом избежав замаха руки санитара.

— Ш-ш-умно, — Крюк отстранился от жертвы и пошел в сторону ребят.

Один санитар нанес удар мужику в челюсть, та свернулась набок, изо рта вылетело несколько подгнивших зубов, звонко рассыпавшись на полу. Когда он упал лицом в бетон, второй верзила наступил ему на поясницу, ухватился здоровенными руками к плечам и потянул на себя.

Душераздирающий вопль со скоростью ветра разлетелся по всей больнице. Раздался неприятный, влажный треск, когда санитар без всякого труда в прямом смысле складывал мужчину напополам — его тело напоминало в профиль математический знак «больше или меньше». Громила отстранился и с размаху ударил жертву ногой в грудь, с хрустом и яркими, алыми брызгами закончив свое дело. Голова переломанного бродяги с закатившимися глазами бесхозно завалилась набок, из его рта потекла пена, под телом, от выдавленных кишок и других органов, растекалась лужа.

***

Ворвавшись в палату, не успели закрыть дверь — внутрь так же вломился Саня со своим подельником.

Олег понимал, что пресловутая власть Бита трещит по швам. В таком случае он выбрал сторону победителя и вместе они грозовой тучей надвигались на Саню и его подручного. Баба Фрося и дядя Рома и сами были удивлены подобному повороту.

— Стоять нахер! Всех перестреляю! — Бит вжимался с бродягой в угол у выхода, судорожно наводя пистолет на каждого по отдельности.

— В общем, слушай внимательно, — Паша сжал кулаки, остановившись, — твой пистолет мы не боимся, а тебя и подавно. К тому же, вас теперь только двое. С этого момента вы забываете дорогу сюда, нас, а тем более девчонку. Жрачку делим поровну, каждому по порции, лишнее нам с Мишей, туалет и душ с десяти до одиннадцати ваш, от вас все равно воняет как от параши, нехер вам там три часа делать. Вопросы есть?

— Че ты думаешь… — Саня угрожающе прошипел, целясь в голову парню, — силу почувствовал и все, гоголем тут будешь ходить? Я же тебя, сучонка, застрелю сейчас и дело с концом!

— Мог бы — уже застрелил. Патронов не хватит, а может, их вообще нет?

— Хочешь проверить? — Бит прорычал на манер собаки, которую решили подразнить.

— Давай, сука, пусть я сдохну, зато буду уверен, что вас тут забьют наглухо, и закончится твоя лафа.

В коридоре раздались шаги, острие крюка вонзилось в стену и со скрежетом приближалось к палате…

В помещении повисла тишина. В дверь аккуратно постучали. Послышался вкрадчивый голос и шумное дыхание.

Оттает стылая водица,

И взойдет весь ил,

Как ты не пытался, как бы ни старался,

Всё одно — разгадку обронил…

Наступила тишина, никто в палате даже не шевелился. Вскоре раздались удаляющиеся шаги, которые через минуту вовсе исчезли.

Саня, держа ребят на прицеле, мотнул головой в сторону выхода. Его подручный открыл дверь и выглянул из палаты.

— Чисто.

— Уходим, — Бит напоследок окинул парней хищным, злобным, но в тоже время обиженным взглядом.

Дверь нарочито громко захлопнулась, все в палате выдохнули с облегчением.

Не успел Паша обернуться, как сестра бросилась к нему, крепко прижалась и расплакалась в голос. Парень прикрыл глаза, погладил девушку по спине.

— Все, маленькая, никому тебя не отдам, — он поцеловал Марину в макушку, посмотрел на Олега, — час-другой пройдет, вернемся за Егором. Надо вынести его на холодное.

— Эх… долго продержался соколик, — молчавшая до этого баба Фрося вздохнула и продолжила сосредоточенно вязать носок…

***

После минувших событий время для ребят пошло намного спокойнее. Отсутствие прессинга от первых способствовало этому. Поскольку необходимости скрываться в палате больше не было, Марина свободно выдохнула. Все-таки прогуляться иногда хотелось, как ни крути. Основная часть морального давления ушла, когда ребята осознали, что Егора не стало.

В одну ночь, когда все в палате должны были спать, Паша вдруг проснулся. Он услышал странный, чавкающий звук, сначала поморщился и подумал, что не хватает молодым походов в душ, уже и тут… совсем стыд потеряли. Однако, бросив мимолетный взгляд на мирно спящую сестру и друга, что обнимал ее, Павел насторожился.

Уже потом, когда глаза привыкли к темноте, осмотрелся в палате и понял, откуда исходит звук. Олег лежал на своей койке, периодически сглатывая подступающую слюну, которая несмотря на старания, все равно текла по его подбородку. Мужчина глазел на оттопыренный зад Марины и в открытую дрочил.

Парень громко кашлянул, чем спугнул начинающего, а может быть, и опытного анонимного мастурбатора. Своим он ничего не сказал, но с Олегом поговорил тет-а-тет и предупредил, что так делать в палате не нужно. Мужчине пришлось согласиться, все же не хотелось, чтобы не дай бог выгнали.

Надеясь сгладить углы, Паша отдал свою флеш-карту с телефона и предварительно переместил в основную память все интимные файлы, связанные с Олесей и Ксюшей. В бытность холостяком, он серьезно пополнил запасы откровенных изображений с интернета, было чем поделиться. Мог бы передать по блютузу, вот только он не работал.

Так же спорить с Пашей никому не хотелось в виду того, что когда у него кончились сигареты, он два месяца был злой, как собака. Мог даже накричать на сестру, если та, по его мнению, не соблюдала требуемой безопасности. А когда он застал девушку гуляющей по коридорам в одиночестве, он устроил настоящий скандал, и Марина в слезах ушла к Мишке, ища у того в объятиях поддержки и защиты от разъяренного брата.

— Что я вам тут, наложница что ли, всегда под присмотром быть!? Вы меня еще к койке привяжите!

Однако, даже Миша согласился, что одной в этих коридорах ходить крайне не безопасно. Забылся, случайно привалился не к той стене и все — покойник. Но когда он таким образом поддержал друга, вынужден был столкнуться с женским непониманием и обидой.

— Не дуйся, котенок, ты только скажи, и вместе пойдем гулять, когда захочешь, — ласково утешал Мишка свою девушку. И это помогало.

Паше так было даже проще. Иногда в пылу он думал, что ненароком прибьет сестру, если она ему истерики закатывать будет. Но друг приходил на выручку, его Маринка слушалась охотнее, нежели брата. Он в последнее время казался ей еще более свирепым, чем раньше.

— Кстати, дядь Ром, — однажды за ужином Миша обратился к старику, — а что в тех запертых палатах? У которых стены… не безопасны. В них что-то есть?

— Ты и вправду хочешь знать? — старик хмуро свел брови, его тон был спокойным и из-за этого пугающим, — думаю, есть только один способ это проверить. А покуда не хочешь — лучше не знай дальше…

***

Миновала весна и лето, которое в Нижегородской области было жарким, исходя из наблюдений ребят. Иногда, в моменты накатывающей тоски, они шли к выходу и смотрели на окружающий мир через этот маленький проем. Был конец июня, затворники практически весь день провели в главном коридоре, играя в дурака с Олегом. Качество карт пусть и хуже, чем у туалетной бумаги «Набережные Челны», но вместе с игрой к ним прививалось чувство бережности. Не хотелось окончательно испортить единственное средство досуга.

От первых уже давно не было известий, ребята пересекались с ними только в столовой. Но Паша знал — они готовятся. И знал к чему.

И постепенно вводил в курс дела друзей, но не разглашал своих планов Олегу. Несмотря на его сговорчивость и сомнительное ощущение союза между ними, Павел все равно ему не доверял. Этот человек казался саботажником, подсадной уткой, кем угодно, но не «своим», хотя тот и не давал повода так думать.

***

Как уже раньше говорилось, с Пашей спорить никто не хотел. Мало было его естественной силы и характера, так еще он неплохо отъелся на местных харчах и стал куда крупнее. Килограмм пятнадцать от безделья и сытных обедов парень точно прибавил, был уже шире Олега — взрослого, сорокалетнего мужика. Вот они и старались делать все, чтобы он ни с кем не говорил на серьезный лад. Датолько в холодном и сыром ноябре его самого вызвали на разговор, которого он очень не хотел. По крайней мере, в этих стенах.

Они собрались втроем у выхода, Марина, Паша и Мишка, который стоял рядом и не решался говорить.

— Ну, в чем дело-то? Скажете?

Девушка сначала слегка замялась, а затем улыбнулась брату, положив ладони на его широкие плечи.

— Пашка, родной… я… беременна.

— Ч…чего ты? — он встряхнул головой и уставился на сестру.

— Беременна, дурачок ты мой.

— Когда!? Как? Я же… я же предупреждал вас! — он хмуро покосился на друга, — Мишаня… какого!?

— Не ругай его, все хорошо. Ты ведь нас отсюда вытащишь, ты же обещал?

Эти слова подействовали на Пашу, как удар током. Он чертыхнулся, сжал губы в тонкую полоску и с долей неуверенности сказал.

— Д…да, вытащу… а ты… это точно? Ну, что того…

Девушка снова улыбнулась и задрала края застиранной, растянутой футболки.

— Господи… — он опустился на одно колено, сначала припал ухом, а потом поцеловал ее в округлый живот.

Учитывая его планы, душу захлестнула такая трепещущая радость… вот она, любимая сестра. Он вытащит ее и Марина станет мамой. Станут вместе нянчить племянника, если она не переедет жить к Мишке. Да плевать, пусть переезжает! Он все равно будет навещать сестренку!

— Уже вроде бы четвертый месяц идет, — Марина трепетно погладила свой живот.

Наполненный необъяснимой радостью, Паша подошел к другу и крепко обнял его.

— Так и знал, Мишаня! Так и знал! Эх-х ты, папаша недоделанный, как же я вас всех люблю!

Тогда он был неимоверно рад. Знал, что сестре не придется рожать в этом гадюшнике. Осталось только потерпеть чуть-чуть… полтора месяца и все! Вот она, долгожданная свобода…

***

По рассказам дяди Ромы, Паша понял, что основательно охранять ту самую дверь в день Стояния начинают только к вечеру. Он знал, что первые готовятся, и сам не прозябал, пусть и пребывал в странном забытье. Чем ближе был реальный мир, тем более отрешенным чувствовал себя парень.

Вечером, когда он ждал Олега и Мишку, в коридоре на него и наткнулось двое парней с девушкой. У одного на лбу были солнечные очки. Новенькие… от их одежды пахло костром.

Выслушав их просьбы укрыться от полицейских, он привел их к палате, открыл дверь.

— Здесь не найдут. До двенадцати тут посидите, потом они вас искать не станут, смена меняется…

Трое прошли внутрь палаты, осмотрели скромное убранство — пять коек, две не заправлены, в углу приспособлен телевизор, неподалеку от которого разбросаны пустые бутылки.

В глазах прибывших еще не было того страха, но он начинал медленно подбираться, окутывая сознания троицы едва ощутимой, липкой пеленой. Они не замечали глубоких борозд на стенах, скверной атмосферы в коридорах. Не обратили внимания на легкую, словно нетерпеливую рябь стен некоторых палат, что чувствовали свежую кровь.

— Располагайтесь, в телефоны залипайте, осталось подождать-то…

На этих словах он закрыл дверь палаты первых…

***

Паша с Мишей и Олегом были уже рядом. Они затаились неподалеку и наблюдали за изрядно нервничающим Саней, который не выпускал из руки пистолет. Бродяга почему-то был без оружия.

Когда настало время, Бит передал что-то подручному, прошел через дверь и закрыл ее за собой, оставив своего человека на карауле. Тогда Павел сделал жест головой — двое отделились.

Друг был рядом, Олег затерялся в коридорах, а парень же в открытую вышел из-за поворота к бродяге.

— Ну че? Готовы?

Мужик дернулся, тут же повернулся к парню направил на него пистолет.

— Вижу… готовы. Ну, говори, чего там ваш хозяин делает?

— Какая тебе разница, малой?

— Да большая, веришь или нет. Не тем он там промышляет.

— А тебе че, лучше видать отсюда?

— А тебе в шестерках у него нравится сидеть? Вы-то бомжи, с вас спроса нет, а с сидельцем то хера ли якшаетесь? Сами по себе не можете?

Он не успел ответить, потому что сзади на него налетел Олег, с локтя приложив бродягу по затылку. Тот упал, выронил пистолет, который поднял мужчина.

Он с победоносной улыбкой осматривал ствол в руке, эта вещь определенно добавляла уверенности.

И только Паша сорвался к двери, как Олег направил на него пистолет.

— Не спеши…

Крюк. Часть 8