MariaSelesta

«Ой, простите меня пожалуйста за то, что посмел вас потревожить. Я очень редко катаюсь на метро, а точнее совсем не катаюсь, поэтому обращаюсь к вам, дабы узнать, довезет меня карета с этой стороны до пункта назначения» — подумал Илья над ответом, затем еще раз подумал.

— Иди в жопу, дура, - буркнул он, подошел к другой особе, — я на Горьковскую отсюда уеду?

— Да, сейчас до Московской, а оттуда пересядете на Горьковскую, — ответила другая, на что Илья благодарно кивнул, когда поезд уже подъехал к станции, — вам сюда и на следующей выходить. Потом пересадка на Горьковскую.

Послушав женщину, Илья прошёл в вагон и в течение всей дороги морщился, смотря на других людей. Стоят бок о бок, вынужденные порой вдыхать ароматы не первой свежести, так порой ещё и прижимаются, словно намеренно друг к другу. Но сейчас у него не было выбора, ибо автомобиль сломался и сеть подвела. Полчаса он потерпит.

Когда поезд подъехал к «Московской» станции, Илья вновь запаниковал, обратившись к той же женщине.

— Мне сейчас выходить… а потом куда?

Она сначала посмотрела на него, как на дебила, но парень объяснил.

— Ни разу на метро не ездил.

— А! Так ничего сложного. Просто вышли и на ту сторону станции через мост. Там подъедет поезд, на нем одну станцию до Горьковской, — тактично объяснила женщина, указав пальцем в сторону.

— Спасибо! — выбежав из вагона, бросил Илья перед тем, как поезд с добродушной попутчицей тронулся.

Вскоре, как ему и было предопределено, по ту сторону станции подъехал поезд с надписью «Горьковская». Двери распахнулись, и Илья прошёл в вагон.

Не имея возможности присесть, взялся за поручень. Двери захлопнулись, и состав начал движение, углубившись в тёмный тоннель в сопровождении внушительного грохота вагонов. Илья старался не обращать внимания на попутчиков, как делали и они. Да и зачем разглядывать пассажира в метро, если ты первый и, возможно, последний раз его видишь? Вот Илья и руководствовался тем же принципом, и ничего его не беспокоило.

Почти ничего. Он почувствовал на себе пристальный взгляд, осмотрелся и приметил, как четко на него смотрит какой-то мужичок у других дверей. Хотел уже крикнуть ему пару ласковых, но свет вдруг погас, поезд хорошенько так тряхнуло несколько раз. Когда освещение восстановилось, он покрутил головой и заметил, что на него косо смотрит какая-то женщина рядом.

— Вы меня толкнули.

— Ну сорян, впервые на метро езжу, — пожал плечами Илья, когда поезд начал снижать скорость.

«Станция… «помехи»… — он так и не расслышал название, но вышел.

От Московской до Горьковской одна станция, этот факт ему хватило ума запомнить.

Сунув руки в карманы ветровки, он левой нащупал череп ящерки, стиснул зубы и прошёл вперёд по платформе, услышав объявление в поезде.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Стангатская»

Состав умчал, а Илья, услышав это, не придал значения, продолжая идти вперёд и разглядывать пол. В подобных местах он старался мнить себя интровертом, лишь бы никто не обращал на него внимания. И тут у него это прекрасно получалось. Никто не говорил ему и слова, и слава Богу.

Выйдя в город, Илья посмотрел на большой указатель, который сказал бы ему, куда идти, но парень, посмотрев на него, лишь непонимающе мотнул головой. Не там вышел что ли…

Достав смартфон, он набрал Алексея, но через несколько секунд его телефон сообщил, что абонент вне зоны действия сети.

— Да ну прикол! — выругался Илья и спустился обратно в метро, где столкнулся с контролем. По понятной схеме ему надо было заплатить за проезд, чтобы спуститься в подземку. Он подошел к окошку выдачи жетонов, не увидев на турникетах терминалов, как на Канавинской.

— Картой.

Женщина посмотрела на него странно и задала вопрос.

— Чего?

— Село Нижегородский метрополитен. Сколько?  

— Один рубль пятьдесят копеек, — спокойно озвучила кассирша.

— Сколько!?

— Один рубль пятьдесят копеек, — так же спокойно повторила она.

— Сдачи не надо тогда, — пожал плечами он, пошарив по карманам и протянув пятирублёвую монету.

Покосившись на парня, она молча вручила ему крупный жетон, который он и вложил в турникет.

Спустившись на станцию, Илья набрал друга, но снова не абонент. Прогулялся, попробовал снова, и о чудо, гудки пошли.

«Але, Ил…ха, ну ты ч… гд? Мы тебя …дались, вы с Юлей в…ще» - голос его заикался, обрывался.

— Слышь, какая еще в жопу Юля? Это Андрея приколы? Скажи, пусть позвонит мне!

«У-у-у, бр-тан, тебя вообще не р…брать» — связь окончательно оборвалась, стоило ему сделать шаг. 

— Да мать твою! Сговорились, что ли… — уже слыша, как мимо проезжает еще один поезд, прикрикнул он и обернулся, посмотрев на вывеску.

Вспоминая оговоренную станцию, парень в удивлении рассматривал светящееся табло, где горела одна лишь надпись ярко-зелёным светом.

«Станция Бульзовская»

— Не понял, — вслух пробубнил Илья, пристально рассматривая буквы, вроде не расплываются, глючить не должно.

Тяжело выдохнув, он набрал Лехе сообщение: «Так Горьковская или Бульзовская? Определись уже! Мне обратно возвращаться?»

Ответа не последовало. Илья в очередной раз скептически осмотрелся вокруг, как услышал вдалеке гул приближающегося поезда. И в этой ситуации он не придумал ничего лучше, кроме как поехать в обратном направлении.  Парень подошёл к жёлтой полосе и посмотрел во тьму тоннеля, на свет фар поезда.

Стоило электричке выехать и начать снижать скорость, как Илью окликнули. Повернув голову в ту сторону, парень увидел двух людей в форме, что спускались по лестнице. И всё бы ничего, но их форма была серого цвета, а помимо погон на плечах, у каждого из них на руке имелась красная повязка с изображением того самого солнца, а в поясе у каждого виднелось по стволу.

Действительно, чего только не встретишь в метро в наше время? Так Илья сначала и подумал, только вот остальные люди практически не реагировали на этих двух, даже не бросали косого взгляда. И вот это уже, он посчитал, как-то в натуре странно.  

— Вы ещё нашим полицаям не попадались? — усмехнулся он, разглядывая их, — видно, что нет.

Поезд остановился, Илья хотел отвернуться и пройти в вагон, как услышал строгий голос одного из них.

— Пройдем в комнату допроса.

— Это вы мне? Да щас, клоуны, — фыркнул парень, только собрался сделать шаг, но замер, когда раздался звонкий щелчок, и медленно повернул голову, увидев направленный на него ствол.

Это его уже не то, что насторожило, а испугало.

— Э… вы че? — сглотнул Илья, попутно заметив, что пассажиры в вагоне и другие косятся не на них, а на него.

— Идем, — отрезал второй, держа руки за спиной.

Двери электрички захлопнулись, но перед этим из динамиков объявили:

— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — «Дарьянская».

— Ладно-ладно, — примирительно буркнул Илья и был вынужден пойти за сомнительными правоохранителями.

Поезд тронулся, и парень боковым зрением заметил, что люди в вагонах, да и не только, сопровождают его подозрительными взглядами. Но стоп, что он услышал?

Это сообщение ещё больше ввело Илью в заблуждение. Какая ещё Дарьянская, если он ехал лишь одну станцию от Московской? Происходящее вокруг напрягало все сильнее, но вариантов не оставалось. Они прошли всю платформу и сейчас поднимались по лестнице, при этом двое переговаривались между собой, и ладно бы, людям свойственно разговаривать, но почему на немецком?

— Er sah nicht so aus, als hätte er Geld. Die Kassiererin sagte, er habe fünf Rubel gegeben, ohne hinzusehen. (Что-то он не выглядит тем, у кого есть деньги, кассир сказала, что пять рублей отдал не глядя).

— Mal sehen. Und dann, falls nötig, erledigen wir das. (Сейчас и посмотрим. А потом, если надо будет, выбьем).

Если это розыгрыш, то он уже слегка вышел за разумные рамки. Когда они прошли через турникеты, Илья осмотрел работников станции. Нет, эти точно не должны быть замешаны в этой клоунаде.

— Эй, слышите? Вызовите полицию, у них оружие! — нарочито громко рявкнул Илья, про себя думая, что хана этим полупокерам.

Надо было выбирать безобидные шутки, а не устраивать этот маскарад. Вот сейчас ментов вызовут, и он посмотрит, как они запоют.

Двое в форме остановились, обернулись. Парень осмотрелся. Уборщик продолжал лениво возить шваброй по полу, изображая рабочую деятельность, а кассирша, поймав взгляд Ильи и «сотрудников» начала с сосредоточенным лицом считать кассу.

— Да вы угораете что ли? И вы туда же!?

Один из них подошел к парню и резко, без предупреждения саданул ему в живот, и Илья рвано вдохнул, согнувшись от подачи. А вот это уже даже для жесткого розыгрыша перебор. Нет, он это так просто не оставит.

— Понял-понял, иду, - буркнул Илья, стараясь не провоцировать дальше.

Парень, наверное, успел подумать, что метро — совершенно другой мир, где стражи порядка — нацисты, а все остальные абсолютно нормально их воспринимают. Будучи в неведении, ему оставалось лишь подчиняться требованиям, ибо с грубой силой сейчас спорить не хотелось. А удар у них поставлен неплохо.

На мгновение проскочила мысль, а что если это люди Новикова? Вряд ли, конечно, но если так, то это уже совершенно другая игра.

В это время на станции заработал громкоговоритель.

«Внимание, до закрытия метрополитена осталось тридцать минут. Последние поезда следуют до станций: Дарьянская, Кащенская и Ванеевская. Будьте осторожны и соблюдайте комендантский час».

Парень чуть воздухом не поперхнулся. Какой-какой час? Это что еще за ГУЛАГ!?

Подошли к комнате допроса, один из этих странных ребят приложил какую-то карточку к считывателю около двери. Система довольно уркнула, загорелся зелёный огонёк, а «правоохранитель» смело открыл дверь, куда они прошли бы вместе с Ильёй, если бы не то, что парень был уже серьёзно зол и, честно сказать, напуган.

Нет, они там явно не чаем с печеньками его угощать собрались, а как минимум щедрыми пиздюлями, если в формате бреда представить, что это серьезно люди Новикова.

— Да ну в жопу, — пробубнил Илья и, когда первый страж порядка зашёл в комнату, парень нанёс быстрый удар кулаком в затылок второму, выхватил у него ствол и ударом ноги затолкнул к своему напарнику.

После этого сразу бросился, куда глаза глядят, не обращая внимания на прохожих, которые шарахались от него. Осознав, что он сейчас сам тут машет стволом и привлекает внимание, он спрятал его в джинсы на бегу и застегнул ветровку.

Он вылетел из подземки, попетлял по дворам, запутывая след, но старался не бежать в противоположную сторону от университета. Уж там-то этого блядства быть точно не должно!

Убедившись, что оторвался от возможной погони, парень, воровато озираясь, вышел на проспект. Все как обычно, и этого странного прикола с названием метро он точно не понял. Горьковская же.

Он двинулся в сторону универа и задумался, почему так тихо и спокойно вокруг? Это же верхушка, здесь всегда толпы что днем, что вечером, но сейчас – ни души. Припаркованные машины да, есть. Но людей нет. Что, те в метро последние были?

И темнеет почему-то, хотя точно помнил, выходил утром. Достал телефон, разблокировал, с досадой обнаружив, что время сбилось, на часах вовсе было два часа ночи. Нарастающий голос за углом прямо по курсу заставил парня насторожиться и поднять голову. Те же рявкающие речи, но судя по количеству голосов их там вовсе не двое. Слева виднелся небольшой тупичок у пекарни, куда Илья и нырнул, когда на проспект вышло четверо в серых формах.

Надо скрыться и как можно скорее, это ясно, как день, но не этот. В этом дне ему вообще нихрена не ясно. Единственным вариантом оставался он, мусорный контейнер, за который он и прошмыгнул, затаившись, залезть бы не успел, да и привлек бы их шумом.

Группа сомнительных пэпсов в серых пальто прошла мимо переулка, они остановились, заглянули, притихнув, и пошли дальше, о чем-то переговариваясь.

— Glaubst du, wir finden ihn noch vor Einbruch der Dunkelheit? (Что думаешь, найдем мы его к темноте?)

— Kaum. Wenn er irgendwo auftaucht, geben sie ihn morgen früh frei, aber wenn nicht … ha-ha-ha! Nun ja, dann ist das sein Problem. (Вряд ли. Если где-то засветится, выдадут утром, а если нет... что ж, его проблемы.)

Илья осторожно, пружиня шаг, подошел к углу, выглянул из переулка, убедился, что никого нет, и пошел в сторону универа.

Понимая, что все это уже превращается в очень несмешную шутку, он достал смартфон и набрал сообщение Лехе.

«Я не знаю, что вы сделали и как вы это сделали, но заканчивайте. Реально, это не смешно. Встретимся в универе».

Сообщение ожидаемо не отправилось, и только сейчас он обратил внимание на то, что это не друзья не абоненты, а у него полное отсутствие сети. Странно, в метро полоска или две вроде худо-бедно были. 

Покрутив головой и убедившись, что лишних глаз нет, он расстегнул ветровку, аккуратно достал пистолет, пора бы разглядеть эту штуку. И пусть Илья в армии не служил, но понимал, что это точно не игрушечный ствол. С пневматикой как-то баловался и знал, как там все устроено. Вытащил магазин, встал и побледнел. Не было баллончика с газом, зато были пули. Настоящие.

Прежде чем убрать пистолет обратно, проверил предохранитель, флажок в нужном положении. Не хотелось себе случайно яйца отстрелить.

И это надо же, либо Андрей действительно так подсуетился, подговорив людей и где-то купив им настоящие стволы…

Стоп, да какой-же это бред! Кто бы в розыгрыше стал вооружать актеров? У богатых свои причуды, да, но не настолько. По крайней мере Пашка Новиков так бы подшутить смог, но Андрюха в этом плане парень приземленный. Кому же захочется разгребать реальные проблемы, если кто-то вдруг пострадает, или того хуже – не дай Бог погибнет?

Люди Новикова? Ближе, но не факт. В подъезд человека бы приставил, и при выходе из квартире его бы просто затолкали обратно и потушили. Тихо, без следов и свидетелей, так они и работают. Маскарад и лишняя шумиха им ни к чему.

Пока он шел и размышлял, не заметил, как сильнее сгустились сумерки. Стоило ему подумать о том, что ладно хоть фонари работают, как те один за другим погасли, погрузив проспект в кромешный мрак. Непривычно было наблюдать пустые улицы и дороги. Что странно, в окнах квартир свет горел, он даже заметил, как где-то задернули шторы.

По его подсчетам до университета оставался примерно километр.

Илья насторожился и свел брови, услышав где-то впереди смешок. Странный такой, протяжный, игривый. Он встал, заметив на трассе какое-то движение, словно тень столба, брошенная далеким светом из окна, начала вытягиваться. Следом откуда-то раздался шепот, и что было самое пугающее в данной обстановке, парень не понимал, где источник.

Все эти голоса, смешки и шепоты перерастали в безобразную какофонию. Парень забежал в переулок, у коего стоял, остановился напротив двери в подсобку, еле различив вдалеке тупик.

Ему или показалось, или где-то на периферии зрения он заметил движение и резко повернул голову. Сначала ничего, но через пару секунд в воздухе проявился почти прозрачный сгорбленный силуэт, будто сделал короткую перебежку и снова застыл, пропав из поля зрения.

И что гораздо хуже, это нечто было не одно. Илью окружали, он достал пистолет, но не знал, в кого стрелять, да и есть ли смысл.

Все разных форм, кто-то на своих двух, кто-то на четвереньках или как обезьяна. Парень понял, откуда он слышит этот смазывающийся в сознании шелестящий шепот и смешки, звуки издавали именно эти… кем бы они ни были. Они то исчезали, то появлялись в моменты перемещений, и их он насчитал уже десяток.

— Эй! Кто здесь!? — выпалил Илья, крутясь на месте со вскинутым оружием.

Сгустки теней, тем временем, продолжая шелестеть, медленно приближались к ничего не понимающему парню.

Две станции метро отделяют его от привычного мира. Но поезд приходит совсем не туда. Названия другие. Люди чужие. «Горьковской» станции не существует. А главное — ему только предстоит узнать, что хуже: остаться в подземке или выйти из неё.

***

Воспоминания из клуба маленькими обрывками вплетались в сон Ильи, гремела музыка, виднелись отблески диско-шара, а потом образы размазывались по затуманенному рассудку.

Новые знакомые, красивые девушки, откровенные танцы и по итогу беспорядочные связи.

Обмен номером с одной шикарной биксой, с которой все прошло очень даже хорошо. Кажется, он забыл ей отдать ее трусики и сунул их в карман ветровки.

Пощечина от другой, он даже не помнил, за что, но не суть.

Такси, квартира, вещи на пол и рожей в подушку, чтобы спалось без вертолетов. Завтра на пары.

Он – довольно разносторонняя личность.

С одной стороны, для девушек, у которых с ним не срослось, он козел и последний мудак. С другой стороны, для тех, кто вне его окружения, он зажравшийся мажор, прибравший львиную долю наследства после смерти отца. С еще одной стороны, для матери он безответственный, разбалованный сын, ну а для своих друзей он ровный пацан.

Из всего перечисленного складывается личность самодовольного парня с завышенным ЧСВ и раздутым ЭГО, которого в первую очередь недолюбливают за то, что он может себе позволить класть на учебу с прицепом, когда ему этого захочется. Другим-то тоже хочется, правда если измерять финансовое благосостояние завистников в кучках, то у многих получатся ямки.

Живет и учится Илья в городе, где родился и вырос — в Нижнем Новгороде. Он не видел ничего зазорного в том, чтобы пропустить одну-две пары в связи с «весёлой» ночкой, которые у него были практически постоянно. Но опять же, с прогулами у него не было проблем, ведь у него есть деньги. А если есть деньги, значит — нет проблем. Вот и в этот раз, в десять часов утра его в собственной постели разбудил телефонный звонок.

— Але! Ты где? — сразу послышался голос из трубки.

— Хера ли ты так орёшь… — не открывая глаз, поморщился Илья, — собираюсь я.

— Ну да, слышу я, как ты собираешься, — пробормотал один из его друзей, — ты чё вчера ночью в клубе устроил? Тебя тут некоторые девки уже обсуждают, к слову.

— Значит, им всё понравилось, — усмехнулся Илья. Услышав, как ему показалось, молчаливую зависть друга, он продолжил, — всё чётко, Лёх! Скоро буду, — парень сбросил вызов, отложив телефон в сторону.

Окончательно проснувшись, Илья принял душ и, не завтракая, принялся одеваться. Покинув скромную, двухкомнатную квартиру, давненько подаренную родителями на восемнадцатилетие, пошарил в кармане, нашел труселя вчерашней дамы перца и бросил в урну. Сел в свой излюбленный черный Мустанг. Завел двигатель, пока прогревался, закурил. А тем временем снова зазвонил телефон, и он без промедлений принял вызов.

— Привет, Илюш. Как у тебя дела? — раздался в трубке женский голос.

— Привет, мамуль. Да всё отлично. Вот, на учёбу еду.

— У тебя пары с восьми начинаются, — строго напомнила мать и, не дождавшись ответа от парня, который поджал губы, сделав очередную затяжку, продолжила, — скажи мне, родной, долго ли мне ещё выслушивать жалобы от твоих девиц? Я им счёт уже потеряла. Если ты уж не хочешь серьёзных отношений, то зачем давать им мой номер?

— Да вот мне делать нечего, номер твой давать! Блин, извини, мам, буду с телефоном внимательнее. Они тебе че, названивают? — Илья приподнял брови.

— Одна меня у подъезда дожидалась! И откуда только адрес узнала? У меня нет ни времени, ни тем более желания объяснять твоим обиженным подругам, почему я тебя так воспитала!

— Мам, все, не заводись.

— Что значит, не заводись? Двадцать пять лет, а ума нет, доиграешься однажды, дочку какого-нибудь олигарха окучишь, там тебе уже деньги не помогут! И в кого такой вырос? Отец у т…

— Так, харош! Хватит уже папу в пример ставить! Нет его больше, все. Стараюсь не идти по его стопам, чтобы так же не кончить.

Женщина вздохнула, на нервах бросила:

— Идиот ты, Илья.

И бросила трубку.

Выругавшись, парень сжал кулак и врезал по рулю. Вот так всегда. Начинается разговор с мамой всегда хорошо, и кто из них и в какой момент сворачивает не туда – неясно. Ну, ее понять можно. Мало приятного, когда от работы или отдыха отвлекают абсолютно левые люди, к тому же девчонки, к тому же на нервах. Но и он погорячился, вот так говоря ей о судьбе папы, будто ей без этого мало.

Отец и сам был серьезным человеком, но сдержанным и порядочным, дела вел честно. Решали земельный вопрос, видимо, дорешались. Отца и его телохранителей застрелили. Концов собрать не получилось, везде все было схвачено, комар носа не подточит. Организацию продали, деньги распилили, мать открыла новый бизнес и не отсвечивала в большом мире.  

Четыре года прошло. С тех пор, как похоронили отца, у Ильи в мозгу выжжен список того, что он ненавидит.

В этот список входит порядочность и вежливость, а так же беспредельщики как вид, и самый главный из них - Новиков Константин, бизнесмен, которому отошла земля за копейки после гибели папы. И что самое интересное, по мнению Новикова частично в его рамсах с отцом был замешан и сам Илья. А именно из-за его сына Новикова Паши.

Да, такого Илья знал, одногруппниками были. Пашка тогда местным мажориком слыл, даже похлеще, чем Илья. Знались, тусили вместе, а потом он, то есть Пашка, пропал, и в этом косвенно обвинили Илью, якобы в клуб вместе пошли.

Верно, все так и было, в клуб пошли вместе, тусили тоже, потом они вышли покурить, и Паша в пьяном угаре решил, что неплохо поехать к одной малознакомой биксе и хорошенько ее оттарабанить. Звал его с собой, но Илья отказался, в итоге тот уехал один, благо получилось уговорить его такси вызвать, а не прыгать в свой кайен.

В итоге на следующий день Паша домой не вернулся. К кому ездил, неизвестно. С кем связывался перед уездом, тоже. Отцу Паши пришлось отдать крупную сумму за детализацию в Telegram его сына. Там была договоренность о встрече, но аккаунт биксы был фейковый, зарегистрированный где-то в Нидерландах. Отследить попросту невозможно.

Вот и все. Так крайним в какой-то степени оказался Илья. Сейчас он подкопаться не мог к Новикову даже с помощью мамы, но представлял, что однажды встретит его и всадит пулю в лоб. Без разговоров и компромиссов, исполнит свою вендетту за смерть папы. Но пока рыпаться не мог. Учится, прилежный мальчик, да и куда ему тягаться с олигархом? Яйца еще не отросли.

Выбросив окурок в окно, воткнул передачу и выехал со двора. По пути принял еще один вызов.

— Привет Стасян.

«Здарова, Илюх! Ну что, сегодня тебя ждать?»

— Спрашиваешь ещё. Третий столик мой, такую цацу седня приведу! — ухмыльнувшись, заявил Илья.

«Всё, понял. С девяти столик не трогаю»

Доехав до университета, Илья припарковал автомобиль и направился в заведение, попутно встретив нескольких друзей, с которыми поздоровался и прошёл до аудитории вместе с одним из них. Попутчиком оказался, как ни странно, еще один мажорик, но попроще. Андрей. Постояли, за жили-были перетерли, про клуб вспомнили, посмеялись.

И тут Андрюха заметил, как издали то ли на него, то ли на Илью поглядывает одна девчонка, а потом приметил, что все-таки на Илью.

В глазах парня зажглась искорка азарта, и он обратился к другу, приобняв его за шею и указав на компанию девочек.  

— Слышь, Илюх, видишь ее? Вон ту, в джинсах, скромную.

— Вижу, не слепой.

— Трахнешь её?

Услышав этот вопрос, Илья поморщился и отстранился от Андрея, уставившись на него, как на идиота.

— В смысле?

— А че, много смыслов, что ли?

— Ты че хочешь, чтобы я на Костину залез? Ты совсем дурак?

— А че ты братан жопу-то морщишь? Я же тебе не бомжиху предлагаю, да и бедрышки у нее смотри какие. Она простая девчонка, зажатая немного, ну это не суть. Тут суть в том, что, скорее всего она тебе откажет, и ты до ее цветочка не доберешься даже с помощью баблишка.

ЧСВ Ильи в эту же секунду трахнуло его затылок, как рюмкой об стол.

— Ты хочешь сказать, что она мне не даст?

— Да я уверен. Готов даже поспорить с тобой.

Тут Илья уже заинтересовался, ведь Андрею деньги не интересны, но он еще и умный до мозга костей.

— На что?

— С меня три экзамена, на какие укажешь, те за тебя и сдам на отлично, — Андрей сразу же протянул руку Илье, подмигнув.

Илья закусил губу. Вот же сука хитрый жук. Знает, чем заинтересовать. Глянул на девушку. Она была почти ничем не примечательна. Единственное, что выделяло её из толпы девчонок, так это скромная одежда, отсутствие макияжа и кулон на шее в виде черепа маленькой ящерицы на золотой цепочке. Экзамены… не зачеты. Вот это уже интересная тема.

— Идёт, — Илья пожал Андрею руку.

Как только его друг удалился восвояси, парень заметил, что эта самая девушка отошла, разговаривая по телефону, а потом застал ее врасплох.

Договорив, она обернулась и чуть не вскрикнула от неожиданности, услышав.

— Привет.

— П…привет!

— Познакомимся? Я Илья, а ты? — спросил парень, пусть и знал, как ее зовут.

— Я… Юля, - смутилась девушка, заметив косые взгляды одногруппниц.

— Неплохо, Юля… не хочешь поболтать? — вежливо поинтересовался парень.

Она немного замялась, поджала губы.

— Давай, у меня как раз окно между пар. А у тебя?

А на свои пары он решил тактично забить, и вместе с Юлей пошел по коридору, присаживаясь ей на уши. У него за полчаса получилось расположить к себе девушку. Она улыбалась и даже смеялась с его шуток, поддерживала беседу, да и желания покинуть его компанию у нее не наблюдалось. Илья свое дело знал, был подвешенным на язык, да и не глупым в этом плане – кадрить девчонок. Когда пришло время расходиться, он плавно перевел тему в совсем другое русло.

— Слушай, я сегодня на девять вечера столик в одной кафешке оплатил, но так вышло, что мне пойти не с кем. Составишь мне компанию?

— А, почему так вышло?

— Буду с тобой честным, Юль. Я хотел пообщаться с девушкой, заказал столик, но она мне позвонила и сказала, что не явится. Кот, говорит, у нее умер, не может. Я ж не совсем дурак, понимаю, к чему это. Вот, собственно.

— Ну да, звучит так себе. Хорошо тогда. Я подъеду, скажи только адрес, — смущенно ответила Юля.

Илья показал на карте, где это место, девушка снова смутилась, наверняка наслышана, какие там цены и, услышав вопрос парня.

— А ты далеко оттуда живёшь?

Ответила.

— Ну, остановок семь.

— Тогда не переживай. Я сам заеду за тобой, ты только оставь свой номер.

Юля без особых колебаний поделилась номером, который Илья записал в смартфон и, помахав ей рукой, удалился в сторону аудиторий, попутно набирая другой номер. Как только трубку взяли, Илья сразу перешёл к делу.

— Привет, Ника. Ты это, извини, но сегодня к девяти не приезжай. Да, я не смогу, дело дрянь, у меня кот умер. Да, спасибо, как-нибудь в другой раз, — он всхлипнул, сбросил вызов и переменился в лице, уверенно войдя в аудиторию.

***

Как Илья и обещал, вечером отвёз Юлю в кафе, где ранее назначал встречу некой Нике. Всё же, три экзамена от Андрея улыбались Илье больше, нежели обычное свидание с мимолётной девицей, от которой он может получить максимум — секс.

А сейчас он весело проводил время в компании Юли, которой определённо понравился благодаря своей обаятельности. Конечно, девушка порой колебалась, потому что прекрасно знала финансовый и социальный уровень Ильи, а значит — на него нужно было произвести впечатление. Ведь таких серых мышек, как она, у него может быть десяток-другой.

Но, чем чёрт не шутит? Она согласилась поехать к нему домой, потому что отказать Илье просто не смогла после того, как он заплатил за неё круглую сумму за ужин. Да и шикарный букет из красных роз окончательно растопил сердце девушки.

В кафе обошлось без алкоголя, а вот уже дома у парня Юля согласилась на бокал красного вина. Затем ещё на один и ещё. Вскоре всё это привело к тесным объятиям, которые стремительно перешли в поцелуи, а затем в раздевание. Пара достаточно разгорячилась, что всё по итогу пришло к нему — к сексу, который прошёл для них более, чем хорошо.

То, что Юля оказалась не девственницей, Илью, конечно, удивило, но он это не принял во внимание. Завалил в койку, и ладно, видеоподтверждение есть, пусть она об этом и не знала.

Сейчас она, обнимая его, ластилась к нему, влюбленная кошка.

— А мы будем с тобой встречаться? Ну… как парень и девушка? — с наивностью похлопала глазками Юля.

— Конечно будем, Юль, после такого-то, — он тепло улыбнулся, - но сейчас спать.

И Юля не противилась. А бедра у нее и в самом деле были шикарные, а как она ими двигала в процессе, это вообще отдельная песня.

***

Следующий день прошел в режиме ожидания. Юля все ждала, когда он напишет, позвонит, хоть как-то даст о себе знать, но следующий день стал для нее приговором.

С порога на нее бросали косые взгляды, называли тройкой, посмеивались. Девушка не могла понять, с чего эта волна ажиотажа в ее сторону пошла, но одна студентка все же проболталась.

- Да тебе сначала завидовали все, как ты Илюшу оседлать смогла, а потом сказали, что он тебя за три готовых экзамена трахнул. Научишь так же бедрами работать, троечка?

Девушка с навернувшимися слезами ушла, не желая это слушать, и искала Илью, желая задать ему только один вопрос: за что? Но встретилась с ним только на следующий день и то случайно, он хотел избежать ее компании, но не смог.

— За что? Что я тебе сделала? — в слезах спросила Юля.

Да, он уже был в курсе и был не меньше зол.

— Юль, блин, да это был спор! Оно не должно было распространиться! Не принимай близко к сердцу.

— Не принимать? Ты это снял! Уже все видели, как мы…

— Юль, да ладно тебе, не мороси. Да, виноват, вот, возьми, — Илья залез в карман брюк, достал оттуда несколько пятитысячных купюр, — держи, это тебе. Здесь сорок за все неудобства.

— Неудобства? Ты мне… понравился, урод! Засунь их себе в жопу! — выпалила девушка и врезала парню сначала по руке, а затем дала жаркую пощечину, развернулась и ушла.

— Да что ж ты! — он опустился на корточки, собирая упавшие купюры, под одной из которых обнаружил ее украшение с шеи, выбеленный череп ящерки, — эй, стой!

Быстренько подобрал деньги и череп, побежал за ней, но найти так и не смог, затерялась. То ли на второй этаж ушла, то ли еще куда. Вместо нее он нарвался на Андрюху, тот шел с двумя товарищами, и когда он протянул руку, вместо ответного жеста получил в рожу, свалившись на пол.

— Эй, ты че!? — взвыл Андрей, зажимая расквашенный нос.

— Хер в очо! У нас не было договоренности, что ты это всему универу покажешь, беспредельщик! Мы еще побазарим по этому поводу! — отрезал Илья, прошел мимо двух парней, пихнув одного плечом.  

Сунул потеряшку в карман ветровки, думая, что если не найдет ее за день в универе, заедет к ней и отдаст, все-таки совесть его по этому поводу уже откровенно дрочила.

***

Юлю он так и не встретил в университете, хоть и спрашивал, где она, но конкретики так и не услышал, кроме как каверзных вопросов от друзей.

— А бедрами она ништяк работает, хочешь повторить?

А после учебы таки съездил на адрес, откуда ее забирал. Вот только нюанс, этим адресом являлась остановка на перекрестье четырех дворов, и искать Юлю там, с учетом не абонента, все равно, что искать иголку в стоге сена, поэтому поехал домой.

***

К утру следующего дня Илья отлично выспался, сходил в душ и принялся одеваться, опять же не завтракая.

Выйдя из подъезда, он запрыгнул в Мустанг, закурил. Решено. Сегодня он извинится перед Юлей, но не будет делать этих финтов сломанной ногой с деньгами, и заставит Андрея сделать то же самое. Немного подождал и провернул ключ в зажигании, но двигатель молчал. Последовало еще несколько попыток, за тем еще, и он сдался.

Позвонил в сервис, где обслуживался, вызвал мастера и эвакуатор заодно. Попробовали прикурить – без толку. Сменили аккумулятор – насрать ей. С толкача – та же история.

— Я уж не знаю, на что грешить. Везти надо в сервис, там смотреть, — пожал плечами кудлатый мастер.

— Как скоро её сделают? — сетовал Илья.

— Я не знаю, начальник, у тебя стартер даже не крутит. Сначала надо посмотреть, что с ней.

— Короче, — парень достал из кармана и отсчитал шесть купюр по пять тысяч, — чтобы вечером стояла здесь же, но уже готовая. Еще столько же по факту будет. Не хватит – докину .

— Понял, - мужик кивнул, взял деньги.

Через несколько минут Илья стоял один в своем дворе, не зная, что делать дальше. Поразмышляв, позвонил другу.

— Здарова, Илюх. Чего такое?

— Да нихуя хорошего! Тачка сломалась, в сервис отвезли! Короче… на чём можно доехать до универа?

— Ну, если по быстрому, то к тебе близко Канавинская, а там пересадка через Московскую и до Горьковской. Там выходить на Большую Покровскую, но с автобусами там беда. И да, че у вас за рамсы с Андрюхой, за что ты ему сопатку на ноль поделил?

— В универе объясню. И да, иди ты нахер со своим метро, — бросил Илья и оборвал вызов.

Сначала он попытался вызвать такси, но сеть как всегда «вовремя» дала сбой, он даже не мог вновь позвонить Алексею, на экране отображалась одна полоска сети. Чертыхнувшись, он открыл дубль гис.

— Метро… да это прикол какой-то, — скривился Илья, вбивая в поиск станцию «Канавинская».

Территорию бывшей школы оцепили. Сначала там пытались вести работы, загнали тяжелую технику, но какой бы глубины ямы не копали, так ни до чего докопаться не смогли. Те, кто прекрасно помнил школу, парк, а теперь, смотря в траншеи пятиметровой глубины, начинали сомневаться в собственной адекватности.

В один из дождливых дней Максим стоял на том самом месте, где он предотвратил роковую судьбу Ксюши. Спас от неизвестного и наверняка незавидного будущего.

Он с неприятным, давящим осадком на душе вспоминал визит в отчий дом одного из пропавших учеников. Если у всех по обыкновению были слезы, затем разгорающаяся надежда, то здесь все вышло иначе.

***

За дверью слышалась ругань, причем только в один голос, а когда парень нажал кнопку звонка, к двери подошли не сразу, но все стихло.

- Кто там? – послышался нервный, мужской голос.

Он поднес удостоверение в развернутом виде к глазку, представился и задал вопрос.

- Молохов Андрей здесь проживал?

Дверь ему открыли, но казалось, что внутри отсутствовала жизнь. Необъяснимый холод прошел по спине при лицезрении сидящей на диване женщины, смотрящей впереди себя отсутствующим, потухшим и даже каким-то безумным взглядом. Впустивший его мужчина подошел к окну и встал, держа руки в карманах брюк и глядя вдаль. Максим заметил, как на его скулах играли желваки.

- Спрашивайте, что нужно и уходите. Не до вас сейчас, - выдавил он из себя, изо всех сил стараясь скрыть раздражение.

- Это не совсем официальный визит, - с долей неуверенности начал парень, - вы ведь оба его родители?

- Да, я его отец. И что значит неофициальный визит?

- Неофициальный потому что я знаю, кто забрал их, в том числе вашего сына. И возможно я смогу помочь, только мне нужна будет поддержка и хотя бы капля доверия.

Мужчина повернулся и уставился на него, выгнув одну бровь, хотел заговорить, но первая начала женщина.

- Ему уже никто не поможет. Точно не вы. Андрей мертв, я чувствую это. Я его предупреждала, просила остаться… я знала, что он пойдет туда. Но он ослушался, это его наказание. Дети расплачиваются за грехи родителей, Андрюша платит за безрассудство отца. Я лишь молюсь, чтобы его душа исчезла прежде, чем с ней случится что-то страшное. Отче Наш, сущий на Небесах…

Максим, смотря на женщину, понял, что ей… скорее всего нехорошо. Мужчина не выдержал, стиснув зубы, и обратился к ней.

- Ты че несешь, мразь?! – он в два шага преодолел почти все разделяющее их расстояние, а остановил его только правоохранитель, на коего он недобро зыркнул, - извини, не до тебя. Сам видишь.

Максиму оставалось только кивнуть и покинуть квартиру, а когда за ним захлопнулась дверь, ругань продолжилась, но не так громко, почти не слышимо. Оно и понятно, не выглядел отец Андрея дураком и скорее всего, прекрасно понимал, что полицейский еще какое-то время будет у двери.

***

Максим встряхнул головой, вместе с тем сбросил неприятное воспоминание.

Каждому сгинувшему в парке он выделил минуту молчания. Ровно сто человек, сто первой он сгинуть не позволил. Именно он, а не кто-то там. Это давало ему самому надежду, что не все потеряно.

- Я знаю правду. Я знаю кто вас забрал. Я вытащу вас, только потерпите…

Он собрался уходить, обернулся и вздрогнул, увидев перед собой Никитина. Оба промокшие под проливным дождем они с минуту стояли молча, и полковник, решившись, заговорил.

- Ты ничего не знаешь, Торопов.

- Товарищ полковник… Погром…

- Нет, сержант. Нет никакого Погрома. И не было. Ты думал, что о твоем геройстве не узнают в Москве? Ты слишком шебутной для этого дела. С этой минуты ты не имеешь права вступать в контакт с родителями и родственниками погибших.

- П-почему?

- Ты отстранен от должности. Уволен приказом полковника ФСБ Валентина Афанасьевича. Документы подписаны, можешь заехать в отдел, забрать свои пожитки и свободен.

- Но… товарищ полковник!

- Или статья 286 часть 1. Лишение свободы на срок до двух лет. Ты не выполнил приказ майора, бросился к парку и плевать, что ты спас девку. Выбирай. Не моя инициатива, Торопов, и вини в этом только себя. Те, кто поделился с тобой информацией о Громове, заплатят цену куда большую, чем ты. Дело о заключенном под номером шестьдесят три засекречено, а разглашение даже мельчайших деталей я уже покрыть не смогу, да и не буду, это сто процентный срок.

Парень заметно сник, огонь надежды погас, а слова Никитина ножом разбили душу на мельчайшие осколки. Вслед за опустошением пришла ярость, и он оскалился.

- Да пошли вы все! Эти люди, которых забрал Громов, ни в чем не виноваты! А это был именно он, уж глазам своим я верю, как и Сергей Арсениевич. Громова осудили в семидесятые по позорной статье! Поставили крест на жизни, а когда одумались… стало поздно. Эти дикари удавили порядочного человека! Откуда в камере цепь взялась!? Не мудрено, почему дело засекречено. Жалкая попытка скрыть свою промашку и собственный позор! Знайте… вы и породили Погрома! Вся эта кровь… она на ваших руках, на руках таких, как вы.

Он хотел пройти мимо, пихнул полковника плечом, но он обхватил сержанта изгибом руки за шею и злобно зашептал ему на ухо.

- Послушай, сука внимательно… я знаю, что твое дело нужное, но делается оно не так. Какого сука черта ты начал орать об этом на каждом углу!? Все кончено, Максим. Твой поезд ушел. У тебя был шанс сделать все тихо, но ты его упустил. А теперь иди отсюда и помни два правила так же, как ты помнишь имя своей матушки. Первое – ты этим людям ничем не поможешь. Они мертвы. И второе – не забывай о сроке. Докладная у меня в столе в самом низу, но одно малейшее поползновение, и я ее подниму. А если и это не проймет… помнишь хроника, который болтать начал, что знает правду об Ичкерии? Конечно, помнишь. Вот будешь, как он в земле мерзнуть. Понял меня?

- П-понял, - пустым голосом просипел Максим.

- Вот и молодец, - полковник отпустил его и напоследок крепко врезал в челюсть, свалив его с ног, - а это за длинный язык. Держи его за зубами.

Никитин отряхнул руки, повернулся и пошел на выход к своему тонированному, черному Лэнд Крузеру. Торопов сплюнул тягучую, кровавую слюну, провожая полковника с озлобленным и одновременно растерянным видом, держась за ударенное место.

Он забрался в салон, взъерошил мокрые волосы, протер лицо ладонью, покосившись на пожилого мужчину на пассажирском сидении. Тот следил равнодушным взглядом за уходящим прочь с территории Максимом и обратился к Никитину.

- Объяснил молодому человеку политику партии?

- Так точно, товарищ полковник.

- Ну-ну, Серега. Между нами можно и по имени отчеству.

- Все сделано, Валентин Афанасьевич.

- Ну и хорошо. Слушай, Серег… а ты долго собрался в полиции жопу протирать?

- В каком смысле? – опешил Никитин.

- Я наблюдаю порой за тобой. Ты перспективный малый, не хочешь повыше?

- Вы ведь предлагаете это не по доброте душевной?

- Нет, но и многого от тебя не попрошу. Свои люди мне нужны поближе, времена сейчас смутные начинаются. Давай мы с тобой договоримся. Наведи в Вишнецке порядок. Любыми способами. За полгода управишься… и добро пожаловать к нам. Я замолвлю за тебя словечко нужным людям.

- Три месяца.

- Что… три месяца? – не понял Валентин.

- Управлюсь за три месяца.

Мужчина потупил взгляд, затем расплылся в добродушной улыбке и протянул ладонь. Никитин крепко пожал его руку, завел двигатель, и Лэнд Крузер умчался вдаль, скрывшись за стеной проливного дождя…

***

Погода в этот холодный, майский день разгулялась не на шутку. С самого утра шел ливень, а после визита Максима на оцепленный объект, погода словно взбесилась, подкрепив страшный дождь порывами шквального ветра, под которым раскидистые деревья клонились к земле, а старые тополя вовсе выдирало с корнями.

Торопов зашел в отдел, как велел Никитин. Забрал старый, потертый пакет из Пятерочки, сунул туда свою кружку и поплелся к выходу, у которого вспомнил, что хотел попрощаться с напарником, уже развернулся, но вовремя осекся. Не было у него больше напарника, нашли мертвого с торцевой части парка с продырявленной головой, распластавшегося примерно около забора.

Машины у него не имелось, поэтому он заказал такси до больницы и уже там сидел у палаты в ожидании. Ксюша вышла почти сразу за врачом, одетая в больничную пижаму и с гипсом на правой руке, а в левой она держала черного, плюшевого кролика. Единственное, что осталось в память об Андрее. Присела рядом с Максимом, обняла его, не выпуская игрушку. Она была ему благодарна за спасение и питала теплые чувства, как к родному дяде, коего у нее никогда не имелось.

- Родители уже заходили?

- Да, перед обедом принесли нормальной еды, следователь еще приходил, когда эти расспросы уже закончатся? – девчонка надула губы, отпрянула от него, зачесав за ухо прядку выпавших волос.

- Понятия не имею, Ксюш.

- А ты… - она перешла на шепот, осмотревшись в коридоре и убедившись, что поблизости никого нет, - как собрался в парк попасть?

Максима еле заметно передернуло. Он ведь и с ней разговаривал, обещал, что не оставит их, в том числе ее любимого.

- Уже никак, - он с сожалением вздохнул, глянул на Ксюшу, - меня отстранили от службы. Выперли, проще говоря. Нельзя у нас быть добрым и быть за правду. У меня отец маму метелил в пьяном бреду чуть ли не до полусмерти, а от государства грамоты получал за то, что хороший человек и прилежный работяга. Мать потом ушла после очередных побоев, еле ноги унесла, а через неделю ее нашли мертвую. До теплотрассы каких-то пары метров не дошла. Она выбрала насмерть замерзнуть вместо того, чтобы быть с таким хорошим человеком. Ирония, да? Он был первым, кого я засадил, там и подох, животное. Собственно, поэтому я и пошел работать в органы. Прости, если дал тебе какие-то надежды. Те, кто остались в парке… мертвы. Их не вернуть.

Он сочувственно погладил девчонку по плечу и встал, не дожидаясь ответа. Она провожала его растерянным взглядом, пока он не скрылся за первым поворотом. По щекам покатились слезы, и Ксюша, посмотрев на плюшевого кролика, прижала его к груди, горько расплакавшись…

***

Последнее, что запомнил Андрей, прежде чем провалиться в темноту – страшное землетрясение, обрушение построек в парке и спина убегающей со всех ног Ксюши. После этого его на какое-то время поглотило забытье. На день или два, а может на неделю, он не помнил и не понимал. Да и как тут понять, когда с закрытыми глазами здесь кажется светлее…?

Он с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как все тело неприятно ноет, а кожа покрывается мурашками. Не удивительно, учитывая то, как здесь холодно. Он продрог, обнял себя за плечи, растирая их ладонями, осмотрелся. Глянул вверх - небо абсолютно черное, ни одной звезды, сплошное одеяло сумрака.

Он не сразу обратил внимание на непонятно откуда взявшиеся куски бетона, осколки стекла и прочий строительный мусор. Мало, но было, будто здесь прибрались, но не до конца.

Однако парк на удивление был целым. Четыре ларька с пустыми и чистыми прилавками, все постройки с шипастыми крышами на месте, как и выложенная камнем площадь у фонтана. На него Андрей и обернулся и тут же шарахнулся, не сдержав крика ужаса…

Фонтана он не увидел… он был облеплен живой, пульсирующей плотью словно кость, обросшая мясом. При каждом толчке, будто биении сердца, из рассечений этого уродливого слепка сочилась кровь. Также оттуда торчали шевелящиеся конечности и слышался стон… или вой? Из чего бы ни состояла эта мерзкая куча, она была жива и просила о помощи на несколько десятков голосов.

Юноша затрясся от страха и глянул в сторону выхода, тут же сорвавшись с места. Отсюда надо бежать и как можно быстрее. Он припустил как испуганная лань, и уже на тропе в кого-то врезался, не ожидая кого-либо увидеть. Он сшиб с ног Витю и вместе с ним повалился оземь, отшатнулся от него и вскочил, тяжело сглотнув.

- Андрюха… твою мать! – прогнусавил рыжий, а Андрей, осмотрев его, не поверил своим глазам.

Его друг выглядел абсолютно нормальным. Ни безумного взгляда, ни таящей кожи, ничего…

- В-витя!?

- Ага… ты меня и здесь угробишь, - недовольно буркнул он, вставая, - куда ты так несешься?

- Т-ты видел, что там!? У фонтана!? – прошипел юноша, остервенело указав в сторону площади, - нахер отсюда валить надо! И… где он?

- А… ты только щас очухался? – огорченно хмыкнул Витя, приблизившись к другу, - не уйдем мы уже отсюда.

- В… в смысле? Почему? Вон же… выход!

- Пошли. И не шуми, пока он не услышал, - рыжий сочувственно хлопнул друга по плечу, направившись к воротам парка.

Андрей не мог понять, почему он никуда не торопится и что значит – не уйдут? Они в западне? Ворота закрыты? Так полиция что-нибудь придумает, хоть с вертолетов их отсюда вытащат, если учесть опасные фокусы с заборными прутьями.

Но когда они дошли, вся надежда на спасение померкла. Вопреки его опасениям створки были распахнуты, как и прежде. Одна наружу, вторая вовнутрь. Только за пределами парка ничего кроме черноты он не увидел. Лишь небольшой клочок прилегающей к парку территории, а за ним будто обрыв.

- Что это…? Так везде?

- Да. Пока ты в отключке был, он тебя не трогал. Сбрасывал тела, на части их рвал, как-то силой мысли разжижал их, фонтан ими облеплял. Как меня не заметил, не знаю, но я все вокруг тут обшарил. По периметру свалка целая, сплошной забор, а за ним эта чернота.

Андрей продрог, поежился и подошел к самому краю. Становилось немного легче от того, что он здесь не один, а с ним его друг. Какой бы он ни был раньше, Витя именно его друг.

- Слушай, Вить, я не хотел тебе этого говорить. Не хотел этих распрей, не горжусь тем, что Ксюша тебя продинамила. Мне это никогда душу не грело. Кстати… где она?

Рыжий за его спиной скупо усмехнулся.

- Да забей. А Ксюха успела проскочить. Ей повезло.

Юноша прикрыл глаза и облегченно выдохнул. Успела…

Он вздрогнул от раската грома, а следом увидел, как перед ним, во тьме словно загорелся прожектор, освещающий клочок земли, омываемый проливным дождем и стоящего там парня, и услышал его голос будто сквозь толстый слой ваты.

«Я знаю правду. Я знаю кто вас забрал. Я вытащу вас, только потерпите…»

Эти слова зажгли в душе Андрея слабый огонек надежды. Кто-то в курсе… значит, за ним придут, вытащат отсюда. Но потом, когда парень обернулся, собираясь уйти, встретился с кем-то, чьего лица юноша не увидел из-за его спины, но услышал неутешительную речь о том, что этот Торопов уволен из структур по приказу полковника ФСБ Валентина Афанасьевича…

Далее они чуть не подрались, и все это время Андрей пытался докричаться до них, дать знать, что он здесь и слышит их, но на каждый его выкрик небо по ту сторону усмехалось очередным раскатом грома и усиливающимся дождем…

- Он говорит, что мы мертвы… но мы живы! – в отчаянии выпалил юноша, - как ему доказать? Может… шагнуть туда? Прыгнуть?

- Я не знаю, Андрюх… попробуй. Но я на твоем месте не стал бы.

- Почему? Может… это шанс? Ты не хочешь попробовать? Хотя бы узнать?

- Да я бы попробовал, - пожал плечами рыжий, а когда друг повернулся к нему, он устало улыбнулся, указав себе за спину, - но я не могу. Я там… в той куче у фонтана.

Юноша тяжело сглотнул, смотря на Витю, и тот прямо на его глазах обтаял, как мороженое на жаре, а спустя пару секунд бесследно исчез…

Вместо него появился сам Погром. Андрей попятился, но мужчина сосредоточенно сдвинул брови, и створки ворот захлопнулись, не позволив ему вывалиться во тьму.

- Лучше бы я преподавал не архитектуру, а психологию. Вы слишком быстро сходите с ума. Ты действительно думал, что Витя с тобой? Ты забыл, что я с ним сделал на твоих глазах?

- Не трогай меня… не трогай! – вжимаясь в прутья изо всех сил, взмолился юноша, попутно заметив в его руке маску…

- Ты наслышан о том, по какой статье меня посадили и удавили? Нет? Что ж, меня оклеветали, но легче тебе от этого не станет. Твоя самоотверженность мне нравится, а еще я заметил связь той игрушки, которую берегла девчонка… с тобой. Ты ведь ей подарил этого кролика?

Погром приблизился вплотную к Андрею, изучая его заинтересованным взглядом.

- И специально для тебя я сделал эту маску. Носи на здоровье, - улыбнулся мужчина, натянув на голову юноши черную, угрюмую маску кролика со стоячими ушами, - только натуральные, живые материалы.

Иван отступил, с умиротворением наблюдая, как края маски сомкнулись и спаялись на затылке Андрея, и как он ни пытался ее с себя сорвать, ничего у него не получалось. Он свалился на колени, сдавленно мычал, истерично и приглушенно визжал, а в глазницах украшения то и дело вспыхивали кроваво-красные огни, но это лишь веселило Погрома.

- Пойдем, малыш банни. Нам с тобой предстоит еще очень многое… - взяв брыкающегося юношу за шею, Иван силой поставил его на ноги и повел вглубь парка.

К площади с фонтаном…

Казалось, что они что-то упускают, нечто важное, но при том до смешного неприметное. Или они чего-то не знают и вряд ли эти знания им чем-то помогут в данной ситуации, но информация никогда не бывает лишней.

Он постарался вспомнить внешность верзилы, который по какой-то причине не свалился, когда они скормили ему без малого три магазина свинцового угощения. Пули просто проходили сквозь, но как это возможно? Проекция? Остывающая на территории мадам не согласилась бы с такой версией.

Сейчас его физиономия вспоминалась расплывчато, оно и не удивительно после такого стресса-то.

Номер шестьдесят три… а номер на полукомбинезоне может означать только одно – это роба заключенного, но неужели туда в течение дня успел проникнуть беглый зэк? Исключено, да и форма какая-то… старая. Нет, у нынешних сидельцев одежды не такие, точно нет.

Задумавшись, он осмотрелся. Рядом с патрульной машиной никого нет. Завел двигатель, включил печь – холод из парка уже окутал приличную часть прилегающей к нему земли. Разблокировал телефон, набрав знакомого опера. Длинные гудки вскоре сменились ответом.

«Здарова, Макс. Чего у вас там такое? Весь город, говорят, на ушах»

- Да кто бы знал. Никитин только учит Арсениевича новым матюгам. Оба красные уже, сука, как раки, глядишь, прихватит тут обоих, но нет же, полковник позиций не сдает. У тебя там как, булки еще не сварил в Египте своем?

«Вот пока они такого же цвета не будут, как рожи нашего руководства, я отсюда не уеду. За все годы я заслужил этот отпуск. Так чего ты?»

- Да я тут мужика одного видел, уголовник похоже. Только вот форма мне его покоя не дает. Слушай, ты тут как старожил, может, подскажешь?

«Старожилы, Максим, в званиях растут. А я как был опером всю жизнь, так им и подохну, спасибо Арсениевичу. В жопу бы тебя отправить по-хорошему за напоминание, но ладно. Опиши, как форма выглядела»

- Извини, не хотел, - с долей вины буркнул Максим, вздохнул и напряг память, - у нас же сейчас черные костюмы, у того куртки не было вообще, только тельняшка и серый комбез, еще это… как там его, с пуговицами короче вместо молнии.

«У-у-у… знаю я такие. Когда я заступил на службу только, а это было на минуточку в девяностых, зэки уже не носили такие. Тогда остатки на ветошь распускали и на заводы продавали за бесценок. Может, клоуна ряженого какого-то увидал, сейчас на всяких Али экспрессах можно таким раритетом поживиться. Я видал такие, они похожи, но оригинал даже я отличу от китайского новодела»

Максим невольно напрягся, слушая товарища. Последний его довод звучал бы логично, если бы не одно «но».

- Погоди, у него рваная она вся была и с номером чуть правее нагрудного кармана, - он до боли закусил губу и повернул голову, с нарастающей тревогой глядя на парк, - точно не китайский новодел.

В трубке повисла тишина, и опер продолжил без прежнего энтузиазма.

«Ну… да, вообще-то. Она, получается. На этой детали и прокалываются обычно».

- Слушай, а эта школа ведь относительно новая. Ты не знаешь, что на ее месте раньше было?

«Много вопросов, Максимка. Школа раньше там неподалеку была, на Циолковского, буквально за поворотом. А еще у нас есть такая же относительно новая тюрьма на Бекетова. Сечешь?»

- На месте этой школы была… тюрьма?

«Умный мальчик. Колония номер 17. Ее в восьмидесятых снесли, признали землю аварийной и перенесли зону, но мне кажется, это был финт ушами администрации, потому что с Циолковского школу тоже снесли и дали отмашку, что строить на месте старой колонии можно. Все, давай, меня уже сынишка с женой заждались, на экскурсию пойдем»

- Последняя просьба будет, только не по телефону, в телеге щас напишу. Хорошо?

«Давай, только быстро»

- Спасибо! – только и успел поблагодарить Максим, как послышались короткие гудки.

Он зашел в мессенджер, кратко расписал свою просьбу. Опер сообщение прочитал, ответил, как и ожидалось, что попробует, но ничего обещать не может.

В голове в это время была настоящая каша, он никак не мог адекватно переварить поступившую информацию, однако один пазл складывался очень гладко, даже слишком. И лучше бы это оказалась его неверная догадка, да хоть выдумка…

Пришло уведомление в телеграмме, пересланное сообщение от другого человека с прикрепленным файлом-досье, а также текстом – «много ты там не найдешь, только поверхностная информация. Дружище у меня давненько шерстил, да много не нашерстил, там все шито-крыто, только его заметки. После прочтения – удали. Как вернусь - поговорим»

Максим сглотнул, поерзал задом на сидении и неуверенно открыл вложение, бросив взгляд на первые строчки.

«Громов Иван Федорович. Дата рождения – 17 июля 1920 года. 50 лет. Дата смерти – 20 мая 1970 года. Место работы – Вишнецк-Петровский аграрный университет. Предмет преподавания – архитектура.

Личные проекты – школа (на Циолковского). Колония номер 17.

Нереализованный, запатентованный проект – развлекательный комплекс - Парк Погрома.

Осужден в 1970 году по статье 120 УК РСФСР. Повторное разбирательство в связи с общественным резонансом не состоялось. Иван был обнаружен повешенным в камере-изоляторе на цепи»

Полицейский опомнился, только когда капелька пота упала на дисплей смартфона. Он утер лоб, не обращая внимания на то, как дрожали руки и заходилось сердце. Наброски состояли из двух страниц, и первую он только что прочитал полностью. На второй имелись две фотографии, и он перелистнул…

С экрана на него потухшим взглядом смотрел растрепанный мужчина с густой бородой, в тельняшке и сером полукомбинезоне под номером шестьдесят три…

Второй снимок был помечен как не попавший в архив. Тот же заключенный, только лежащий на шконке без признаков жизни. На опухшем лице нет живого места. Свернутый набок нос, разбитые в мясо губы, рассечения, ссадины… и свежий след от удавки на шее. Ошибки быть не могло, это он. Только уже мертвый, причем давненько так мертвый… ровно пятьдесят лет. Тогда был юбилей жизни, сейчас юбилей смерти…

- Вот так вот и живем, - грустно усмехнулся Максим, - колонию спроектировал, в ней же и удавили.

Он осекся, поджав губы, ведь слово «удавили» вылетело само собой. Дураком он не слыл и мало-мальски знал о том, что самоубийцы не возвращаются, а явление Погрома – не что иное, как показательное отмщение за свою судьбу.

Его сознание молнией прострелила мысль о четырех подростках, спрятавшихся в парке. Позабыв о заведенном двигателе, он выскочил из машины и побежал к входу на территорию. Никитин взял паузу в односторонних баталиях и закурил, а отчитанный, как нашкодивший щенок майор стоял рядом с ним, оба они смотрели в сторону парка.

- Товарищ майор, товарищ полковник! – запыхаясь, подорвался к ним Максим, - дети… дети в опасности!

Никитин недобро зыркнул на него, Арсениевич, кажется, покраснел еще сильнее.

- Я тебе Колумб премию выпишу за такое открытие.

- Торопов, - прошипел майор, закончив одними губами, - пошел нахер отсюда.

- Да послушайте же! Погром это… Иван Громов! Вот он! – парень продемонстрировал им двухстраничное досье с фотографиями, - осужден в 70-м году, тогда его и удавил…и. Здесь же была тюрьма! Он ее и проектировал! Это его земля! Земля Погрома! Сергей Арсениевич, вы же видели его!

У полковника от нервного перенапряжения кадык заходил ходуном, он забыл про тлеющую сигарету и выкинул ее, когда она обожгла пальцы. Он перевел озверелый, выжидающий взгляд на майора. Тот утер взмокшее вмиг лицо, смотря на снимок и не веря своим глазам.

- Товарищ полковник… - начал было майор, но старший по званию его перебил.

- Арсениевич, если я от тебя услышу, что все это дерьмо тут устроил полтергейст, - тихо, но многозначительно заговорил Никитин, - я тебя уни-что-жу.

- Торопов, езжай домой. На завтра административный.

- Но товарищ ма…

- Никаких «но»! – взревел мужчина.

Они втроем практически синхронно вздрогнули, когда улицу огласило шипение и треск репродукторов, а следом за этим по земле прошла ощутимая, нарастающая вибрация. Помехи ушли на задний план, поскольку рупор разразился бодрой речью.

- Дорогие жители Вишнецк-Петровска и гости нашего города! Я был очень рад повидаться со всеми вами, так же благодарен всем, кто составил мне компанию. Я так и знал, что наши доблестные блюстители порядка не удержатся и заглянут ко мне. Надеюсь, вам все понравилось.

Из парка послышался приглушенный, но надрывный девичий крик, а вибрация обратилась мощным, подземным толчком.

Все постройки в парке пошатнулись, некоторые шипы на крышах надломились и с грохотом обрушились. Одна створка ворот опасно накренилась. Максим убрал смартфон и сжал кулаки, вот-вот намереваясь сорваться с места.

- Вы все еще ответите за свою тягу решать чужие судьбы и выносить приговоры. Я еще вернусь и моей экспансии вам не миновать. А сейчас… - Погром повысил голос, наверняка завершая речь, - con brio, moto, fuoco!

Рупоры замолчали, и земля содрогнулась с такой силой, что многие из присутствующих не устояли на ногах. Парк рушился прямо на глазах, уходил под землю, и Максим среди этой какофонии чудовищного разрушения снова уловил девичий вопль и сорвался с места…

- К-куда!? – выпалил Никитин, обернувшись к ОМОНу, - задержать этого имбецила, быстро!

Бойцы, недолго промешкавшись, рванули следом за сержантом…

***

Андрей сделал шаг назад, с необъяснимым трепетом и нарастающим страхом смотрел на мужчину, пусть и не мог понять, откуда тот взялся. Конечно, он не присматривался к нему, но выглядел тот в отличие от остальных вполне нормально. Обернулся на перепуганную Ксюшу, она так и стояла в ступоре, а за ее спиной двое мертвецов. Удивительно, но они послушали незнакомца и почти не шевелились. Лишь слесарь устало покачивался.

- П-послушайте, - заикнулся юноша, облизнув пересохшие от волнения губы, - мы… хотим уйти. Пожалуйста, выпустите нас…

Тело мужчины подернулось рябью, он внезапно исчез и появился рядом с Андреем, вынудив его испуганно шарахнуться и ошеломленно уставиться на уже нависающего над ним Погрома. Радужка его глаз вдруг вспыхнула ярко-красным светом, лицо исказил звериный оскал.

- Я бы оставил вас всех и собрал бы еще больше, но боюсь, - он досадно вздохнул и цыкнул, мельком покосившись на фонтан, по поверхности которого пошли мелкие трещины, - сто первый будет уже лишним.

Иван выпрямился, прошел мимо Андрея и остановился возле девчонки. Присел на корточки и взял плюшевого кролика, внимательно его осмотрел и заговорил.

- Но она останется. А ты можешь идти. Если, конечно, успеешь.

Облезлое лицо Вити скривилось в негодовании. Как это – он его отпускает!? Но он промолчал.

- Отпустите… - в слезах проскулила Ксюша, хотела сорваться к любимому, но ей на плечо легла тяжелая ладонь и ощутимо сжала, - прошу! Дайте нам уйти!

Андрей шагнул вперед, тяжело сглотнул подступивший ком и обратился к Погрому, когда по земле прошла вибрация, разразившаяся мощным, подземным толчком.

- Она тебе не нужна. Отпусти ее, забери меня! Какая тебе разница!? – повысил голос он, глянув на подругу, - отпусти…

Мужчина смерил его оценивающим взглядом, мелко покивал собственным мыслям, а затем вскинул руку с цепью, и ее конец ловко затянулся вокруг шеи Андрея, и Погром начал наматывать стальное лассо на кулак, притягивая его к себе.

- Мне без разницы, это ты правильно заметил. Слышала? Твой рыцарь сделал выбор, - Иван толкнул девчонку в спину, кинув ей вслед игрушку, Ксюша по инерции пробежала пару метров, тут же обернувшись.

Сердце бешено заколачивалось и болезненно сжималась, когда она смотрела на любимого, как он пальцами впивался в цепь, пытаясь ослабить удушающий захват, и как мужчина, расплываясь в хищной улыбке, гладил и трепал его волосы…

- Зачем, Андрей… - выдавила она из себя, захлебываясь слезами.

- Ух-ходи-и-и, - сдавленно просипел юноша.

- Эй… нет-нет! – Витя вдруг вышел вперед, подволакивая ногу, и обратил на себя внимание Погрома, - так не пойдет! Она должна остаться! Пусть оба остаются!

Он уверенно двинулся в ее сторону, а Иван, хмуро сведя брови, поднял свободную ладонь и крепко сжал пальцы. Радужка его глаз вновь вспыхнула алым переливом, а рыжий рвано вдохнул, застыв на месте. Послышался укоризненный, злобный голос.

- Кто тебе разрешал вмешиваться?

Но Витя ничего не ответил. Его затрясло, он захрипел и забулькал, а спустя секунду расплескался на земле такой же кроваво-мясной лужей, как и Стас…

Погром опустил руку, земля снова содрогнулась, и девчонка не устояла на ногах, рухнув на колени рядом с плюшевой игрушкой.

- Уходи… пожалуйста! – что есть сил просипел Андрей, чувствуя неподдельный ужас за судьбу любимой.

Первыми не выдержали ларьки, они порушились, опорожнив свое содержимое в виде чужих органов и конечностей по площади, а Ксюша, словно для нее это был укол адреналина, схватила черного кролика и со всех ног понеслась прочь к выходу. Стас из кучи осклизлой плоти протянул к ней костлявую руку.

- Пивское-е-е…

А далее, пока она бежала, Погром вещал на весь парк и за его пределы свою прощальную речь. Земля под ногами растрескалась и начала обваливаться, постройки рассыпались одна за другой, одна створка ворот обломилась и ушла в рыхлый грунт, и Ксюша сквозь душащие ее слезы увидела силуэт, кажется, полицейского…

- Быстрее! Быстрее! – закричал он, когда ей оставалось пробежать всего лишь десяток метров…

Парк прямо на глазах уходил под землю, забирая с собой все, что имелось на поверхности, и она бы не успела, но все-таки она решилась на прыжок. Последний и единственный шанс.

Она разогналась, оттолкнулась и прыгнула, когда почва под ногами разрыхлилась. Девчонка хотела зацепиться за последнюю створку ворот, но и та обломилась.

Она закричала, скользя ладонями и сдирая ногти о твердую землю за пределами парка, почти сорвалась…

Но внезапно ощутила, как ее за шкирку кто-то схватил, будто бродячего котенка. Затем Максим, решившийся на такой отчаянный шаг перевалиться через край, изо всех сил потянул ее на себя и вместе с ней отпрыгнул назад, когда за ними остановилась подоспевшая группа ОМОНа.

Сначала он зажмурился в предвкушении худшего, и осмелился открыть глаза только через минуту, при этом прижимая к себе плачущую Ксюшу, как родную дочь.

Землетрясение утихло, парк Погрома… исчез. На его территории не было ничего кроме перепаханной почвы. Ни единого следа.

- Ты… ты как? – он пригладил растрепанные, грязные волосы девчонки, бросил мимолетный взгляд на кролика, которого она не выпускала из пальцев, а когда он коснулся ее второй руки, она болезненно простонала.

Максим обернулся, через плечо глянув на бойцов, также заметив приближающихся медиков и его руководство. Осторожно встал вместе с Ксюшей, передав ее врачам.

- Аккуратнее, у нее правая рука, кажется, сломана. Я… в порядке.

Женщина фельдшер кивнула и вместе с помощником повела до смерти перепуганную девчонку к выходу с территории бывшей школы, попутно спрашивая, может ли она сама идти.

Задерживать Торопова уже никто не собирался. По крайней мере, ОМОНовцы сообщили Никитину, что тот, жертвуя собой, спас школьницу от гибели. Полковник мельком, без осуждения, но и без благодарности глянул на Максима. Однако больше его интересовало то, что произошло с парком.

Похоже, он сам начинал верить в версию сержанта…

- О-они в п-п-парке, товарищ м-майор, - заикаясь, выдавил из себя Максим.

Сергей Арсениевич помрачнел, чувствуя, как по спине скатывается капелька пота, а в висках пульсирует от подскочившего давления.

- Сколько их там? – севшим голосом спросил он, услышал неутешительную цифру в четыре персоны и продрог, выпустив изо рта клуб пара, - уходим за территорию, это уже работа ОМОНа.

С опаской оглядываясь на ворота парка, четверо направились к выходу, ежась при каждом холодном дуновении со стороны аномальной зоны, но то, что произошло дальше, заставило их замереть и насторожиться.

Воздух перед ними исказился помехами, зарябил, и непостижимым образом в нескольких метрах материализовался силуэт крупного мужчины.

- Это еще что за… - сглотнул майор, шагнув назад, и сразу переменился в лице, увидев, как сержанты направили на незнакомца пистолеты, - не стрелять! Ты кто такой!?

Он стоял, не двигаясь, и сотрудники не сразу обратили внимания на цепь в его руке, намотанную на кулак, а второй ее конец лежал на земле.

Здоровяк был облачен в серый, местами рваный полукомбинезон, справа от нагрудного кармана виднелся потертый номер 63. Под основной одеждой просматривалась старая, почти обесцвеченная тельняшка. Дополняла его образ густая борода и седые, на удивление аккуратные волосы, зачесанные назад. Ненормально свирепый взгляд карих глаз недвусмысленно намекал на то, что незваный гость не пышет радостью от этой встречи.

Максим аккуратно тронул плечо майора, зацепившись взором за самое главное. Кажется, никто кроме него этого не увидел.

- Товарищ майор… шея, - шепнул он.

Сергей Арсениевич пригляделся и оторопел, не без труда различив на шее мужчины синюшный след как от удавки или… цепи.

Верзила сделал тяжелый шаг. Лязгнула цепь, потащившись по земле. Полицейские почти синхронно отступили.

- Не двигайся! Руки за голову! – выпалил Максим, прицелившись, но незнакомец никак не отреагировал, продолжая идти, но внезапно замер, и причина на то имелась.

У выхода с территории раздался женский вопль.

- Отпустите! Там мой мальчик! Стас!!!

Правоохранители пытались ее удержать, но она вывернулась и побежала к парку. Мужчина хмуро свел брови, потерял интерес к сотрудникам, его тело зарябило… и он исчез, окончательно ошеломив полицейских.

- Стой! – вскрикнул Макс бегущей, однако она игнорировала абсолютно все, но она не могла ожидать, что врежется в ниоткуда взявшуюся преграду.

Паника, грозящаяся вылиться в ужас, не позволила ей сообразить, что что-то не так, и она подняла глаза полные отчаяния и слез на здоровяка.

- Помогите… там мой сын!

Мужчина спокойно поднял руку, положил ей на плечо, слегка потрепав, затем повел выше. Пальцы сомкнулись на нежной коже всхлипывающей женщины, и он резким, мощным рывком сломал ей шею, отпихнув ее от себя.

- Огонь!!! – закричал майор, и трое без промедлений нажали на спусковые крючки, но каждая пуля проходила сквозь него, а его тело отзывалось лишь легкой рябью, и он вновь двинулся в их сторону, - к-какого дьявола…

Верзила взмахнул цепью и нанес удар, пропахав на земле борозду, но достал только одного полицейского, и тот, еще не осознав, что с ним произошло, повалился с ног. Второй, в ужасе осмотревшись, сорвался с места и побежал прочь, но не к выходу, а наоборот… вглубь территории.

Сергей вовремя опомнился и потянул за собой Максима, и им удалось пересечь, как им показалось, безопасный рубеж, хотя по лицу мужчины можно было догадаться, что он не преследовал цель покончить со всеми. Он от чего-то не торопился…

У калитки начался гомон. Обеспокоенные гражданские так и пытались прорваться через оцепление, другие сотрудники почти все отвлеклись на то, чтобы удержать буйный народ.

- Товарищ майор, там еще двое наших осталось! Один ранен! – сбивчиво говорил Максим.

- Хватит галдеть, Торопов! – майор недобро зыркнул на сержанта, и тот притих, - знаю я, знаю! Куда этот… пропал!?

Мужчина в потрепанном комбинезоне показался в десятке метров и медленно шел в их сторону, то проявляясь, то исчезая, как мираж в пустынном мареве, вместе с тем периодически раздавался лязг цепи, волочащейся по земле.

Люди, узревшие это явление, немного успокоились и теперь с недоумением осматривали здоровяка. Макс вновь прицелился в него, но Сергей шикнул.

- Опусти пистолет, дебил. Это его только злит.

Бугай остановился у калитки, и майор на свой страх и риск приблизился, но не переступал черту.

- Погром, так полагаю? – хмыкнул Арсениевич, сопоставив надпись на вывеске с его появлением.

Названый Погром смерил майора угрюмым, бешеным взглядом.

- Не лезьте в парк, если, конечно, не хотите, чтобы я вас оборотней там и передавил. Лучше вспомните свои достижения и пеняйте на себя. У вас еще есть немного времени.

Мужчина развернулся и так же неспешно направился к парку, остановившись у стонущего от боли, лежащего на земле сержанта с перебитыми ногами. Он прошел мимо, а конец цепи обвился вокруг шеи раненого, и верзила потащил его за собой, скрывшись на территории парка…

Майор утер взмокший лоб трясущейся ладонью, глянул на подчиненного – тот пребывал в ступоре и откровенно не понимал, что предпринимать в этой ситуации. Собственно, как и его начальник.

Тем временем, через оцепление беспрепятственно прошел крупный мужчина в сером костюме, и у майора подкосились ноги, стоило ему увидеть, а тем более услышать строгий, требовательный голос.

- Арсениевич, какого х… - полковник не договорил, все его возмущения и недовольства смыло волной недоумения и шока, когда его взгляд приковался к телу женщины на территории бывшей школы, - а вот с этого момента потрудись внятно объяснить то, что здесь произошло…

***

Ребята, только забежав в парк, хотели сразу ринуться вглубь со всех ног, но в итоге сошли с тропы и остановились, скрывшись за одним из домиков.

Витя шикнул, аккуратно выглянул из укрытия, заметив столпотворение полицейских у ворот, и вернулся, прижавшись спиной к холодному дереву и покосившись на друга.

- С чего ты взял, что они в парк не пойдут?

Андрей растерянно огляделся, пожал плечами.

- Догадался.

- Догадался!? – взвился рыжий, шагнул к нему и пихнул в грудь, - ты совсем что ли ахерел? Нам твои догадки могут очень дорого обойтись, догадливый, сука! Если нас из сборной выкинут…

- А ты че быкуешь на меня теперь? Вы сами хотели со Стасом парк посмотреть, вот, - юноша сделал пригласительный жест вглубь, - смотрите.

- Нормально хотели посмотреть, по-тихому, без палева, а не кучу ментов на хвост посадить! – продолжал распаляться Витя, и никто из них в перебранке не обратил внимания на лязг ворот, поскольку длился он куда меньше, чем ругань ребят.

Остудила их пыл Ксюша, вовремя вклинившись между ними, и положила ладони им на грудь, ненавязчиво отпихнув их друг от друга.

- Хватит уже, а! Столько не виделись и как собаки уже лаетесь.

Она не нашла, что еще добавить, да и не нужно было. Витя, почувствовав ее касание, вдруг успокоился, но почти сразу же они услышали вдали женский вопль, испуганно переглянувшись. Рыжий снова украдкой выглянул, присмотревшись, и обернулся на здоровяка.

- Мля-я-я, Стасян… там твоя мама сюда рвется…

- Я труп. Давайте свалим подальше, да где-нибудь в другом месте вынырнем! Тут заборы-то, и не такие перепрыгивали! Пойдемте, а!

Возражений ни у кого не нашлось. Идти на выход и сдаваться полиции, мало кому хотелось. Андрея ждал настоящий разнос от матери, у Стаса она уже тут как тут, Витя боялся административной ответственности, того, что его попрут из команды, и отца. Но даже он не мог ответить себе на вопрос, последний или предпоследний пункт доводил его до дрожи в коленях. Ксюша не хотела портить напускную репутацию прилежной девочки, да и клеймо хулиганки ей было ни к чему.

Сначала они, воровато озираясь, перебежками преодолевали расстояние от одного домика к другому, затем, когда они достаточно удалились от выхода, вышли на тропу и пошли уже спокойнее, озадаченно обозревая округу. Андрей, держа подругу за руку, покосился на обеспокоенного Стаса и ухмыльнулся, задав волнующий его вопрос.

- А откуда она узнала, что ты здесь? Унюхала что ли?

Здоровяк нахмурился и по итогу отмахнулся, а за него ответил рыжий.

- Че она, не знает своего раздолбая что ли?

Андрей задумался и про себя согласился. Даже его мать весь день изводила себя и его нескончаемыми истериками. Чувствовала, что сын туда пойдет и как видно не ошиблась.

Тропа привела их к большой площади с грязным, высохшим или ни разу не использованным фонтаном. По левую руку ребята увидели четыре притененных, старых ларька, а справа громоздилось, судя по всему, какое-то главное строение во всем парке с винтажным, деревянным крыльцом.

Правда, настил и перилла потемнели и растрескались от времени. В принципе, как и все вокруг. Они уже давно обратили внимание на то, что здесь ненормально холодно и темно. Фонари имелись, гирлянды тоже, но они не работали, не давали даже капли света.

Словно бы в ответ на их мысли на центральной площади разом вспыхнули все осветительные приборы, и ребятам в глаза ударило непривычно яркое, слепящее зарево. Фонари, казалось, хотели прожечь их насквозь.

Над козырьками ларьков так же зажглись старые лампы накаливания, озарив содержимое на открытых прилавках. Первый туда посмотрел Стас, слегка пихнув рыжего в плечо.

- Зырьте… кажется, мы не зря сюда пришли.

Они не верящими взглядами вперились на открывшийся ассортимент. В первом ларьке имелись самые разные конфеты, начиная от простых шипучек, заканчивая красивыми, заполненными коробками Рафаэлло. Во втором они увидели кое-что интереснее, а именно – кириешки, чипсы, кальмары… в общем, вся закуска на любой вкус и цвет. Третий ларек пестрел изобилием напитков, в числе коих были энергетики, заметив которые, Ксюша сглотнула подступившую слюну. Она бы сейчас с удовольствием сделала вожделенный глоточек Ред-булла, ее любимого… такого дорогого, сейчас такого доступного, но по-прежнему запретного. Сердце…

Последний ларек мог похвастаться кое-чем более интересным для ребят, а именно – алкоголь и сигареты.

Девчонка отвлеклась от лицезрения этой страшно манящей картины и в свете фонарей осмотрела площадь, а также прилегающую к ней территорию с редкими, мертвыми деревьями без единого листика. Еще по пути сюда она думала – показалось? Плохо видит? Но нет, сейчас-то все прекрасно различимо.

- Надо… уходить отсюда, - нервно отозвалась она, когда Витя и Стас шагнули к ларькам, - слышите!?

Андрей тоже хотел пойти к бесплатным угощениям, но на его порыв девчонка дернула его за руку, сжав ее с такой силой, что у нее побелели пальцы.

Двое обернулись, и рыжий глумливо хмыкнул.

- Че ты ссышь? Мы уже пришли куда надо. Щас наберем халявы и двинем.

- Ксю, что случилось? – не понимая перемену ее настроения, мягко поинтересовался Андрей, с завистью косясь на ларьки.

- Вы идиоты что ли!? – взвизгнула Ксения, а ее дыхание заметно участилось, - здесь школа была! Огромная, мать ее, двухэтажная школа! Глаза разуйте, где тут хоть один кусок бетона? Стекла, обломки парт… люди, в конце концов, которые не успели сбежать!? Где завалы!? Здесь же… ничего нет!

Здоровяк и Витя потупили взгляды, а Андрей с приоткрытым ртом огляделся. Действительно… пусто. Будто и не было никакой школы.

Площадь огласил треск и шипение рупора на одном из столбов, приковав к себе внимание ребят, и вдруг из него послышался довольно бодрый голос, заставивший их дернуться и шарахнуться.

- Бу! Испугались? Не бойтесь, я друг! Я вас не обижу!

Взяв короткую паузу, он наигранно расхохотался.

- Прекрасная компания! Пусть один и лишний. Вы мне нравитесь, ребятушки! Добро пожаловать в парк Погрома, то есть в мой парк. Вы видите все эти угощения? Они вас тоже видят. Сегодня все за мой счет, то есть для вас абсолютно бесплатно, мои дорогие детишки. Полагаю, конфеты и прочие сладости вам не интересны, вы ведь уже считаете себя взрослыми? Специально для вас есть четвертый ларек, и весь его ассортимент к вашим услугам. Налетайте, хорошие мои, но не жадничайте! А самый главный приз вас ждет в доме танцующих теней! Да-да, именно то здание по правую руку от вас. Развлекайтесь!

Треск и шипение стихло, репродуктор замолчал…

Витя осмотрел здание с крыльцом, безразлично пожал плечами и двинулся к ларьку, позвав за собой здоровяка.

- Андрей… давай уйдем, мне страшно, - умоляюще выдавила из себя Ксюша, но юноша боролся с собой до последнего, уйти без друзей он не мог, но в то же время хотелось прямо сейчас со всех ног рвануть обратно, пусть хоть в лапы полицейским.

Мысль о происхождении всего содержимого прилавков справедливо насторожила, ведь даже многие из сигарет уже давно не продаются, и он вспомнил про свою наполовину полную полторашку, которую сжимал онемевшими пальцами.

- П-пацаны, у меня есть пивас. Пойдем отсюда, в круглосуточный зайдем, я еще поставлю.

- Сам давись мочой своей Окской, тут ништяки поинтереснее будут, Стасян, захвати Принглз, во-он те, - Витя в предвкушении взял ноль пять «GUINNESS», открыл и сделал первый глоток, шумно и с удовольствием выдохнув, - о-о-о-о… вот это пивское!

Стас подскочил к нему уже со вскрытой пачкой чипсов, без раздумий подхватил такую же бутылку пива, пока его друг распечатывал сигареты, а когда достал одну штуку, без промедлений закурил и сделал первую затяжку.

- О-о-о… ка-а-айф. Андрюха, иди, попробуй. Узнаешь хоть, что такое настоящий пивас.

Острая боль прошила Андрея с головы до пят, когда Ксюша ущипнула его за руку. Желание сделать шаг отпало так же быстро, как и зародилось.

- Д-да нет, не хочется.

- Ну и пей дальше свою ссанину, - отмахнулся рыжий, и они со Стасом отвернулись, налегая на закуски и алкоголь с нездоровым азартом.

Первые окурки и пустые сосуды полетели на землю, здоровяк буквально сгребал вредную пищу, разделяя ее с другом, пока в один момент они не начали спорить, кому и что съесть или выпить, причем молча, без всяких слов или криков, обходилось лишь маханием руками и отбиранием облюбованной пачки или бутылки. Андрей, смотря на это, скептически выгнул одну бровь.

- Вы че, из голодного края пришли что ли? Наберите уже, да пойдем! Сами хотели!

Ответом ему стал непрекращающийся хруст чипсов и мерзкое, жадное чавканье, ставшее вдруг каким-то влажным…

- Ч-что с ними? – голос девчонки дрогнул, а глаза испуганно расширились.

Свет на площади замерцал, и в момент, когда все вокруг погрузилось во тьму, ей или показалось, или…

- Что они е-едят?

Андрей аккуратно отстранился от подруги, шикнул ей, а сам медленно направился к друзьям, пружиня шаг. Он остановился в паре метров от них, подав голос.

- Ребят, вы… чего?

Не прекращая чавкать и натужно сопеть, двое медленно обернулись, лампы вновь замерцали и погасли окончательно, и Андрей шарахнулся, с трудом сдержав крик ужаса и рвотный позыв. Они ели и пили… только никакого пива и закусок в помине не было. Все их руки, пальцы и лица измазаны в крови и желчи, они обгладывали конечности, коими были забиты все четыре ларька без исключения.

Витя взял вырванный глаз с нервным окончанием, и как ни в чем не бывало, отправил его в рот, раздавив зубами с громким, влажным хрустом, совсем не обращая внимания на то, как по губам и подбородку потекла белесая слизь.

Стас, с блаженным видом сжимая пальцами блестящий, испачканный, судя по всему желудок, прогрыз его и присосался, с жадностью опорожняя в свою глотку соки и возможно не до конца переваренную еду, куски которой буграми выпирали вместе с кадыком.

Юноша таки услышал плеск. Это Ксюша еле успела отвернуться, как ее обильно стошнило от лицезрения мерзкой картины.

Он глянул на девчонку через плечо, но когда снова обернулся, вскрикнул и шарахнулся назад – перед ним стоял Витя, по куриному склонив голову набок. Он блаженно выдохнул, обдав Андрея гнилостным, тухлым дыханием и поднял раскрытую ладонь, с которой свисала оборванная кишка, и заговорил еще более гнусавым, страшным и хриплым голосом.

- Хлебни пивского, дружище-е-е…

Тормоза сорвало в эту же секунду, он толкнул парнишку и побежал прочь к выходу, подхватив под руку Ксюшу.

- Бежим, бежим! Потом проблюешься!

Девчонка уже на бегу утерла губы, они неслись со всех ног по тропе, не обращая внимания на мелькающие с двух сторон домики, также они не знали, как быстро их настигнут преследователи, если, конечно, они за ними побегут.

Однако им пришлось остановиться, да так, что они по инерции проскользили ногами по земле и застыли восковыми статуями, словно увидели перед собой хищного зверя, пока что еще спокойного, но уже обратившего на них внимание. Но никакого хищника там не было.

Практически у последних строений, спиной к ним стоял крупный мужчина в спецодежде, кажется, слесаря из домоуправления. Под лопатками виднелась сквозная рана, как от лома или… шипа, а его форма от пояса и ниже пропиталась бурой жижей, местами была рваной, но Ксюша заострила взгляд кое на чем другом. Она подергала юношу за рукав и нервно ткнула пальцем, указав на руку мужчины, который, словно по наитию начал медленно поворачиваться, пока не встал к ним передом.

Андрей пропитался первобытным, невиданным ранее страхом, осматривая его физиономию, украшенную глубокими рассечениями, посеревшую, растрескавшуюся кожу, а также его глаза… точнее зияющие чернотой провалы вместо них. Девчонку по-прежнему больше пугало то, что он держал в руке.

Мужчина потянул носом воздух и, прихрамывая, двинулся к ребятам, удерживая в руке большую, угловую шлифмашину с заряженным отрезным диском, провод от которой бесхозно тащился по земле…

Он заговорил сиплым, умоляющим голосом, а изо рта непрерывной струей полилась густая кровь.

- Они кажется… съели-и-и мои глаза. Вы… не видели мои глаза-а?

Андрей медленно попятился вместе с девчонкой, тяжело и шумно сглотнул.

- Да че ты все в эту болгарку тычешь… она же не подключена, - сам не зная, кого больше пытался успокоить, прошептал он.

Лицо слесаря вдруг исказила ядовитая ухмылка, и он поднял инструмент, нажал на кнопку, и диск в секунду набрал бешеные обороты даже несмотря на висящую в воздухе вилку, на нее и уставился Андрей, медленно подняв глаза на болгарку.

- Да ты сука издеваешься…

Ксюша до одури боялась подобных вещей, и она не сдержалась, закричав во все горло. Ее вопль вывел юношу из кратковременного ступора, и они с завидным проворством развернулись, но так и не побежали, вытаращившись на уже изуродованных друзей. Кожа, как плавящийся воск стекала вниз, и на землю падали кровавые шлепки.

Стас протянул раскрытую, таящую ладонь, пусть в ней ничего и не было.

- Ты так и не попробовал, Андрюха… но у меня осталось еще, можешь с пальчиков слизать…

- Г-господи, Андрей… вытащи нас отсюда, - всхлипывая, взмолилась девчонка.

Невзирая на переполняющий все существо страх, юноша не потерял самоконтроль, глянул влево, вправо, повернулся к приближающемуся слесарю и зашептал Ксюше.

- Уходи влево, я догоню. Ничего не бойся и беги к забору, поняла?

Она судорожно покивала и, с трудом отпустив его ладонь, сорвалась с места и вскоре скрылась за постройками. Андрей, проводив ее взглядом, через плечо глянул на друзей и заметил, что Витя повернул голову в ее сторону, сделав первый шаг с тропы.

- Можешь за ней бегать, сколько хочешь, только она все равно придет ко мне. Или ты забыл?

На удивление, его слова возымели эффект. Рыжий застыл, посмотрел на друга, а его и без того изуродованное лицо исказила гневная гримаса. Значит, они еще не до конца изменились…

Незримое давление между тем возрастало, Стас подходил к нему с одной стороны, а слесарь с визжащей болгаркой - с другой.

Он почувствовал себя матадором, впервые вышедшим на сцену или словно первый раз севшим за руль, не имея ни малейшего опыта. Хотя в тех ситуациях он бы так не нервничал. Счет шел на секунды, и Андрей дождался…

Мужчина, сократив расстояние, вскинул болгарку и сделал рывок, а юноша в это же мгновение прыгнул в бок, упал и несколько раз перекатился по земле, а ревущий диск вгрызся в череп Стаса и практически сразу располовинил мягкую, податливую плоть и кости до самой шеи. На стоящего за его спиной Витю брызнуло кровью, ошметки плоти и костяная крошка разлетались в разные стороны на манер праздничного конфетти.

Андрей вскочил на ноги, а слесарь отжал кнопку и шагнул назад. Инструмент затих, вымазанный отрезной диск остановился, а здоровяк задергался в конвульсиях и рухнул оземь бездыханным телом, продолжая таять, как медуза под палящим солнцем…

Юноша победоносно дернул рукой, не сдержав злорадного оскала, но осекся в следующую секунду, столкнувшись взглядом с разъяренным и абсолютно спятившим Витей.

Скривив губы и дернув плечами, будто извиняясь, он развернулся и изо всех ног припустил за Ксюшей, петляя между домиками, а когда те закончились, оставшийся путь до забора он вилял между деревьями точно испуганный уж, лишь бы мало-мальски запутать след, выиграть время.

Подругу он нашел как раз у забора и не одну. По ту сторону он увидел правоохранителя, осматривающего высокую, винтажную преграду.

- Ксю…

- Я ему все рассказала! – перебила его девчонка, - у входа тоже что-то случилось, он все знает и сейчас он нас вытащит!

Юноша притих, а полицейский, ухватившись за прутья, начал взбираться.

- Спокойно, молодежь! Не знаю, че здесь происходит, но тут небезопасно! Сейчас подсадим вас и перебросим на светлую сторону. Печеньки тут не раздают, но звездюлей вы получите знатных.

Андрей был согласен на что угодно, даже на истерики фанатичной матери, лишь бы выбраться из этого проклятого парка.

Мужчина вскарабкался, почти перевалившись через забор, оказавшийся весьма высоким, больше двух метров, и взял короткую паузу.

- Он же не был таким большим, - пустым голосом скандировал Андрей.

- Ну и высотища, - подтвердил полицейский, вытянул шею, и вдруг прут прямо под ним аномально быстро удлинился, выстрелив копьем, острие коего показалось из его темечка …

Он закатил глаза в приступе острой боли, свалился и распластался на земле, изредка подергиваясь…

Пронзивший его голову штырь непостижимым образом втянулся обратно, сравнявшись с другими элементами забора и как бы намекая, что данный выход им заказан.

Ксюша снова закричала, но Андрей сгреб ее в охапку и зажал ей рот ладонью.

- Тихо ты! Заткнись!

Девчонка сдавленно промычала, но затем замолкла, и повисшую тишину нарушили лишь отдаленные шаги, визг включившейся болгарки и искаженный, озлобленный голос Вити, эхом разлетающийся словно по всему парку.

- Андрюха, а ты далеко ли собрался? За базар тебе придется ответить, как и за Стасяна.

Он отпрянул от подруги, а та вопросительно на него уставилась. Андрей пожал плечами и провел пальцем по шее, недвусмысленно намекая, что случилось со здоровяком. Затем он прикинул маршрут и жестами объяснил Ксюше, как они сначала проберутся вглубь парка, выйдут на площадь с фонтаном и уже оттуда, запутав след, со всех ног припустят к выходу. Они осторожно двинулись вдоль забора, короткими перебежками перемещались от одного дерева к другому. Витя тем временем не унимался.

- Ты можешь сколько угодно бегать, но от себя не убежишь, - Андрей в ответ на это хмуро свел брови, но не останавливался, - ты решил меня уколоть? Что ж, у тебя получилось, козлина. Ксюха! А тебе какого, когда тебя использовали как отвлекающий маневр?

Девчонка будто получила удар током, но встать на месте ей не позволил юноша, однако она не удержалась и спросила.

- О чем он говорит?

Ответом снова стал голос рыжего.

- Будто ты сама не знаешь. Или забыла, как я перед тобой на задних лапках бегал? Но в итоге ты все равно досталась ему, но ты моя! Я тебя давненько застолбил!

Они почти вышли на площадь с фонтаном, но Ксюша, застыв столбом, грубо отдернула руку, вобрав в грудь побольше воздуха.

- Это с чего я твоя!? В школе ты всегда был самым отбитым, а не красивым и обаятельным!

- Ксюш, пойдем, - шикнул Андрей, собираясь снова взять ее ладонь, но она шагнула назад, - Ксюша!

- Тебя никогда не волновало мнение девушки! Все, кто с тобой встречался, делали это из страха или личной выгоды. И ни одной, слышишь! Ни одной ты не был симпатичен. Так что пошел ты! А Андрея я выбрала сама и никто меня не заставлял!

Повисла тишина, даже шаги затихли. Андрея, конечно, тронули ее слова, но время поджимало, и ее откровенные баталии с Витей совсем были не по плану.

- Валим отсюда! – рявкнул он, все-таки ухватил ее за руку и вместе с ней рванул через площадь.

Но ему так же, как в прошлый раз перед слесарем, пришлось затормозить, поскольку дорогу ему преграждал… Стас.

Точнее то, во что он превратился. Посреди тропы лежала уродливая, осклизлая, булькающая, будто кипящая куча плоти с вкраплениями рваной одежды.

Юноша застыл, тяжело сглотнул, сдерживая рвотный позыв, и в этом месиве с трудом различалил физиономия Стаса, у которой вдруг распахнулись глаза, раскрылся рот, и он обратился к другу.

- Андрюха-а-а… попробуй пивское… на пальчиках осталось, - из кучи показалось запястье, оттопырившее облезшие, окутанные слизью расплавленной плоти пальцы.

У юноши дернулся глаз, он шагнул назад, вместе с ним и подруга, но она тут же закричала, потому что сзади ее обхватили две тощие, но довольно сильные руки и так рванули назад, что у нее из рюкзака выпал плюшевый кролик. Андрей обернулся, в ужасе уставившись на Ксюшу, которую удерживал Витя, устроившись подбородком на ее плече, куда стекала тающая кожа с его лица. За его спиной остановился мужчина с болгаркой, удерживая ту двумя руками.

- Ксюша-а-а. Не бойся, мы скоро будем вместе… ты в этом парке юбиляр, - ласково произнес рыжий, поцеловав ее в щеку, на коей и оставил алые, отслоившиеся от губ лоскуты.

Девчонка изо всех сил пыталась вырваться, а после такого контакта ее чуть ли не стошнило.

- Не трогай ее, урод! – вскрикнул Андрей, дернулся вперед, но слесарь, поравнявшись с рыжим, нажал кнопку, и шлифмашина взревела, а диск набрал бешеные обороты, как бы намекая, - отпусти ее…

- А с чего бы вдруг? – осклабился почти оголенной челюстью Витя, - хозяин скоро закрывает парк, а я останусь с ней и как следует, позабочусь…

Юноша не знал, что предпринять в данной ситуации. Страх за любимую и паника настолько окутали его, что он готов был бросаться даже на слесаря, и плевать. Будь, что будет…

За спиной послышался какой-то странный звук, на который он не обратил внимания, но мужчина отжал кнопку, болгарка затихла. Он отступил, а Витя, пусть и потерял человеческое лицо, явно озадачился.

- Отойди от девочки, - раздался громогласный голос за спиной Андрея, и рыжий немедля отпустил ее.

Юноша медленно обернулся, увидев перед собой высокого мужчину в сером полукомбинезоне поверх тельняшки и с густой бородой…

Едва завидев его, из толпы юрко выпорхнула невысокая девчонка и сразу ринулась к нему, вперив в него испуганный взгляд. Она чуть не сшибла Андрея с ног, крепко в него вцепившись, а он, застыв на месте и слыша ее ласковый, дрожащий голосок, невольно улыбнулся. Ксюша… его яркий лучик в унылой, скандальной рутине. Даже несмотря на то, что брюнетка.

- Андрюш! Господи, я так испугалась! Ты почему трубку не берешь!?

Она прижималась к нему, а он ненадолго выпал из реальности, вдохнув аромат ее смоляных волос, пахнущих чем-то сладковатым и прекрасным.

Стараясь не забываться, он поцеловал любимую в губы и отпрянул.

- У меня беззвук, Ксень, - в подтверждение своих слов он достал из кармана брюк смартфон, но не стал показывать ей экран, увидев входящий вызов от матери, и убрал гаджет обратно.

- Ты у Сашки был? – она хмуро свела брови, уловив от него свежий, алкогольный дух, но затем сочувственно спросила, - с мамой поругался?

- Как, поругался… - он беззлобно хмыкнул, покачав головой, - снова всю адскую иерархию возглавил и подчинился шепоту Сатаны. Все как всегда. А что случилось? Откуда столько раненых? Меня ведь не глючит?

Ксюша взяла его за руку и потянула за собой ближе к толпе, где кончались деревья, растущие вдоль забора, ограждающего школу, только у самого входа и на расстоянии пяти метров, как по правую, так и по левую руку был свободный обзор.

Когда он увидел сквозь поредевшие ветки и листья очертания, должные быть учебным заведением, внутри забрезжило неприятное чувство, усилившееся в разы, как только Андрей уставился впереди себя ошалелым взглядом.

Школы… не было. На ее месте раскинулся целый парк, так же огражденный железным забором. Получалась территория внутри территории. Единственное, что напоминало о некогда существовавшем здании, это крупные обломки и мелкое крошево бетона за пределами невесть откуда взявшегося периметра.

Юноша с тупым изумлением таращился на многочисленные домики с шипастыми крышами, а на мысль, что это именно парк, натолкнули развешанные от одной постройки к другой гирлянды, флажки, создающие праздничную атмосферу. И ей вроде должно вызывать на лицах улыбку в предвкушении хорошего отдыха, если бы все это архитектурное, отталкивающее уродство не вырвалось из-под земли среди белого дня.

Юноша продрог от явственного осознания – так не бывает.

Он не имел степени по физике, но она и не нужна, чтобы понять одну простую вещь – закопанный парк так и останется под землей и никакая сила не вытолкнет его наружу в целости и сохранности, замесив при этом целую школу.

Лицезрение этой ненормальной, неправильной картины заставило его задать резонный вопрос.

- Это… каким нахер образом!?

Мысль о том, что не нужно идти в школу, ожидаемо не грела, как и палящее солнце, и Андрей почувствовал непривычно холодное дуновение со стороны парка, а подкрепилось оно липким страхом, который обуял все существо юноши, стоило ему заметить на кусках бетона кровавые разводы, и… кажется, что-то плотное, неужели останки…?

Он отвел взгляд, обратив внимание на не менее озадаченную и перепуганную девчонку, и заострился на торчащей из ее рюкзачка мордашке черного, игрушечного кролика с забавными, стоячими ушами. Надо же, все с собой таскает этот пылесборник. Хотя этот пылесборник он ей сам и подарил, пусть и миновал уже не один год их отношений.

Гомон толпы тем временем тише не становился. Среди ругани, причитаний и болезненных стонов раненых не удавалось вычленить ничего разборчивого. Никто и ничего не понимал, это Андрей осознал, двинувшись к входу на территорию, поддетый желанием посмотреть на парк поближе, но осекся. У калитки стояли двое полицейских, не решаясь сделать и шага. Вид у них был озадаченный, ситуация явно нештатная. Еще один дуэт сотрудников ходил среди людей, в основном опрашивая до смерти перепуганных ребят, кому посчастливилось сбежать до обрушения школы. Многие молчали, тараща бараньи глаза, кто-то заикался, с трудом связывая слова.

У дороги, неподалеку от машины ППС с визгом колес остановился другой автомобиль, откуда выбежали двое, мужчина и женщина. Бегло осмотрели толпу, поспрашивали что-то у школьников и, бросив ошалелые взгляды на территорию, ломанулись туда, но не были допущены вовремя спохватившимися полицейскими.

- Туда нельзя!

- Кто сказал!? – средней комплекции мужчина попытался прорваться, но сотрудники отпихнули его, а один из них достал резиновую дубинку, - там наш сын!

- И че теперь? Хочешь к нему отправится? – подойдя вплотную к беспокойному отцу, угрожающе хмыкнул правоохранитель, указав на парк, - нет больше школы, кто успел – тот успел.

- Как вы можете так говорить!? – в слезах выпалила женщина.

- А как тут иначе скажешь? Мы все понимаем, но пустить туда никого не можем. Неизвестно, что там еще произойдет. Нужные люди уже едут, и пока ситуация не прояснится, никто и шага не сделает за эту калитку!

Андрей достал телефон и удивился настойчивости матери, но все-таки принял вызов.

«Андрей! Слышишь? Ты где!?» - сразу послышался ее взволнованный голос.

- У школы. Тут что-то случилось, сложно объяснить.

«Немедленно возвращайся домой, мне Сергеевы и Абашкины уже позвонили, там опасно! Слышишь меня? Быстро домой!»

- Понял я, понял, - буркнул юноша и сбросил звонок, убрав смартфон и, заметив еще несколько мчащихся машин, вздохнул, взяв Ксюшу за руку, - пойдем отсюда, тут такой гвалт сейчас начнется. Провожу тебя.

Девчонка сжала его ладонь, податливо двинувшись с ним в обратном направлении. Сама хотела уйти…

Одним из автомобилей, остановившихся у территории, оказалась черная Тойота Камри. Из салона вышел мужчина пятидесяти лет в штатском, подошел к полицейским, стоящим у калитки, те сразу ему козырнули.

- Здравия желаю, товарищ м…

Тот отмахнулся, вперив бездумный, не верящий взгляд в парк. Мельком осмотрел вывеску над двойными, широкими, винтажными воротами с надписью «Парк Погрома». Прозвучал его пустой, сдавленный голос.

- К-как давно?

- Чуть больше, чем полчаса, товарищ майор.

Он осмотрел не прекращающих галдеть людей, сопоставил их количество с вымазанными в крови кусками бетона, раскрошенными стеклами, кусками рам и прочим строительным мусором.

- Сколько там людей было?

- Мы опросили учителей, по предварительным данным около сотни человек… не успели.

Майор, выслушав, до боли сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу до тех пор, пока не побелели пальцы, затем саданул по калитке, тихо выругавшись.

- Сука… твою-то мать… - прохрипел мужчина, протерев лицо ладонью и потянувшись в карман брюк за смартфоном, - придется с Москвой связываться…

Он только успел достать телефон, как на территории послышалось странное, нарастающее шипение и непонятный треск, как во время настройки старого радиооборудования.

Майор покрутил головой, в итоге уставившись на ворота парка, где заметил под вывеской старый, облезший рупор. Такие были по всему городу, остались еще с незапамятных времен СССР. Не работали, но имелись.

Как оказалось, звук исходил именно от громкоговорителя, следом за ним включились и остальные, и люди недоуменно втянули головы в плечи, глянув вверх, на висящие на столбах репродукторы, а спустя полминуты улицу огласил громогласный, искаженный помехами голос, изредка обрывающийся.

- Мальчишки и девчонки, а та-а-ак же их роди-и-ители! Я приветствую всех жителей Вишнецк-Петровска и гостей нашего города!

- Это кто говорит? – полицейский удивленно поднял брови, а майор шикнул ему.

- Тихо! – мужчина от чего-то выглядел настороженным, даже напуганным, - ни звука.

Сотрудники беспрекословно послушали старшего по званию, остался лишь гомон гражданских лиц. Рупор снова разразился ободряющей, торжественной речью.

- Сегодня поистине знаменательная дата, и сегодня я объявляю свой парк открытым для всех прекрасных детишек! Забудьте об учебе, кому она нужна в такой беззаботный, теплый майский день? Лучше загляните в гости к старику Погрому, для вас подготовлены самые вкусные угощения и самые захватывающие аттракционы! Даю свое слово, никто не останется равнодушным и не уйдет обиженным. Действует только одно правило – с взрослыми нельзя. В противном случае… хотя, чего я рассказываю? Вы же, оборотни в погонах, никогда и никого не слушали и были далеки от голоса разума, считая, что вы – вершители судеб и решаете, кому жить, а кому нет. Сегодня мы сыграем в другую игру.

Голос затих, а следом за ним треск и шипение громкоговорителя.

Люди словно не придали значения его словам или вовсе не слушали, а майор, озадаченно почесав затылок, почувствовал себя крайне неуютно, глядя на парк. И чем дольше он смотрел на эти постройки на его территории, тем сильнее нарастало необъяснимое чувство тревоги. Создавалось отталкивающее впечатление, что это сооружение не возникло просто так, из-под земли, как утверждают свидетели, а было где-то в другом месте, недоступном для чужих глаз. Или прямо здесь, затаилось на долгие годы в терпеливом ожидании добычи. Еще он заметил одну странность – в парке было темно. Будто солнечный свет огибал шипастые крыши и выплескивался прочь, не желая даже притрагиваться к этим землям, или наоборот бесследно растворялся.

Мужчина отвернулся, нервно перебирая пальцами в сжатых, вспотевших кулаках, долго думал, что же делать в этой ситуации, как поступить? А самое главное, кто с ними разговаривал? Майор оглядел старые рупоры, обратился к полицейским.

- Слушайте, а эти штуки давно ли работать снова начали?

- Н-никак нет, - пожал плечами один из сотрудников, задрав голову, - насколько я знаю, в городе есть радиобашня, и если идет вещание, то только оттуда. На них же питание даже не идет…

Парень удивленно поднял брови и потупил взгляд, словно только сейчас осознал, что трансляция шла через неподключенный репродуктор.

- А… как?

- В том-то и дело, - отрезал майор, достал телефон, выбрал номер и приложил трубку к уху, ожидая ответа, который последовал спустя минуту, - здравия желаю, товарищ полковник. Ситуация у школы внештатная, я не могу ничего предпринять.

«В курсе я, скоро приеду. Ничего там не трогать, гражданских разогнать, и не дай Бог, Арсениевич, хоть муха туда проскочит, понял!? Головой отвечаешь!»

- Так точно, - отчеканил мужчина, услышав короткие гудки.

Через минуту приехали еще две патрульные машины, и когда полицейские сгрудились вокруг майора, он отдал приказ.

- Гражданских нахер отсюда, занять периметр, никого не впускать и не вы… - он осекся и нервно хмыкнул, - впрочем, оттуда уже никто не выйдет… выполнять.

***

Весь оставшийся день Андрей провел под настоящим моральным прессом, двигателем коего являлась его мама. Когда она услышала от других родителей о невесть откуда взявшемся парке и увидела фотографии, отправленные в беседу, ее как подменили. Почему-то она была уверена, что он обязательно туда пойдет и с ним что-нибудь случится, и ее переживания, а также факт того, что он не брал трубку поначалу, к вечеру довели ее до истерики и, как итог, до повышенного давления и причитаний со страдальческим видом лежа на диване.

- Свинья… в могилу мать свести хочешь, неблагодарный… это Сатана тебе шепчет, в парк этот зазывает…

Уже собранный, одетый в темную водолазку и брюки юноша, надевая носки, не выдержал безосновательных обвинений и вспылил в ответ.

- Да кто меня зазывает!? Надоела ты уже! Я о нем забыть не могу только потому, что ты талдычишь весь день об этом парке!

Женщина чуть ли не задохнулась от возмущения, но глаза ее вдруг влажно блеснули, и она протянула к нему руку.

- Не ходи никуда, сынок… останься дома, прошу тебя. Не ходи, Андрюша. Останься с мамой…

- Меня Ксюша ждет! Девушка моя!

У него даже не имелось мысли подойти к ней. Он только сходил на кухню, взял из выдвижного ящика глицин, налил стакан воды, поставил его около дивана, пусть и хотелось вылить ей в лицо, а блистер бросил рядом с ней. Хотел пойти в коридор, но она вдруг ухватила его за запястье.

- Андрей! Останься дома!

Но он лишь грубо одернул руку и быстрым шагом двинулся в коридор, шикнув.

- Идиотка.

Натянул кроссовки, открыл дверь и захлопнул ее за собой, дернул ручку вверх, закрыв китайский замок, и направился вниз по лестнице.

На площадке между вторым и первым этажом его уже ждала Ксюша. Она понимала, что он мог дома выслушивать, поэтому особо не наседала с расспросами и не обиделась на то, что он не поцеловал ее в знак приветствия. Они вернулись в подъезд спустя двадцать минут с двумя полуторалитровыми бутылками пива. Общались на отстраненные темы, сидя на ступеньках и изредка поднимаясь, пропуская людей.

Градус в крови со временем возрастал, настроение сменилось нейтральным, а затем стало постепенно подниматься в компании любвеобильной девчонки. Довольно часто они прерывались на нетерпеливые поцелуи.

Дело это было молодое, а для Андрея еще и хоть какая-то отрада после морального прессинга от матери.

С трудом оторвавшись от ее теплых, влажных и бархатных губ, юноша сделал несколько глотков пенного, положив голову ей на плечо.

- Ксень.

- Да, хороший мой? – мгновенно отреагировала она, облизнулась и приобняла его, пригладив каштановые волосы.

- Я на лето работу нашел, деньги буду откладывать, а как мне восемнадцать стукнет, сразу сниму квартиру. Костьми лягу, но свалю от этой ненормальной. Будешь жить со мной, Ксюш? Я без тебя не смогу.

Девчонка, слыша серьезные, практически железные ноты в его голосе понимала, он настроен серьезно. Но если ему восемнадцать будет через три года, ей только к этому времени приблизится семнадцать. Однако она не хотела его сейчас как-то огорчать или обременять проблемами в плане родительского одобрения и прочих бытовых мелочей. Поэтому она поцеловала его в макушку и чуть ли не промурлыкала.

- Спрашиваешь, Андрюш? Конечно!

Он поднял голову и улыбнулся, глядя ей в глаза, и потянулся, слившись с ней в чувственном, благодарном поцелуе, но в это время дверь подъезда с грохотом распахнулась, что означало только одно – открыли не ключом, а рывком. Очевидный минус расположения слабого магнита сверху двери.

Гомон поднимающихся пацанов юноша распознал быстро, поскольку догадывался, кто это мог быть, и вот на площадке остановились двое. Витя и Стас, и последний, как только Андрей оторвал зад от ступеньки, усмехнулся и примирительно махнул рукой.

- Ну, ты как всегда, Андрюха! Здарова!

Он поручкался и обнялся с ними по очереди, цыкнув.

- Еще бы неделю ваши рожи не видел. Как съездили, пацаны?

Ксюша стушевалась и сама встала, зачесав прядь смоляных волос за ухо, держа практически початую полторашку. Витя, смакуя жвачку, слегка прогнусавил.

- А мы че, помешали? Можем и уйти, а ты братан лижись дальше со своей семиклашкой.

- За базаром следи, она моя девушка.

- Так, харош, пацаны, - Стас, бритый паренек крупной комплекции пихнул товарища плечом, - Витян, осади, мы это уже проходили. Ну, чего ты, Андрюха? Не кипятись. Короче, съездили мы топово, правда… до первого места не дотянули. Я думаю вообще хоккей – это не мое. Это мы щас не вытянули, а там дальше игры продажные идут, как вот там вообще нам быть?

- Да никак, - буркнул Витя, - как батя твой – грузилой-роботом на складе зерно таскать.

- Витян, ты за базаром-то в натуре следи, - обозлился Стас, но вдруг вспомнил кое-что, похлопав Андрея по плечу, - слушай, братан, мы тут про парк этот слышали. Только приехали – и вот на тебе еще одну хорошую новость. Школы-то нет больше.

Юноша переменился в лице, скривив губы.

- Как и сотни человек, которые не успели…

- Да это не суть. В общем, мы щас с Витяном туда лыжи направили. Ты как, с нами? Говорят там вообще дичь полная! Менты кружат вокруг забора, но мы-то знаем, где залезть можно, а? – Стас многозначительно поводил бровями, подначивая друга.

Андрей выругался про себя. Ну почему они вернулись и узнали об этом именно сегодня!?

- Стас… не надо туда соваться, не оберетесь потом.

- Ты это мне говоришь? – Стас указал на себя, выгнув одну бровь, - или ты забыл, сколько мы заброшек вместе прошерстили?

- Стас, это не заброшка... эт…

- Да ты так и скажи, что зассал, - перебил друга Витя и пихнул его в плечо, - или твоя семиклашка трусики намочила? Так ты подотри ей. Пойдем, Стасян.

Стас неуверенно переглянулся между Андреем и Витей, который направился вниз, и по итогу двинулся следом за ним.

Дверь подъезда открылась и захлопнулась, и юноша, чертыхнувшись, тяжело опустился на ступеньку, протерев лицо ладонью.

- Идиоты!

Ксюша, заметно потухшая после их визита и уязвленная словами Вити, присела рядом с Андреем и прильнула к нему.

- Да пусть хоть куда идут, Андрюш! Не связывайся ты…

- Они мои друзья. Стас, по крайней мере. Витя совсем уже берега путает. Ладно, Ксень, - он поцеловал девчонку в висок, ненадолго задержав взгляд на ее рюкзаке, откуда выглядывала мордашка черного кролика, - ты иди домой, а я с ними схожу. Иначе вляпаются ведь, дебилы.

Он поднялся, но Ксюша сразу же следом за ним подскочила, буквально вцепившись в него.

- Нет! Не ходи!

- Ксюш, это не обсуждается, - терпеливо высказался Андрей, - не надо быть как моя мама. Мне этого и дома хватает, поверь.

Она озадаченно похлопала ресницами, хотела возразить на счет того, с кем он ее вообще сравнивает, но поняла, что сейчас не самое время для распрей. Сердце болезненно ухнуло в груди, и она, судорожно перебирая варианты, смогла только сказать.

- Я с вами.

- Ксень!

- Андрюш… не прогоняй…

Он вобрал в грудь побольше воздуха, но перед ее жалобным тоном оказался бессилен. В итоге он просто выдохнул, погладив ее по затылку.

- Пойдем.

***

Быстрым шагом нагоняя силуэты друзей, юноша в который раз пожалел, что подружился с этим ходячим, рыжим и гнусавым сумасбродом. Он по сути своей не сдержан, нагрубить кому-то – обычное для него дело. Но Андрей понимал, что Витя давненько затаил на него страшную обиду, ведь именно ему приглянулась Ксюша, и когда они гуляли все вместе и, понятное дело, выделывались перед дамами, девчонка не могла отвести взгляд от Андрея. Он еще скромничал, а может и не понимал, что происходит, пока не получил дружеский подзатыльник от Стаса.

- Че ты тупишь? Не видишь, как она на тебя глазеет? Бери, пока не поздно.

Они вскоре начали встречаться, а для Вити это было жестоким ударом по его самолюбию, ведь он еще тогда прослыл самым сильным среди сверстников, даже старшеклассники не решались с ним драться. А значит, девчонки по определению должны вешаться в первую очередь на него.

Как бы уязвленный подросток не скрывал свою зависть, Андрей все равно понимал – он этого не забудет. Да и деревенский, гоповатый Стас, несмотря на угрюмую наружность, был весьма добродушным человеком, но в компании Вити стремительно шел по наклонной.

Двое догнали друзей, те уже готовы были лезть в кустарники. Как раз в этом месте забору недоставало одного прутка, и можно было спокойно попасть на территорию.

- Мы с вами! – шикнул Андрей, воровато озираясь.

Неподалеку, у парадного входа виднелись проблесковые маячки служебных машин, слышались голоса людей, но внутрь пока еще никто не ступал.

Витя, смерив друга хмурым взглядом, взял у него из руки полторашку, щедро отхлебнул пива и обратил внимание на Ксюшу.

- А не боишься? Вдруг там укрытие беглых педофилов?

Стас, услышав это, переменился в лице и обернулся через плечо.

- Чего ты прицепился-то к ним? Продули и продули этим Ястребам, че теперь, собак на всех спускать?

- Вить, если там действительно беглые педофилы, то пол жертвы их как бы не волнует особо. В преимущественном большинстве, - недвусмысленно обозначил Андрей, многозначительно поводив бровями.

Рыжий осекся и, кажется, побледнел, а здоровяк весело хмыкнул, поразившись тому, как друг может без угроз и кулаков так ловко с помощью остроты ума приземлить практически любого. Девчонка сдавленно хихикнула и прижалась к юноше, уткнувшись ему в плечо.

Стас нырнул в кустарник и через минуту уже был за забором, зазывая остальных. Андрей пропустил вперед Витю, но заметил периферийным зрением блик фонаря, повернул голову и тут же услышал выкрик.

- Э, стоять, шпана! Парни! Проникновение!

Люди у парадного входа засуетились, сорвались с места. Юноша выругался про себя и думал убежать вместе с девчонкой прочь, но там остались его друзья…

- Пошли, давай! Лезь, Ксю! – выпалил Андрей и, когда она оказалась на той стороне, он сам юркнул на территорию, осмотрев испуганные лица ребят, - бежим в парк, туда они не сунутся!

Двое полицейских подбежали к кустарнику, и один из них, раздвинув редеющие ветви, скривился от хлынувшей злобы, а школьники со всех ног рванули к входу в парк мимо старого, винтажного забора.

- Твою мать… дыра в заборе! Погнали, нас Арсеныч с дерьмом иначе сожрет!

Ловко преодолев препятствие, сотрудники припустили за беглецами.

- Они че, в парк намылились!?

- А куда, по-твоему!? Да не успеют они, не ссы, им еще через ворота лезть, а если к парадному выходу кинутся, их наши встретят.

Они свернули за угол, увидели силуэты скрывающихся ребят и за несколько секунд добежали до входа и остановились, не верящим взглядом уставившись на приоткрытые, широкие створки. Причем левая вовнутрь, а правая наружу. Там, в мрачной утробе сооружения они увидели скрывшихся за домиком школьников, а их поступь с каждой секундой становилась тише, пока не смолкла окончательно…

- Не понял… а кто ворота расхлебянил? – полицейский шагнул назад, обняв себя за плечи и потер их ладонями, выдохнув еле заметный клуб пара, - с-сука… а че там так холодно? Макс? Мне не кажется?

- Да какая в жопу разница? – выпалил названый Максим, снял кепку и взъерошил волосы, затем упер ладони в колени и смачно сплюнул, тяжело дыша, - если Арсеныча Никитин вздрючит из-за этих идиотов, тот потом с нас с живых не слезет! Надо идти за ними…

Со стороны парадного входа к ним оперативно подоспели еще двое коллег.

- Че, проскочили? - один из них посветил фонариком вглубь парка, но когда свет лег на самое ближнее строение, мужчина потупил взгляд и встряхнул головой, - не понял, че за приколы?

Он тряхнул фонарик, направил его себе в лицо и тут же крепко зажмурился, услышав Макса.

- Че ты не понял? Хана нам!

- Я не за это, смотри, - он показательно посветил на стоящую по правую руку трехэтажку, щедро озарив ее, затем перевел луч на первую постройку в парке, - видите? Хрущевка минимум в двадцати метрах отсюда, до нее пробивает, как нехер делать, а до этого домика в парке сколько? Метров пять?

Остальные так же уставились на необъяснимое явление. Искусственный свет буквально растворялся во мгле парка, едва доходя до первого строения.

- Согласен, странно, - Максим задумчиво покусал губу, но по итогу развел руками, - нам как твое открытие поможет, Никит? Кто вообще ворота распахнул? Мы бы их прямо здесь скрутили.

- А чего ты титьки мнешь? Идти, так идти, - Никита дернул плечами и уверенно вышел вперед, двинувшись к воротам, но с каждым шагом его энтузиазм как-то заметно утихал.

- Осторожно там!

- Да, не спеши.

- Тихо вы, - буркнул он и достал табельный пистолет, на всякий случай.

- Растяжек нет?

Никита осмотрел взрыхленную землю, переступая куски бетона и строительного мусора, коим была усыпана прилегающая к парку территория.

- Вроде нет… - он встал на ровный след, отпечатанный ранее закрытыми воротами, - ладно, щас достанем сопляков. Ни пуха.

Трое, слегка ободрившись, двинулись к нему, но в эту же секунду, не успел Никита сделать и шага, ворота с огромной скоростью и невообразимой дурью пришли в движение и за несколько секунд поменялись местами… левая створка распахнулась наружу, а правая вовнутрь… и оказавшийся между ними сотрудник их не остановил…