Катя и куры
Катя боялась кур. Стоило бабушке открыть загон, девочка тут же взлетала по ступенькам на крыльцо веранды, хлопала хлипкой дверью и смотрела на рябеньких несушек через пыльное окно. Так продолжалось уже неделю. А впереди ещё два месяца первых летних каникул.
Дед кряхтел и посмеивался. Соседский мальчишка Лёнька звал гулять. Бабушка уговаривала, но Катя никого не слушала. Топала ножкой и требовала, чтобы духу кур во дворе не было.
- И не жалко тебе птиц, — охала бабушка. – Им ножки размять надо, червячков поискать. А ты вон какая деваха вымахала. Восемь лет уж, а кур боишься.
- Деваха! – заливалась весёлым смехом Катюша, но из дому ни шагу.
Затем шла в светлую комнату с белёными стенами и небольшим плюшевым покрывалом на стене. Брала в руки телефон и в очередной раз пыталась выйти в интернет.
Не так она представляла лето. Всю зиму ждала каникул. Даже вычёркивала дни на календаре. Мечтала о кино, пляже и кафе. И что получила? Комаров, отсутствие Рутуба и несносных кур. Ещё и Лёнька привязался.
Ещё через два дня Катя была готова гулять с надоедливым мальчишкой и даже помогать бабуле. Имеющиеся на телефоне игры опостылели, а других не скачаешь. Оставалось лишь одно препятствие – куры.
Вооружившись веником, Катя уверенно спустилась с крыльца и огрела ближайшую несушку по спине.
- Уйди с дороги! — грозно закричала девочка.
- Кукареку! – раздалось позади и что-то больно кольнуло Катю в ногу.
Девочка ойкнула, бросила веник и хотела было дать дёру к дому, но не тут-то было. Петух, белый крупный красавец с большим красным гребнем, наклонил голову вбок и пристально смотрел на Катю.
Пришлось бежать к калитке и оттуда, стоя на улице звать бабушку. Никто не пришёл на помощь, а петух и не думал уходить с дорожки. Ждал. Тогда Катя перешла в наступление. Сняла один шлёпанец и кинула им в петуха, но тот даже не пошевелился, лишь куры вновь раскудахталась и принялись обсуждать то ли храбрость своего защитника, то ли никудышный бросок Кати.
Второй шлёпанец пролетел дальше, но так и не напугал петуха. Катя всхлипнула раз, другой и заревела в голос:
- Бабушка!
- Так, она в магазин ушлепала, — появился невесть откуда Лёнька.
- Как в магазин? – опешила Катя.
- Ты с ней хотела? Босиком далеко не уйдёшь.
- Я погулять вышла, а эти, как налетят и давай клеваться. Я к маме хочу, в город, — всхлипнула Катя. – Какие же это каникулы. Из дома нос не высунешь.
Лёнька открыл калитку и попробовал зайти во двор, но петух раскинул крылья и зашипел.
- Плохо дело, — покачал головой Ленька. – Обидела ты главаря. Надо с ними подружиться.
- Подружиться? – рассмеялась сквозь слёзы Катя. – В куклы с ними играть?
- Жди здесь! – крикнул Лёнька и скрылся в высокой траве.
Он не ходил по дороге. Любил срезать путь через заросшие пустыри и забытые тропинки.
Катя переминалась с ноги на ногу и уже надумала вновь зареветь, как задвигались макушки сорных трав. Из зарослей появился Лёнька с целлофановым мешочком в руках. Через прозрачные стенки переливались на солнце различные зёрнышки.
«Это комбикорм. Для кур лакомство. Смотри» - Лёнька набрал пригоршню и бросил через калитку в сторону от дорожки. Любопытные куры посмотрели на зёрна, но не пошли. Лишь одна молодая глупышка кинулась к корму и, распробовав угощение, позвала остальных.
- Держи, — протянул открытый пакетик Лёнька.
Катя набрала пригоршню и тоже кинула зёрен, наблюдая куриный переполох. Каждая рябушка торопилась склевать побольше. Вот только петух не думал покидать пост и недовольно смотрел на кур. Ленька осмелел, вошёл во двор. Рассыпал немного зёрен впереди себя. Петух не двинулся с места. Тогда Лёнька сделал ещё пару шагов и бросил зёрна под ноги петуху. Страж одобрительно кивнул и принялся клевать подношение.
- Иди ко мне, — тихо позвал Лёнька.
- Иду, — также тихо ответила Катя.
Подобрала по пути шлёпки и замерла. Куры пристально смотрели на девочку. Катя подняла руку, чтобы прогнать птиц, но Лёнька в два прыжка оказался рядом и раскрыл пакет с зерном. Катя запустила руку, набрала пригоршню и кинула курам. Петух одобрительно кивнул и отошёл с дорожки. Кинув ещё две пригоршни, Катя оказалась на крыльце. Обернулась, чтобы поблагодарить Лёньку, и замерла. Мальчик с ладони кормил грозного петуха, а тот радостно фыркал. Лёнька аккуратно погладил птицу и жестом подозвал Катю. Девочка робко подошла и тоже погладила петуха.
«Мир?» – спросил Лёнька. Катя и Петух утвердительно кивнули.
Вернувшаяся с магазина бабушка слушала рассказ детей, охала и не верила. А Катя, после того случая, сама вызвалась птиц кормить, надо же бабушке помогать.
Короче, в детстве (7-10 лет) мы с ребятней тусили в Логу (Денищев Лог, так эта речушка называлась). Клевое было место, почти в центре города, но за деревьями ни нас, ни города не было видно. Мы постоянно там болтались, рыбачили в основном (купаться там даже самых отъявленным дегенератам в голову не приходило, ибо по ночам там кололись героинщики и бросали шприцы в воду).
Местные жители приноровились в Логу гусей и уток разводить. Поэтому у нас выработалось правило: увидел гусей - сматывай удочки. Не потому что страшно, а потому что они всю рыбу уже распугали. Благо, выпускали их рано утром и под вечер, когда темнело: все равно поплавок не видно.
У нас с этими гусями, за годы сосуществования, выработался паритет: мы не трогаем их, они не трогают нас. Но такое отношение к себе надо было заслужить. Вожак стаи, огромный серый гусак, старый и матёрый самец в шрамах, по кличке Гусян ценил в людях храбрость. Если ты прошел его проверку - молодец, не прошел - земля тебе пухом... гусиным...
Среди нас трусов не водилось, они отсевались естественным путем. Так продолжалось довольно долго, пока к нам не забрел один пацан, учился с нами в одной школе, но на пару лет старше.
Звали его Лев, и вел он себя согласно своему имени (в его представлении, естественно). Хорохорился, показывал всем бицуху и новую Нокию (ага, ту самую). У него, де, брат - боксёр, отец - боксёр, а ещё у него кортик офицерский есть и он любому покажет небо в алмазах...
Нам было смешно, мы его подъ*бывали и поднимали насмех, не отвлекаясь от поплавка, а его уровень интеллекта не позволял ответить достойно, поэтому он молча стоял, обтекал и краснел от ярости.
Прорвало его знатно: мы, оказывается, тупые деревенщины (ага, в одном городе живём) и нихрена в жизни не понимаем, ходим в резиновых сапогах и угребишных куртках (на рыбалке-то!), а он четкий пацан (в адидасе с головы до ног, как тогда модно было).
Мы ржали, он визжал и брызгал слюнями. Гуси уже тусовали в отдалении, но заслышав нас, решили подплыть ближе. Мы, по привычке, тут же начали сматываться (в смысле, удочки), а Лев, приняв это на свой счёт, просиял: "Ага, поняли, кто главный!".
Он совершил критическую ошибку: повернулся к стае спиной. Гусян такого неуважения и нам не позволял, а тут ещё и новенький. Непорядок.
Я до сих помню выражение лица Льва, когда на него понеслась гогочущая стая: недоумение и брезгливость, переходящие в страх и ужас.
Если ты видел летящую на тебя стаю, бежать было бесполезно, так как Гусян был отменным тактиком: зажимал противника в клещи, а вырваться из окружения было непросто и взрослому, а тут 12-летний пацан. Как только месть свершилась, Гусян милостиво позволил Льву убежать...
Потрепали пацана знатно: костюм и кроссы в хлам, весь в синяках и кровавых ссадинах, в грязи, перьях и гусином помете. Но ничего критичного, удар был скорее по самолюбию. На лице синяков не было, поэтому ходить в школу пришлось, только гонора поубавилось да и морщился он, когда садился за парту (одноклассники его разболтали).
Можно было бы сказать, что больше Лев в нашем Логу не появлялся, но это не так: когда ЧСВ притухло, оказалось что он норм чувак, тоже любит рыбачить и носить резиновые сапоги. Даже Гусян, после "рыбной дани", стал к нему добрее.
Вот так, обычный птиц Гусян сделал для человечества больше полезного, чем все депутаты вместе взятые. Научил детей, рождённых в девяностые, что вежливость - это не стрёмно, а понты ни к чему хорошему не приводят.
P.S. В наше время, думаю, такой метод не сработает, так как прибежит мамаша, пригрозит судом и гусей порежут в суп. А "сыночке" будут потом нервы у психолога лечить... Эх
(не мое)