Камни, боги, люди⁠⁠

Поразительная история забытого шедевра, снятого советскими кинематографистами в Мексике

В наши дни уже мало кто помнит о драматических событиях, развернувшихся на экзотическом для тогдашнего советского обывателя американском континенте. Вокруг советской съёмочной группы во главе с Сергеем Эйзенштейном закрутились события, в которых имели место и мужество с преданностью, и вероломство с алчностью. История съёмок и последующая судьба фильма, безусловно, сами заслуживают экранизации.

Решение о создании этого фильма было принято во время пребывания Эйзенштейна в США в составе советской делегации в 1930 году. С этим проектом к одному из крупнейших режиссёров планеты обратились такие выдающиеся люди, как Чарли Чаплин, Теодор Драйзер и Эптон Синклер. Эти американские творцы были известны своими коммунистическими взглядами.

Производителями фильма стали Русско-американское общество и Союзкино. По договору американские партнёры оплачивали и организовывали съёмки, а Советский Союз брал на себя обязательство выкупить готовый продукт. С американской стороны процесс курировал Эптон Синклер, который и взял на себя основные расходы на создание фильма. Автор культовых романов «Джунгли» и «Нефть» происходил из состоятельной семьи.

В Мексику вместе с Эйзенштейном прибыли его соратники: оператор Эдуард Тиссэ и режиссёр Григорий Александров. Прежде чем приступить к съёмкам, советские кинематографисты совершили путешествие по Мексике, изучая эту страну. В поездке их сопровождали мексиканские художники-коммунисты Диего Ривера и Давид Сикейрос. В пути их поразило, что какие-нибудь сто километров отделяли одну эпоху от другой. Здесь — пирамиды ацтеков, вот — часовни испанских конкистадоров, а там — современные архитектурные строения. Эйзенштейн, Александров и Тиссэ по-настоящему прониклись трагической историей этой страны.

В голове гения кино моментально родились кадры: Эйзенштейн придумал, как через демонстрацию исторических событий, традиционных обрядов и пейзажей показать душу Мексики. Советские кинематографисты хотели подарить мексиканскому народу средство самовыражения, рассказать об истории борьбы мексиканцев с угнетателями и вдохновить на борьбу.

При проработке концепции картины Эйзенштейн вдохновлялся мексиканским праздником Днём мёртвых. В этот день по традиционным поверьям души ушедших в мир иной посещают жилища своих живых потомков, а живые воздают почести и подносят дары своим предкам. Но как истинно советский режиссёр Эйзенштейн решил очистить картину от метафизики и воспеть связь поколений в преемственности славных свершений.

"Мы видим бессмертие не в форме загробной кооперации старших и младших поколений! Мы видим бессмертие в цели, ради которой борются и умирают поколения."

Писал Сергей Михайлович Эйзенштейн

Сергей Михайлович своим фильмом намеревался объяснить трудящимся Мексики, что не в традициях этого народа — покорно смиряться с нищетой и безропотно гнуть спину на обогащение хозяина. Хозяевам Мексики такая задумка не понравилась.

Для того чтобы получить от мексиканских властей разрешение на съёмку, кинематографистам пришлось пойти на хитрость. Мексиканским чиновникам был представлен видоизменённый сценарий, в котором не было ничего крамольного; настоящий сценарий держался в секрете.

Согласно принятым в мексиканской киноиндустрии нормам все фильмы должны были проходить процедуру утверждения у цензоров. Но Эйзенштейн не допускал чиновников до картины. Опасаясь дипломатических осложнений, мексиканские власти не предпринимали действий по остановке съёмок, но начали вредить, создавая бюрократические препоны, вплоть до того, что съёмочная группа подвергалась аресту.

Хотя и без вредительства съёмки проходили в тяжелейших условиях. Кинематографисты жили в спартанских условиях, но мужественно переносили бытовые тяготы. В какой-то момент режиссёров сразили болезни: Александров тяжело болел несколько месяцев. Никаких условий для съёмок не было и близко, к тому же приходилось прерывать процесс на сезон дождей. Снимали без декораций и профессиональных актёров. Однако несмотря ни на что было отснято более 40 километров плёнки, на которой были запечатлены в том числе кадры дикой природы и исторические памятники.

Когда съёмки подходили к завершению, советские кинематографисты столкнулись с проблемой пострашнее мексиканских цензоров. В СССР Эйзенштейн снимал свои шедевры за государственный счёт, и ему никогда не приходилось искать финансирования. Когда бюджет картины был исчерпан, режиссёр рассчитывал на дофинансирование от американских партнёров, но получил отказ. А самое главное — владевший правами на фильм семейный трест Синклеров развалился.

Эптон Синклер настолько верил в проект, что заложил собственный дом. После банкротства Синклеры решили вернуть вложенные в фильм деньги, распродав уже отснятый материал. Голливудские компании с охотой покупали безукоризненно снятые советскими кинематографистами сцены и общие планы.

Эйзенштейн отчаянно пытался спасти картину, и, возможно, ему это удалось бы, но режиссёр был бессовестно оклеветан. Были распущены слухи, что он невозвращенец и якобы хочет остаться за границей, хотя во время пребывания в США творец по идейным соображениям отказался от всех заманчивых предложений голливудских воротил. Недоброжелатели в советском кино ухватились за эти слухи, чтобы оклеветать режиссёра в глазах советского руководства. Сергей Михайлович был отозван в СССР. Эптон Синклер всё это время формально поддерживал режиссёра, но при этом стремился выйти из всей истории с наименьшими потерями для себя.

Увезённая на монтаж и озвучивание в Голливуд плёнка была попросту присвоена компанией. Фильм был примитивно смонтирован и прошёл в мировом прокате под названием «Мексика».

Советская сторона пыталась договориться о выкупе исходных материалов. Планировалось предоставить Эйзенштейну ресурсы для завершения съёмок в СССР, а также для монтажа и озвучивания в соответствии с исходным замыслом автора. Но, к сожалению, прийти к соглашению не удалось.

В 1979 году материалы фильма всё же удалось привезти в СССР. Эйзенштейн до этого, к сожалению, не дожил, но его работу завершил ученик и соавтор картины Григорий Васильевич Александров. Александров смонтировал фильм, стараясь как можно ближе выразить замысел Эйзенштейна. Картина получила в советском прокате название «Да здравствует Мексика!».