Гончаров Иван: Ольга Ильинская в романе «Обломов»⁠⁠

Это дополнение к рецензии на книгу.

Сильная, умная и рассудительная девушка, великодушная и нежная, не лишённая мечтательности, но с практичным характером, одновременно амбициозная и тщеславная. Это последнее, перераставшее уже в стадию гордости, стало основой нездоровых отношений между Ольгой и Обломовым, – она рассчитывала собственными силами воскресить этого живого мертвеца, но такое дело оказалось ей не по плечу. Она мужественно принимает этот урок судьбы, и, что характерно, винит в случившемся только себя, а это уже верх мудрости и мужества! Гончаров выводит идеальную женщину в своём романе, как вечный нравственный образец для подражания.

Гончаров показывает отношения молодых в процессе: когда сначала случается влюблённость, затем перерастающая в более сильные чувства, а рассудительность и осмотрительность в отношениях появляются слишком поздно, когда чувства уже накалены, и оставаться в таком состоянии уже нельзя, – нужен решительный шаг и новый этап отношений. Раскрытие глаз на горькую правду происходит с одновременным раскаянием. Так часто случается в жизни, сначала влюбляешься, а потом разверзаются бездны – люди оказываются слишком разными, чтобы быть вместе.

С точки зрения любовной истории вот главные слова произведения:

...Отчего погибло все? – вдруг, подняв голову, спросила она. – Кто проклял тебя, Илья? Что ты сделал? Ты добр, умен, нежен, благороден… и… гибнешь! Что сгубило тебя? Нет имени этому злу…
– Есть, – сказал он чуть слышно.
Она вопросительно, полными слез глазами взглянула на него.
– Обломовщина! – прошептал он.

Понравилось, что в лице Ольги писатель доказывает, что женщины могут, а иногда и должны брать дело в свои руки.

Обломов быстро становится при ней «каблуком», но таким он является по своей сути, и женщина тут не причём. Вообще это характерно для литературы той поры, когда мужчина ведёт себя в отношениях как существо подчинённое, постоянно потакающее женским слабостям и прихотям. Он одновременно и защитник-кормилец, и послушная собачка на поводке, которая в случае внезапного каприза должна добровольно «бросаться или в бездну, или в пасть ко льву» (лишь бы кто не подумал сдуру, что он на такое не способен, а то ж застрелиться придётся от стыда). Странным образом мужчина в подобных романах вынужден постоянно порхать бабочкой вокруг своего цветка, непрестанно балагурить и всячески развлекать, будто нельзя побыть вдвоём молча, побыть серьёзными и сосредоточенными, в уважительном понимании собственной внутренней жизни в другом человеке.

Вообще вся часть романа про отношения Ильинской и Обломова пропитана окололюбовной белибердой, от её изобилия подчас зеваешь в утомлении. (Полагаю, эта часть особенно по душе женскому полу).

После истории с главным героем Гончаров вознаграждает читателя новыми радостными открытиями в жизни Ольги, которые буквально чудесным образом изменяют её жизнь. Тут снова приходит Deus ex machina и властной рукой меняет всё наилучшим образом. Создатель Ольги – Гончаров – не посмел «поднять на неё руки», получилась драма с утешительной «подливкой». (Замечу кстати, что новый герой тоже оказывается тюфяком в отношениях, хотя и не таким унылым, если сравнивать). Эта часть романа также напитана восторженно-подростковыми мечтаниями об идеальных отношениях, вечной пламенной любви, и, на мой взгляд, излишне затянута, ведь рассказ-то про Обломова. (Кстати, тут уже и Гончаров в своих витийствах о «новой женщине» даёт слабину, и наделяет Ольгу малодушием и ложью в отношениях, так неприятно обнаруженных когда-то в Обломове... Писатель по-отечески прощает ей эти слабости, но я, читатель, не прощаю!)

Удивительно, что автор настойчиво внушает мысль, что новая любовь после старой – это что-то предосудительное, особенно, если она случается вскоре, через несколько месяцев, что любовь может быть одна и на всю жизнь. Эту мысль он транслирует через Ольгу. Кстати, даже такая сильная и умная, как Ольга, с подачи Гончарова оказывается чрезвычайно зависимой от чужих мнений, ведь только этим можно объяснить такую странную убеждённость.

Ольга представлена на суд читателей как объект для общественной оценки варианта «новой женщины»: ей всё хочется знать, вникать во все сферы общественной и научной мысли, везде присутствовать и лично участвовать, её беспокойный ум не терпит пустот в миропонимании, поэтому вынь да положь перед ней готовые ответы на любые вопросы, от философии до космических сфер, от политических систем до строения атома. И она таки их незамедлительно получает! (Разумеется, её не волнуют возможные проблемы грудного вскармливания, детской смертности в крестьянских семьях, положение рабочих на предприятиях, или – Боже упаси! – перспектива зарабатывать на жизнь собственным трудом). С такой женщиной надо что-то делать, как-то встраивать её в прокрустово ложе закостенелого общественного сознания, где привычный круг женских интересов совсем другой: шляпки и коленкоры, лондоны и парижи, оперы и балеты, званые обеды и отдых на водах. А тут – словно гиперактивный ребёнок, но в лице молодой женщины. Писатель предлагает своё видение эмансипации, вероятно, очень смелое для своего времени. Но и весьма наивно-слюнявое.

Добавлю важное. Гончарову невыносима мысль о самоценности, самодостаточности и святости материнства, он в буквальном смысле вытирает о неё ноги: «...Не матери-няньки, увядающей потом в бесцветной, никому не нужной жизни, а что-то другое, высокое, почти небывалое». В размышлениях о роли «новой женщины» он клещами оттаскивает Ольгу от естественных семейных женских забот, и толкает в круг мужских интересов. Но эта рукотворно-принудительная эмансипация всё не клеится у него: тотальная интеллектуальная зависимость от мужчины, то какие-то вдруг дети на фоне, то у них какие-то болезни, то Ольга снова за вышиванием или у детской кроватки...

Даже витии сословного общества не в силах были понять, что же делать с природой вещей. А мы, тем временем, уже наблюдаем за последствиями попыток «смены пола».

http://konoplev.net/index.php?newsid=4061