"Дабл Либерти"⁠⁠

Сделка есть сделка. Но конкретно этой сделкой нумизмат был недоволен. Два часа переговоров по телефону, еще как минимум час дома у коллекционера, а его собственный альбом сегодня пополнится всего тремя ценными экземплярами. Два из них – центы первый половины прошлого столетия он получил в довесок к редкому доллару с изображением трехногого быка. Торги за эту монету были изнурительными, нумизмат выложил за нее стандартную цену, и даже две дополнительные монеты не были таким уж поводом для радости.

Коллекционер держал свой мини-музей в одной из комнат панельного жилого дома и внутренние интерьеры квартиры резко контрастировали с окружающим пространством. Покинув ухоженные пределы квартиры, пропахшей вином и металлом, и услышав, как с грохотом занимают свои места язычки многочисленных замков, нумизмат сжал в руке трехногого буффало и вгляделся в тяжелую тьму коридора.

Напротив двери лифта, сидел человек. Издалека он был похож на мешок для мусора, к которому кто-то подставил мятую бутылку воды и два тяжелых ботинка. Нумизмат обернулся и уперся взглядом в заваренную дверь пожарного выхода. Не отпуская монеты, он нащупал в кармане перцовый баллончик и сделал несколько шагов. Глаза привыкли к темноте – на площадке сидел бездомный, похожий на луковицу. Нумизмат облегченно выдохнул и прошел к лифту. Бездомный за его спиной прокашлялся и произнес.

– Извините.

Нумизмат пробормотал «нет денег» и нажал на кнопку.

– Я знаю, что есть. Прикупили монет? Вы не подумайте, я не прошу подаяние. Разрешите взглянуть.

Лифт как будто специально застрял. Кабина грохотала этажом выше, внутри кто-то явно ругался и грузил что-то тяжелое. Нумизмат достал из кармана другую, пусть и дорогую, но не слишком редкую монету. Бездомный прищурился и разочарованно помотал головой.

– Не верю, что за этим вы тащились в такую даль.

– Разбираетесь в монетах?

– Доводилось иметь дело с мелочью, – он рассмеялся и тут же закашлялся, – слышали о серебряном одностороннем долларе с двумя дамами?

Лифт проехал мимо этажа, подсветив площадку светом сквозь широкую щель между дверьми. Нумизмат нервно сглотнул и отпустил буффало, который тут же погрузился на дно кармана. Жалкая мелочь. Доллар «Дабл либерти» – феникс мира нумизматики, монета-призрак, монета-байка. И он, возможно, напал на ее след.  Внутри нумизмата кипело возбуждение вперемешку с подозрительностью – чаще чем о «двуликом долларе» на форумах писали только о мошенниках, которые за круглую сумму продавали байки о его местонахождении.

– Доводилось о нем читать, – ответил нумизмат и поправил очки, мысленно приготовившись заплатить за информацию. Меньше, чем стоит самая дешевая из монет в его карманах, но больше, чем этот странный человек может собрать за день.

Бездомный словно нутром почувствовал следующий вопрос нумизмата и ответил.

– Я расскажу, все, что о нем знаю, а вы заплатите столько, сколько будет, по-вашему, стоить эта история. Но это все равно больше, чем знаете вы. Потому что я знаю какой он на ощупь. Ну что, по рукам?

Нумизмат присел, опершись спиной на черную от копоти стену.

– И какой он на ощупь?

***

Черные морщины обугленного потолка полопались и провисли лоскутами, известка на стенах потрескалась так, что походила на древнюю пустыню. Единственный побеленный кусок стены напротив дверей лифта украшал странный рисунок - голова быка, за ней что-то похожее на звезду, лучи которой не попадают в точки соприкосновения. У разбитого окна, забитого листом оргалита курили трое мужчин. Внешность у всех троих была, мягко говоря, не располагающей к диалогу - бульдожьи красные лица, тяжелые кулаки, короткие стрижки.

Из лифта вышла женщина лет тридцати, за руку она вела совсем еще крохотного мальчугана в пушистой шапке-ушанке. Один из мужчин бросил ей в спину окурок, вся троица загоготала. На куртке осталось едва заметное пятно. Женщина, не оборачиваясь, дошла до конца коридора и попыталась открыть дверь, но из ее рук выпал пакет. По полу покатились яблоки, часть из которых уже заметно подгнила.

– Бичева одна, – пробормотал один из парней, наблюдая за тем, как мать в панике собирает разбросанные продукты, пока ребенок катает по стене красную гоночную машинку – Семен, это же малосемейка, что здесь брать? Хрустали и видики?

Он провел ладонью по татуированному кулаку. Семен - самый низкорослый из всей компании как раз в этот момент набирал в телефоне смс.

– ОСК слышал? Объединенная строительная корпорация.

– Ну, что-то было.

– Что-то бы-ло, - передразнил его Семен, - Коваленко.

В глазах собеседника блеснул азарт, брови поднялись.

– Ну, этого кто не знает.

– Вот, другое дело. Коваленко, повернулся на эзотерике, шаманы там, тотемы, ну вся эта модная мишура. И поехал крышей настолько, что держит свои финансы здесь на квартире, ну типа духи его защищают. Деньги в коробках лежат, а дверь вообще можно ногой выбить, хлипкая.

– Тема точная?

– Он сюда шамана из Америки приволок, дед весь день плясал в коридоре как ненормальный, весь этаж закурил до астмы. Соседи на него со злости и капнули, ну и человечек из его близких тоже подтвердил, уже по линии Рамиля.

Третий утвердительно закивал.

– Ну что мужики, с фартом?

–Погнали.

Семен достал из кармана тонкие резиновые перчатки и пачку черного перца, которым он собирался сбить со следа полицейских собак. Группа двинулась вперед, но тут же остановилась. На полу, в том месте, где еще недавно догорал уголек брошенного в спину окурка, блестела монета. Семен отложил в карман перчатки и подошел ближе.

– Дес-ти-ни. Похоже, американская монета, мужики.

– Баба в короне. Доллар вроде. А как он тут оказался?

– Может Коваленко обронил. Да какая разница? Старшие как говорят? Вору перед делом деньги найти, это на удачу.

Семен схватил монету пальцами и отпрянул, по ладони побежала струйка крови. Две капли упали на пол, второй моментально подставил ладони и затер кровь на бетоне ботинком.

– Ты что творишь, найдут же.

– Да нормально, Лень, мы его сейчас вот.

Вокруг небольшой раны на пальце туго затянулся носовой платок, который моментально пропитался кровью. Сверху Семен натянул резиновую перчатку.

– В карман, в карман руку положи. Обессилел что-ли?

Второй схватил монету за ребра пальцами, так что они побелели, потянул на себя и вскрикнул. Его ноготь остался прижат ребром доллара. Медленно тонкий багровый ручеек нарисовал узор на бетоне.

– Я не понял, вы что устроили? – теперь уже третий кричал так, что его голос разнесся эхом по дому, - Рамиль сказал, серьезные люди, а вы зафармачили весь этаж, да нас через полчаса найдут, да вы же труха, кто из вас объясняться будет с людьми?

Он сделал шаг к Семену и замахнулся для удара, когда в его бритый затылок прилетел тяжелый мясистый кулак.

– Кто труха, сука?

От удара шапка улетела в сторону, а тело бессильно опустилось на бетонный пол. Мужчина тяжело выдохнул, из его носа тонкой струей полилась жидкость, почему-то прозрачная с редкими вкраплениями крови.

– Ты переборщил. Лимфа пошла.

Семен, прошедший не одну уличную драку, понимал, что для их подельника это конечная остановка. Леня убрал в карман кастет и прохлопал карманы лежащего. Документы, немного наличных, перчатки, нож «Белка».

– Переборщил, уберусь.  

Он подхватил тело за ворот курки и волоком утащил его за мусоропровод. Теперь со стороны казалось, что человек просто переборщил с выпивкой и рухнул в углу, справляя нужду. Семен изо всех сил размахнулся и пнул доллар носком ботинка, мелкий кусок подошвы отлетел в сторону и срикошетил от стены как резиновый мячик. Они сильно наследили и все из-за проклятой монеты.

Он опустился на колени и попытался схватить ее двумя руками, но она никак не поддавалась. Злоба переполнила его до краев, он сжал зубы и сердито зарычал, из его рта на серебряную даму закапала слюна. Леня присел рядом.

– Дай, дай попробую.

Он раскрыл нож и упер его лезвием в серебряное ребро. Пластиковая ручка угрожающе затрещала, но монета не поддавалась.

– Малолетки, наверное, на клей прилепили, суки, найду передушу.

Четыре руки щупали острые ребра доллара, капали кровью на пол и оставляли на серебряном рисунке рваные багряные полосы. Нетерпеливые пальцы искали хотя бы мелкую щель под серебряным неровным кругом, вдоль кромки гулял возбужденный нож. Монета перестала быть символом, в какой-то момент она стала целью, все остальное вокруг стерлось и исчезло. Семен повторял про себя присказку про фарт и скреб ее пальцами. На пыльный пол летели остатки резиновой перчатки и гнутая, как древесная стружка, кожа.

Леня оттолкнул подельника и начал водить ножом по поверхности монеты, поцарапал профиль женщины, которая теперь, казалось, едва заметно улыбалась. Тяжело дыша, Семен сел на пол и взглянул на свои пальцы - длинные рваные розовые полосы, как только он оторвал руки от монеты, моментально закровоточили. Но теперь капли не имели значения, монета заняла все пространство в его сознании, он видел, как нож Лени вгрызается в центр крохотного серебряного диска и чувствовал, как под его глазом вспыхивает пульсирующая кровавая рана. Он потянулся снова, нож отскочил и прошелся по его пальцам, монета как будто сдвинулась. Какая-то обида села комком в груди, как жаба, поднялась до горла, перекрыла дыхание.

– Дай, дай я.

Он поймал руку с ножом, забрал его, вставил кончик под серебряное ребро и надавил. Монета, черты которой уже были практически неразличимы в луже крови поддалась и отскочила, женщина на профиле улыбнулась ему, нож остановился, упершись рукоятью в узор на черном свитере. Он вытащил нож и ударил еще и еще. За телом поникшего Лени монета отскочила от стены, сделала несколько оборотов и снова упала за долю секунды до того, как вокруг нее сжались красные пальцы.

***

– Пятнадцать лет.

Старик достал из-под завесы драных вещей руку и растопырил пятерню. Она была изуродована, на каждом пальце кроме мизинца недоставало по фаланге, указательного не было совсем.  

– Было много времени на то, чтобы изучить вопрос. Вы знали, что семейным делом двадцать пятого президента США Уильяма Мак-Кинли было литейное производство? А, что его семья отлила из тридцати библейских сребреников тринадцать американских долларов и заменила слово «Liberty» на «Destiny»?

– Судьба?

– Скорее неизбежность.

– Откуда вы столько знаете про историю одностороннего доллара? И с чего вы взяли, что это был именно он?

– Потому что у этой монеты просто нет другой стороны. В этом вся правда. Что-то люди рассказали, что-то книги, не я первый оказался в этой западне. Здесь, – бездомный кивнул на пространство у входа в лифт, – ее потерял шаман из дельты Миссисипи. Чтобы все, кто болен алчностью, тоже ее потеряли. Дестини.

Нумизмат остановил запись на телефоне и положил его в карман. Собеседник поник, его как будто выключили, голова упала на грудь, лицо утонуло в слипшихся лентах волос и бороды. Он бормотал что-то на своем безумном языке, по бороздам грязной кожи, уходящим из уголков рта в бороду, потекли блестящие капли слюней. История настолько захватила его, что он не заметил, как за окном окончательно стемнело. Руки дрожали. Он нажал на кнопку лифта и достал из кармана доллар баффало и бросил его к ногам бездомного без всяких сомнений. Ровно столько стоила эта история.

Лифт приехал достаточно быстро, кабина с грохотом разинула стальную пасть и замерла. Внутри стояла женщина, с ребенком может лет пяти-шести. Мальчуган теребил в руках маленькую красную машинку.

– Поедете? – спросила женщина.

– Да, секунду.

Нумизмат обернулся. Фантастический туман развеялся и теперь он стоял перед обычным бездомным, перед ногами которого лежала монета стоимостью в несколько неплохих машин. Настоящая глупость. И он едва ее не совершил. Он поднял своего буффало, спрятал его в кармане и вошел в кабину лифта. Двери захлопнулись, лифт дернулся и тут же остановился, женщина потеснила молодого человека и вышла. Ребенок выбежал за ней следом из кабины и проехал машиной по стене с громким «вжуууу». По известке, по голове быка, по звезде, лучи которой не попадали в точки соприкосновения.

Лампочки в кабине лифта замерцали, двери остались открытыми. Морозный ветер задувал из разбитого окна, прикрытого почерневшим от старости листом оргалита. Нумизмат сделал несмелый шаг вперед и зажмурил глаза. Он слышал, как за окном рассекают тьму машины, как смеются прохожие, как шумит город. А еще он слышал, как по бетону под его ногами прокатился тяжелый серебряный доллар, бросив блики на стену и его зажмуренные веки, отразившись от осколков стекла.