Что сказал Джонсон?
Для М.
- За убийство вы приговариваетесь к смертной казни через повешение. Что можете сказать в свое оправдание? – спросил добрый английский суд.
Бен Джонсон прекрасно понимал, если он сейчас не справится с объяснениями – болтаться ему в петле. Паршивый выдался денек. Много ли их было хороших, вообще?
Родился Бен Джонсон 11-го июня 1572-го года в Англии. Фортуна сразу показала ему, что ничего хорошего ждать не придется. Отец Бена, мелкий дворянин, успел разориться, посидеть в тюрьме, стать священником и за месяц до рождения сына умереть . Эта биография, чуть длиннее черточки между двумя датами на могильном камне, не обещала наследнику легкой и безмятежной жизни. Однако о парне позаботился друг семьи и оплатил обучение Бена в Вестминстерской школе, где тот показал успехи в литературе и истории. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец.
Отчиму Бена понадобился ученик, и он притянул пасынка к своему делу. Так Бен стал каменщиком. Успел он сложить ровно одну стену. Образование совратило его невинный разум и юный Джонсон хотел в жизни чего-то большего, чем просто класть один кирпич на другой. Хотя явно имел к этому талант – стенка вон, до сих пор стоит. Можно съездить в Лондон посмотреть.
Так Джонсон отправился туда же, куда и большинство искателей приключений. Ага, в армию. Прямо в грязные окопы Фландрии, где Англия чуть-чуть воевала с Испанией. Сохранилась байка, что Джонсон начал переругиваться с испанским солдатом и они забили дуэль на нейтральной полосе. На глазах двух армий Бен завалил противника и затрофеил его шпагу. История эта хорошо характеризует Джонсона - в любом начатом деле добиваться мастерства. И всех троллить.
Почему-то и в грязных окопах Джонсону тоже не понравилось и примерно в 1592-ом году он возвращается в родную Англию, где его судьба делает новый поворот. Он становится актером. Первое заметное появление Джонсона на сцене – 1597-ой год, в пьесе «Собачий остров», где он выступил ещё и соавтором. Очень заметное было появление. В первую очередь - для служб правопорядка. Жаль только, что так и не узнаем никогда, в чем была суть самой пьесы. После первого выступления всех разогнали, пьесу запретили, а Джонсон с подельником по сцене, актером Габриелем Спенсером, угодили за решетку. Хорошо ещё не репостили ничего, поэтому обоих быстро выпустили.
- Ну а че, вроде неплохо получилось, - сказал Джонсон.
И начал писать свои собственные пьесы. В 1598-ом его первая крупная премьера, постановка комедии «Всяк в своем настроении». Публика валила валом в театры, наперебой расхваливая талант Джонсона. Но один голос звучал на совсем другой мотив.
Бывший коллега, сокамерник и подельник Бена по «Собачьему острову», Габриель Спенсер, вместо того, чтобы поздравить приятеля, затеял с ним лютую склоку. Спенсер вообще был крайне мутной личностью. Пока после их отсидки Джонсон писал свою комедию, Габриель завалил в людном месте некоего Д.Фика, банкира и ювелира. Ну там, привет, как дела, вот так, слово за слово, Фик и получил кинжалом в глаз. Честный английский суд сразу опознал в этом самооборону и Спенсера отпустил.
Что уж там конкретно Габриель не поделил с Беном - загадка. Зачем Спенсер вообще нарывался на ветерана боевых действий, тоже непонятно. Может, считал, что любитель поесть и прибухнуть, стокилограммовый драматург только и сочиняет про свои боевые заслуги. Одним словом, дуэль.
Дуэли в Англии 16-го века были интересной штукой. Одного убивают сразу и на месте, второго по суду, но чуть попозже. 22-го сентября 1598-го года Спенсер и Джонсон сошлись на Хокстонских полях. Второго раунда ребятам не понадобилось. Габриель сумел ранить Бена в руку, но тут же отхватил железа в бочину и отбыл в мир иной первым рейсом. Джонсон - 1, Спенсер – минус один. Бена схватили и поволокли в тюрьму. Дуэль, шмуэль, в любом случае это убийство. И приговор тут ясен – смерть через повешение.
- Так и что вы можете сказать в свое оправдание, мистер Джонсон? – спросил добрый английский суд.
- Окей, есть у меня кое-что, вам понравится, - сказал Джонсон.
- Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей и по множеству щедрот Твоих изгладь беззаконие моё, - сказал Джонсон.
- Ах ты хитрая жопа, - сказал добрый английский суд.
В чем суть и красота этой фразы? Джонсон сослался на «benefit of clergy», привилегию духовенства, прочитав 51-ый псалом. Знание этого стиха говорило о том, что подсудимый вне юрисдикции светского суда и не хер тут вообще грязные свои судейские руки совать. Закон этот, конечно, сильно извратился со временем, превратившись в отмазку для всякого грамотного человека, а 51-ый псалом получил в народе ласковое прозвище «шейный стих». Ну, вы знаете, and justice for all. Одним словом прокатило.
- Будем всех грамотных господ вешать за убийство каких-то актёришек, что ли? – сказал добрый английский суд и передал Бена церковникам.
Те решили, что вешать человека как-то не по-христиански и приговорили его к клеймлению, как знак того, что этот человек уже разок пользовался «benefit of clergy». На руке Джонсону выжгли «М» и отпустили на все четыре. Так Джонсон избежал знакомства с Тайбернским деревом, с которым через сто лет повидается старый знакомый Ньютона – Уильям Чалонер. В тюрьме, однако, Бен не растерял духа озорного жирного троллинга и… перекрестился в католичество. Соскочил за убийство как слуга англиканской церкви и тут же ушел в католическую. Just for lulz.
В 1599-ом снова на свободе. Кажется, все идет на лад. Джонсон пишет новые пьесы, в которых безжалостно стебет аристократов, он обожаем толпой, уважаем другими драматургами, пьет по кабакам, играет в шахматы со своим братюней Шекспиром и ругает его за незнание истории.
В 1603-ем опять арест – мол, чего это вы в новой пьесе про шотландцев плохо говорите? У нас тут король шотландец, ало, а вы ведете себя так, как будто у вас есть запасные уши и нос. Но все же ему ничего не отрезали и быстро отпустили, только пожурив немножко – Джонсон успел обзавестись важными покровителями. Но самое интересное впереди.
7-го ноября 1605-го года Бена снова тащат на допрос. И задают один простой вопрос.
- Вам знаком человек по имени Джон Джонсон?
И от этого простого вопроса тестикулы Бена должны были сжаться до размеров арахиса. Он вляпался в такое дерьмо, от которого никакие псалмы спасти не могли. В чем же дело?
9 октября Бен Джонсон был приглашен на обед, где присутствовали Роберт Кейтсби, Фрэнсис Трешем, Роберт Винтур, Джон Эшфилд, сэр Джоселин Перси и лорд Мордаунт. Кто все люди? О, они входили в один «кружок по интересам» со старым сослуживцем Бена по Фландрии – капитаном Гвидо Фоксом. Более известным в истории, как Гай Фокс.
Группа католиков-заговорщиков планировала взорвать здание парламента со всеми заседающими там политиками 5 ноября. За день до того, кто-то направил анонимку в правительство. В здании парламента начался обыск и Фокс был арестован прямо с огнивом в руках, он назвался именем "Джон Джонсон" и упорно отказывался выдавать своих подельников.
- Подождите, есть тут у нас один тип с такой же фамилией, оппозиционер такой, что клейма ставить негде, - вспомнили английские полисмены и доставили Бена Джонсона.
Можно подумать, что все это притянуто за уши. Где тайные заговоры – плащ и кинжал, шпионаж, убийства. И где драматурги – театр, искусство, литература, Мельпомена? А нет, в Англии театр и политика были связаны друг с другом неразрывно.
В 1593-ьем году был убит драматург номер 1 – Кристофер Марло, про которого каждая собака знала, что он работает на разведку. Марло, кажется, заигрался, и его заподозрили в двойной игре и связях с иезуитами. А такое прощать вообще нельзя. Сидят себе эти иезуиты, гадости про нас всякие думают. Вот 30-го мая известный карточный шулер Инграм Фризер, правительственный шпион Роберт Пули и сам Марло пошли в трактир города Дептфорд. Сидели себе, болтали о том о сем, как Инграм хвать Кристофера бритвочкой по горлу. Тело Марло ещё остыть не успело как следует, а Фризер получил королевское помилование и был принят на работу к бывшим нанимателям Марло.
В том же 1593-ьем году сосед Марло, драматург Томас Кид, был арестован с бумагами провокационного содержания и Кида пытали в тюрьме за «мятеж и ересь».
В 1601-ом году сердце графа Эссекса потребовало перемен и граф пытается поднять восстание против королевы. Для моральной накачки толпы он заказывает ставить в театре «Глобус» драму Шекспира «Ричард II». Была там одна подходящая сцена с низложением короля, в тему очень пришлась.
Сидит на троне смерть, шутиха злая,
Глумясь над нами, над величьем нашим.
Она потешиться нам позволяет:
Сыграть роль короля, который всем
Внушает страх и убивает взглядом;
Она дает нам призрачную власть
И уверяет нас, что наша плоть
Несокрушимая стена из меди.
Но лишь поверим ей, — она булавкой
Проткнет ту стену, — и прощай, король!
Пусть и косвенно, но Джонсон оказался в дерьме по ноздри. Крайне неблагонадёжный элемент. За месяц до подрыва он ужинал с большинством заговорщиков, собратьев по католической вере. Брат одного из участников его близкий друг. Бен служил под одним началом вместе с главным исполнителем.
И вот вам величайшая загадка английской истории. Что, черт возьми, сказал Джонсон? Его не только не притянули к «пороховому заговору», но он помогал (пусть и тщетно) в его раскрытии. Бен не попадет в опалу – ровно наоборот, он получит славу и уважение как постановщик дворцовых спектаклей, ему даже назначат государственную пенсию, в признание его заслуг.
Джонсон проживет долгую и насыщенную жизнь, сочинит множество пьес, пройдет пешком через всю страну, напишет элегию на смерть Шекспира и взрастит свое «потомство» - молодых литераторов, которые вдохновлялись его творчеством. Но что же, черт побери, он сказал тем вечером 7-го ноября 1605-го?
Для потомков творчество Джонсона осталось в тени величия Шекспира. Его пьесы не пользуются таким спросом, никто не вспоминает «Вольпоне» так же часто, как «Гамлета». Но после смерти Джонсон будет похоронен в Вестминстерском аббатстве. Безродный пасынок каменщика, солдат и драматург, он займет место, которое по праву заслужил своим талантом и трудом - место вечного покоя среди королей.
Смирнов А. "Драматургия Бена Джонсона"
Аникст А. "Шекспир"
Черняк Е. "Пять столетий тайной войны"