Часть 5. Ароматы палаты. Новых страхов клубы⁠⁠

Наконец, реанимация осталась за моей спиной и я, с одурманенной от счастья головой, шествую за доктором в обычную палату! Само пребывание там было вполне обыденным, поэтому акцент на нем делать, пожалуй, не буду. Хочу расписать более общую картину своих ощущений и переживаний, когда после объятий смерти с тебя снимают все датчики и ослабляют хватку контроля состояния.
Днем я была счастлива и довольна. Мои близкие навещали меня по нескольку раз в день. Как и в реанимации, куда им удавалось пробиться. Мой отец нередко приходил ко мне не один раз за день, даже не в установленные часы. Каждый вечер после работы приезжал мой муж. Абсолютно все родные отметились у меня в палате, чему я была несказанно рада.

Но вот наступила первая ночь.
Время перед сном, когда ты выдыхаешь впечатления дня, как сигаретный дым и остаешься с облаком из мыслей один на один. Первое, что я ощутила - страх. Будучи в реанимации, я была пофигистична и спокойна. На мне были приборы, моя койка - у огромного окна наблюдательного кабинета врачей и медсестер. Я чувствовала себя в полной безопасности, даже если что вдруг, приборы быстрее меня среагируют. А теперь на мне нет ни единого датчика... В палате, помимо меня, была только одна бабуленька, которая заселилась в день вместе со мной.Что если мое состояние ухудшится ночью... Лежала на кровати и не могла уснуть, глядя в темноту. Я ведь не знала, почему это со мной произошло, от чего, что делать, если это повторится. Да и чего греха таить - очень боялась наутро не проснуться... Этот страх смерти, такой липкий и холодный сидел, казалось, в самих моих косточках. Данный пик пришелся на первую неделю. Я могла спать только благодаря сильным препаратам, которые мне еще вливали и кололи, отчего страх попросту уступал перед бессилием.

Затем пришло осознание вины.
Ужасной вины перед своими близкими и любимыми людьми. Пока я в коме смотрела темноту, они же с ума сходили все эти четверо суток... А все из-за меня. Да, я знаю, это все звучит как-то по-киношному, но это чувство реально одолевало и душило. Конечно, я понимала, что тот факт, что я сейчас тут, в порядке и они просто видят меня - уже несказанная радость для них. Но почему они вообще должны были из-за меня страдать. Я помню, как кричал мое имя муж, когда я теряла сознание тогда дома, честное слово, этот ужас в его голосе... Он никогда в жизни так не вскрикивал. До сих пор отчетливо помню, хотя прошло уже 7 лет. Я не представляю, что он испытывал эти 4 дня неизвестности. Я не представляю, как пережили эти дни кошмара мои родители, моя невероятно мнительная бабушка и остальные родные...
И все это пришло именно в палате. Нет, я не изводила себя до одури, как может показаться. Сначала я привыкала к этим чувствам, постепенно училась с ними жить. Опять же, на них у меня было не так много времени, засыпала я быстро, спала крепко, что мне очень нравилось. А в течение дня загоняться мне было и вовсе некогда, и близкие каждый день были рядом.

Соседи.
Та самая замечательная бабуленька, которая была со мной в палате, Пелагея Тихоновна. Но она просила, что я называла ее бабушка Полина)) Она так же не давала мне времени на уныние, ей было за 80, но жизнелюбия и рассудительности хоть отбавляй. Я угощала ее всем, что мне приносили родные. Особенно она оценила пакетированный чай липтон в пирамидках со вкусом (кажется) малины. Вечерами бабушка Полина развлекала меня и нашу новую соседку (женщину средних лет, положили ее через пару дней после нас) матерными частушками, анекдотами и песнями. А когда вечерами мой муж приходил ко мне, она активно выгоняла себя и ту соседку из палаты, чтобы "пусть молодые помилуются, а мы погуляем с тобой"😄 Когда я выписывалась, я с трудом сдерживала слезы, так сильно успела очаровать меня за неполный месяц эта бабушка.

Персонал.
Персонал тоже был замечательный. Не говоря о том, что меня знало по имени уже все отделение по нетипичности случая, я все равно старалась отблагодарить медсестер, тактично просовывая им в карман шоколадочки. Поверьте, на контрасте с ПЦ это было словно за тобой ухаживает родной человек. Ранним утром заходили сделать укол в живот, я сплю еще, в палате свет не включают, светит только дверной проем, одеяло откинут, на спину меня легонько подтолкнут, тык! "ты спи-спи", уколола и ушла. Или, например, кололи мне мексидол внутривенно. Помимо других препаратов, разумеется. Но запомнился он потому, что от вида одного шприца у меня уже рефлекторно слезы наворачивались. Ощущения от него достаточно специфические: начинает сильно драть горло, перехватывает дыхание и слезы начинают проступать. Все это конечно сопровождалось сочувственным "потерпи еще немного, зайчик" от медсестер. А я терпела, как иначе, особенно когда с тобой так ласковы. Сразу вспоминался мне ПЦ, втыкание катетера с разгона, капельницы, от которых у меня до сих пор шрамы остались и коронное "че тебе больно! Ничего не больно, хватит придумывать!" во время кесарева...

В общем, из больницы я вышла, пожалуй, уже другим человеком. Словила переоценку ценностей, скажем так) На память об этом событии у меня осталась киста в голове, а так же шрамы от катетера под ключицей и от петель подмышками. Почти как ракушки с моря на память привезла.
В день выписки мой отец помог собрать вещи, забрал меня, мы поблагодарили всех, кого смогли в тот день увидеть, и я поехала уже в совсем новую жизнь. И некогда было переживать, меня ждала домой месячная дочка)