183
CreepyStory

Балаган⁠⁠

Варя знала: к забору с тремя рядами «егозы» подъезжать нельзя. Мать ей раз сто говорила — сунешься к Парку, поминай как звали. Что такое «поминай как звали», в свои двенадцать лет Варя представляла очень смутно. Сейчас в её голове гулял июльский ветер, стрекотали кузнечики, а до шестого класса оставалось ещё полтора месяца беззаботной жизни. Но если ты дочь сурового коменданта периметра, трусить перед какой-то ржавой колючкой просто стыдно.

Балаган

Цепь на старой «Каме» противно щёлкнула, и Варя упёрлась колесом в растрескавшийся асфальт.

— Эй, малая. Жарко сегодня, да?

От этого голоса, скрипучего, как несмазанная калитка, Варя едва не завалилась набок, вместе с велосипедом.

— Сюда гляди. Ну же, не хлопай глазами, а в щелку, в щелку смотри… Привет!

У Вари перехватило дыхание. Вдоль забора тянулся глубокий ров, густо засыпанный крупным битым стеклом и хлоркой, за ним — ещё двойной ряд сетки-рабицы под током, а дальше, за опрокинутым ларьком «Союзпечати», стоял ОН. Варя специально четыре километра крутила педали по жаре, через заброшенные дачи, чтобы хоть одним глазком глянуть на тех, кого охраняет отец. Но она не думала, что будет так мерзко.

— Подъезжай поближе, девочка. Не боись, я смирный.

Варя отрицательно замотала головой и крепко вцепилась пальцами в резиновые ручки руля.

— Ну вот, обидела артиста. А я, между прочим, с самого утра не жрамши. Думал, сейчас свежатинкой перекушу, хрящиками похрущу… Ладно, шучу! У вас тут вообще с юмором туго, да?

ОНО выбралось из-за ветхого ларька. Длинное, метра под два с половиной — куда выше отца, — и такое тощее, что драный клетчатый комбез висел на нем, как на огородном пугале. Его жуткое лицо будто обмазали салом вперемешку с побелкой: корка потрескалась, сползала лохмотьями, как береста с сухой берёзы. Губы кривились в широкой ухмылке — набрякшие, лилово-чёрные от запекшейся крови. Вместо глаз у него были глубокие дыры, залитые чем-то похожим на дёготь. И посреди рожи торчал мерзкий на вид нос. Не поролоновый, на резиночке, какие бывают в цирке, а настоящий, мясистый нарост. Он дергался, раздувался и сипло свистел на вдохе, будто старая гармошка с дырявыми мехами.

— Ты взрослым не верь, малая, — просипел клоун, нелепо, по-паучьи переставляя ноги в гигантских растоптанных башмаках. — Нас тут клевещут по чём зря, в клетке держат… А за что? Мы же праздник людям несём! Радость!

Клетчатая тряпка на его животе давно сгнила и разошлась в стороны. Клоун запустил в прореху свою пятерню в бурой перчатке, пошарил там и с мокрым чавканьем вытянул наружу длинную, сизо-розовую кишку. Даже не смотря на жару от неё шёл лёгкий парок.

Прямо на глазах у остолбеневшей от шока Вари тварь принялась ловко крутить и перевязывать скользкую трубку. Пальцы мелькали, кишка надувалась, булькала, пока наконец не сложилась в уродливую фигурку.

— Оп-ля! — клоун вытянул руку к сетке. — Гляди, какой пудель получился!

— Это… это что? — Варя с трудом выжала из себя слова.

— В смысле — порода какая? Или из чего слепил? — клоун так сильно наклонился вперёд, что впору было рухнуть носом в траву, но каким-то чудом удержал равновесие. Приложил ладонь ко рту, будто собирался шепнуть секрет, и вдруг во всю глотку заорал: — Из своего ливера! Чем богаты, тем и рады, тварь малолетняя!

Ошмёток скрученных кишок со свистом полетел в рабицу и зашипел повиснув на проволоке, роняя густые капли в пыльную лебеду.

Варя взвизгнула. Рванула руль на себя, навалилась всем весом на педали и понеслась прочь. За спиной заливался громким хохотом клоун; он с такой силой вдавливал рыло в сетку, что разлагающаяся плоть продавливалась сквозь ячейки ровными квадратиками.

— Скучные вы! Нихрена веселиться не умеете! Ничего, скоро мы вас научим!..

***

Глеб стоял на площадке Четвертой вышки и неотрывно следил за дочкой в бинокль, пока её красная панамка не нырнула за поворот к старым дачам. Руки сильно чесались: приду домой — всыплю крапивой по первое число, чтобы неделю сесть не могла. Вернувшись обратно к периметру, он увидел, что клетчатый уже лезет на первый ряд колючки, пуская розовую пену и раздирая кожу о стальные шипы.

— Ползун, — не оборачиваясь крикнул Глеб. — Видишь его, Паштет?

— Вижу в прицел, товарищ майор, — отозвался стрелок.

Грохнул выстрел — крупнокалиберная винтовка плюнула огнём. Глеб видел в бинокль, как лопнула башка клоуна. Только вместо крови и мозгов в воздух взметнулось облако прелых опилок, мокрой трухи и бумажного конфетти. Эту дрянь тут же снесло ветром в бурьян.

— В журнал занеси, — Глеб опустил бинокль и потёр воспалённые от солнца глаза.

— Есть, — Паштет глянул на часы и черкнул карандашом в клеёнчатой тетради. Убить этих тварей было нельзя. Зазывал из тира, билетёров, тёток из сахарной ваты — для тех и обычной картечи хватало. А ковёрные всегда восстанавливаются.

— За воскрешением следить будете? — спросил стрелок.

— Обойдусь. Засеки время, как обратно слепится и уползёт.

Глеб толкнул тяжёлую железную дверь и шагнул внутрь рубки. Здесь гудел старый советский вентилятор, гоняя по кругу горячий воздух. Глеб рухнул на продавленный стул, из которого торчал кусок поролона, и крутанул ручку полевого телефона — старого армейского «тапика» соеденённого прямой линией со штабом.

— Четвертая на связи. Сняли пятьдесят седьмого, прямое в башку, — доложил он в трубку. Глянул через бронестекло на стрелка. Паштет молча показал шесть пальцев. — Регенерация шесть минут.

В трубке недовольно заквакало начальство. Глеб поморщился.

— Да знаю я, что на двенадцать процентов быстрее, чем на прошлой неделе! Я вам эти сводки сам и диктую, товарищ полковник. Виноват. Пекло тут и правда, мозги на такой жаре плавятся. Конец связи.

Он бросил трубку на рычаг. По штатному расписанию Глеб вообще сейчас должен был сидеть в управлении, за двадцать вёрст отсюда, пить казённый чай и двигать флажки по карте. Другие начальники секторов так и делали. Но Глеб слишком хорошо помнил, как полыхал Ростов, когда вокруг городского луна-парка твари прорвали оцепление. Помнил, как «Солнцепеками» выжигали курортные городки на Юге, потому что в прибрежных парках аттракционов расплодились клоуны. Глеб тогда лично корректировал огонь с вертушки, глядя, как горит и плавится земля.

Нет уж. Свой участок — заброшенный Парк культуры и отдыха «Юность» на окраине выселенного Лесогорска — он будет сторожить сам. Лично.

На поясе сдавленно пискнула рация. Пришло кодовое сообщение с узла связи: «Вышка-2 не выходит на сеанс».

— Твою ж мать… — процедил сквозь зубы Глеб.

Дверь рубки приоткрылась, внутрь просунулось потное лицо Паштета:

— Командир, глянь. Кажись, у нас гости.

Глеб поднялся — колени привычно хрустнули — и вышел на пекло. Стрелок молча уступил место у винтовки.

— Куда смотреть?

— Сектор тридцать один. За кучей ржавых машинок с автодрома.

Глеб прильнул к прицелу. Сначала не понял: бурьян, расколотый кирпич, гора облезлых детских автомобильчиков с торчащими штангами токоприемников. И вдруг крайняя машинка со скрежетом сползла вниз. Под ней шевельнулась рыжая глина. Будто огромный крот вытолкнул из-под земли свежий ком. Через пару секунд грунт вздыбился снова, ещё сильнее.

— Глазастый, — мрачно похвалил Глеб подчинённого, возвращая ему место у винтовки. — Ладно. Следи в оба, я на связь.

В рубке он снова взялся за телефон.

— Они роют, — без предисловий рыкнул Глеб, едва на том конце сняли трубку. — Суки подкоп делают в тридцать первом секторе!

Ответом ему был ватный, равнодушный голос дежурного аналитика: «Наблюдайте. Согласно директиве НИИ, данные особи не обладают навыками земляных работ…»

У Глеба потемнело в глазах.

— Какое, к чёрту, НИИ?! Какой ботаник-дебил вам эту бумажку написал?! Я своими глазами вижу, как грунт движется!

На том конце разлался благой мат — полковник орал про трибунал, паникерство и субординацию. Глеб отвел кругляш трубки от уха. Пока ученые мужи в Москве спорили, что именно превратило парки развлечений в филиалы преисподней, тут, на земле, ряженые клоуны-упыри заживо поедали людей, а билетеры и карусельщики делали ещё проще — рвали на мелкие ленточки, как серпантин, и развешивали по веткам. Иногда Глебу хотелось плюнуть на устав и вызвать бомбардировщики, чтобы они сравняли «Юность» с землёй. Останавливало только одно: тогда накроет и весь поселок, и панельки гарнизона. И Варьку.

Когда крик в трубке сменился кашлем, Глеб спокойно сказал:

— Полезут за первую линию — спалю к чёртовой матери, без приказа.

И выдернул шнур из гнезда.

Выскочив на площадку, он хлопнул Паштета по плечу:

— Держи сектор. Я на Вторую сгоняю, они молчат.

Сбежав по гулкой железной лестнице с высоты шестого этажа, Глеб шагнул в выкошенную полосу отчуждения. Сосняк вокруг парка вырубили до основания ещё три года назад — чтобы ни одна тварь не подобралась, спрятавшись в тени. Прыгнув за руль раскаленного на жаре УАЗика, он на ходу зажал тангенту рации:

— Серый, ты где? Вторую видишь?

— Я на Восьмой, командир, — сквозь треск помех отозвался его зам. — Ща малой в трубу глянет… Слышь, Глеб, а у тебя кто наверху? Паштет?

— Ну.

— Он там ничего странного не приметил? У нас тут внутри периметра земля шевелится. Будто копают.

Под ложечкой у Глеба неприятно засосало.

— И у вас тоже? Я в штаб доложил, мне сказали — у нас галлюцинации от жары.

— Ну и пошли они лесом, — зло отозвался Серый. — Шлём начальство?

— Шлём. Свяжись с остальными постами, пусть за грунтом в оба следят. Я ко Второй, отбой.

Мотор УАЗика заревел, из под колёс в воздух взметнулась туча сухой пыли, и он понесся вдоль колючей проволоки.

***

Варя гнала велосипед по середине пустой улицы. Было стыдно. Так орать и драпать — просто позор. «Ничего я не трусиха», — бормотала она себе под нос, объезжая ямы в асфальте.

В этой части Лесогорска никто не жил. Старый частный сектор расселили сразу, как в Парке началось безумие. Семьи военных и охраны ютились на другом конце, в трех блочных пятиэтажках за бетонным забором — отец говорил, так проще держать круговую оборону. Однажды вечером Варя спросила отца, почему клоуны стали злыми. Он тогда долго молчал, крутил в пальцах зажигалку, а потом сухо ответил: «В аду скучно стало, дочка. Вот они и пришли забрать у нас радость».

Заложив крутой вираж за угол улицы Мичурина, Варя резко вскрикнула и со всей дури ударила по тормозам. Заднее колесо пошло юзом, взвизгнула резина.

Прямо посреди дороги сидела большая пластмассовая неваляшка. Выцветшая, с одним вдавленным внутрь глазом.

Варя, тяжело дыша, опустила ноги с педалей. Покосилась на заколоченные окна деревянных изб, на заросли крапивы и одичавшей малины за покосившимися штакетниками.

Бросив велосипед на обочину, Варя осторожно подошла к игрушке вплотную и ткнула её носком кеда. Неваляшка с чавкающим звуком отвалилась в сторону.

И тут же в нос Вари ударила вонь. Такая, что к горлу подкатила тошнота. Она зажала рот воротом майки. Игрушка была вдавлена в огромную, ещё парящую кучу дерьма. Кто-то специально слепил из него подставку, чтобы кукла не качалась на ветру.

Собак в Лесогорске не было ни одной. Даже овчарок из конвойного полка в первый же месяц увезли — вблизи Парка псы сходили с ума, выли и сгрызали себе до кости лапы.

Тогда чье это?

Варя пригляделась, слезящимися от рези глазами. Из бурой массы торчали непереваренные куски красной ткани, фольга от конфет и радужные кружочки пластикового конфетти.

Дрожащими пальцами она вытащила из кармана шорт старенький кнопочный телефон. Отец не брал трубку. Варя быстро натыкала сообщение: «Ты где?»

Ответ пришел почти сразу: «На выезде. Ты дома?»

«Нет. Я на Мичурина. Тут кто-то нагадил конфетти».

Отец долго не отвечал, а потом телефон резко заверещал.

— Варька! — голос отца в трубке почти срывался на хрип. — Ты где конкретно?!

— Ну… поворот с Лесной на Мичурина, у колонки…

— Сейчас туда машину пришлю. Хотя нет, отставить! Дуй домой! Слышишь меня?! Резко по педалям — и к пятиэтажкам! Скажи матери, чтобы закрывала железную дверь на засов и собирала документы. Бегом!!!

— Пап, ну чего ты…

— Я видел тебя сегодня у сетки! — рявкнул Глеб, но без злости. — Дома поговорим. Дуй давай!

Где-то со стороны ближнего участка со скрежетом дернулась ржавая железная петля. Варя повернула голову.

— Варя, ты меня поняла?! — в трубке завизжали тормоза УАЗика, потом отец грязно выругался: — Блядь… Всё, дочь, давай к мамке, быстро!

Связь оборвалась.

Скрежет повторился. Из-за угла покосившейся бани на заброшенном участке мелькнула чья-то тень. Маленькая, ростом с первоклашку, в яркой жёлтой жилетке.

— Эй! — крикнула Варя, напрочь забыв про наказ отца и про вонючую неваляшку. — Ты кто? С нашего двора, что ли? Сюда нельзя!

Тень юркнула в заросли лопухов. Варя, закусив губу, бросила велосипед и побежала следом.

***

Глеб на ходу выскочил из УАЗа, передергивая затвор тяжёлого «Вепря».

— Стоять, падаль! — заорал он и вскинул карабин к плечу.

Выстрел разорвал тишину. Картечь выбила фонтанчик земли у самых ног твари.

ОНО остановилось под стальными опорами Второй вышки и медленно повернуло голову. Вся харя — от подбородка до рыжего парика — лоснилась от густой тёмной крови. В одной руке клоун сжимал ещё подергивающую пальцами кисть, а другой волок за шиворот камуфляжной куртки тело стрелка. Голова парня болталась на одном куске кожи.

Глеб выстрелил ещё дважды. Далеко — для гладкоствола слишком далеко. Тварь даже не вздрогнула. Продолжая жрать на ходу, она дотащила труп до тёмной ямы в траве прямо между бетонными быками вышки и швырнула вниз, как мешок с картошкой. Потом подняла свою измазанную в кровь лапу, помахала Глебу — пальцы при этом согнулись в обратную сторону, к тыльной стороне ладони — и следом за трупом шагнула в дыру.

— Сука! — Глеб рванул к вышке.

Подлетев к яме, он направил ствол в темноту. Квадратный лаз метр на метр уходил вертикально в глину. И в этот момент ему на затылок упало что-то теплое и липкое. Следом — ещё капля, прямо на переносицу.

Глеб мазнул ладонью по лицу. Кровь. Медленно задрал голову вверх.

Там, на верху, перевалившись через перила смотровой площадки, висел второй номер расчета, с вырванным до шейного позвонка горлом.

Снизу, из чёрной дыры под ногами, хрюкнул сдавленный, издевательский смешок. Глеб вслепую пальнул в дыру два раза, пятясь назад, и свободной рукой нажал на кнопку гарнитуры в ухе:

— Всем постам! Проверка связи!

Ответила только половина вышек. В эфире был слышен треск и чья-то далёкая матерщина.

— Серый! — заорал Глеб. — Общий сбор! Снимай резерв с казарм, всех до единого — к периметру! Они не просто копают, Серый, они уже прорыли туннели! Лезут прямо под вышками! Вторая — двухсотые! Как понял?!

— Понял, командир! — голос зама дрогнул. — Мы… мы уже видим дыры у Шестой и Седьмой!

— Закидывайте гранатами! Обрушивайте своды к херам! А я в нору.

— Глеб, ты рехнулся?! В одиночку?!

— Некогда, Серый!

Глеб метнулся к УАЗу, рванул заднюю дверцу, вытащил из зелёного деревянного ящика четыре ребристые «лимонки», рассовал по карманам разгрузки. На бегу набрал жену. Лена взяла трубку после первого же гудка.

— Глеб? Что там у вас, стреляют?..

— Лена, слушай меня внимательно. Полная блокировка. Прямо сейчас! Собирай женщин и детей в подвале нашего дома, остальных в ружьё.

Лена шумно выдохнула:

— Они вырвались, да? Господи… Глеб, а Варька?! Она ещё не вернулась!

— Я с ней три минуты назад говорил, она на Мичурина была, уже наверное к дому подъезжает. Встретишь её у подъезда — и сразу в подвал. Поняла?

— Поняла… Глеб, родной, только живой вернись.

— Вернусь. Закрывайтесь.

Сунув телефон в карман, он щёлкнул подствольным фонариком, перехватил карабин поудобнее и, выдохнув, спрыгнул в сырой темный лаз.

Подошвы берцев скользнули по жирной от крови глине. Внизу был узкий туннель — настолько узкий, что приходилось идти сильно согнувшись. Впереди, громко чавкали и хрустели костями.

***

Варя пробиралась сквозь колючий малинник, ободрав коленки, и выскочила на задний двор дачи: cгнившая баня, ржавая бочка для дождевой воды, а в углу участка — насыпной погреб, поросший лопухами, с тяжёлой железной дверью, перетянутой цепью.

Тот, кого она приняла за ребёнка, стоял прямо перед этой дверью спиной к ней. И на нём был ярко-жёлтый атласный балахон в крупных красных горохах.

— Ты чего так вырядился? — Варя остановилась, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. — Ты что, дурак? За такие шутки знаешь что отец сделает?

Фигурка мелко затряслась, издавая звук, похожий на кашель старой болонки. Потом чихнула — явно нарочно, передразнивая.

— Вообще не смешно, — Варя сделала шаг назад, но сухая ветка под кедом предательски хрустнула.

Коротышка поднял кулачок в дырявой белой митенке и звонко отбил по железной двери погреба знакомый каждому мальчишке ритм:

Тук-тук-тук-тук — тук!..

Варя замерла. Так отец стучал перед сном в дверь её комнаты. И нужно было ответить два раза.

Из-под земли, из-за запертой на амбарный замок железной двери глухо, но отчетливо донеслось:

Тук-тук!

Коротышка заливисто, по-поросячьи взвизгнул и обернулся через плечо.

Это был не ребёнок. Это был цирковой карлик. Со сморщенным, серым, как вареная свинина, личиком, провалившимся носом и пастью, разорванной до самых ушей, с рядом чёрных мелких гнилушек, оставшихся от зубов.

— Ку-ку, лапуля! — прошамкал карлик и нагнулся к высокой траве.

По ногам Вари потекло что-то горячее — она описалась прямо в шорты, даже не заметив этого.

Карлик выпрямился, кряхтя и с натугой занося над головой тяжёлый ржавый колун для дров, видимо оставленный у погреба прежними хозяевами.

— Сюрприз! — завопил он и со всего маху саданул обухом по проржавевшей дужке замка.

Цепь со звоном разлетелась. Железная дверь погреба медленно, со скрипом отворилась наружу, выпуская из темноты сладковатый запах падали.

***

Луч подствольного фонарика осветил в темноте горбатую спину в клетчатом тряпье. Тварь сидела на корточках над растерзанным телом стрелка и обгладывала ключицу.

— Подавись, мразь, — прорычал Глеб.

Клоун повернул голову. С подбородка капал густой красный студень.

— А ваша мамуля сейчас дома? — деловито поинтересовался он, выплевывая осколок кости. — Хотя какая разница. Ребятки представление и в подвале устроить могут. Они такие затейники…

Глеб нажал на спуск. В замкнутом пространстве выстрел ударил по перепонкам, как кувалда. Башку твари разнесло, ошметки гнилой картонки и слизи залепили стены.

В запасе у него было минут пять, пока эта падаль не начнет опять срастаться. Глеб перешагнул через оба тела, направил фонарик дальше по ходу туннеля — и уперся взглядом в стену сырой глины.

Тупик.

— Что за хрень… — прошептал Глеб. Потрогал осыпающуюся породу со следами когтей.

Это был не подкоп из Парка. Это всего лишь берлога, метра три в длину. И вырыли его отсюда, со стороны чистой зоны.

Под ногами уже зашевелилось: бумажное конфетти и чёрная жижа поползли друг к другу, скручиваясь в жгуты. Глеб матернулся, сдёрнул с разгрузки две «лимонки», рванул кольца и бросил прямо в копошащееся месиво. Выскочив из ямы наверх, он едва успел упасть лицом в траву, как под землей глухо ухнуло. Грунт просел, похоронив тварь под толщей глины. После четырехсот грамм тротила даже эта тварь не воскреснет.

Глеб вскочил, отряхивая комья земли, и заорал в гарнитуру:

— Серый! Отбой по норам! Это не туннели!

— В смысле — не туннели?! — в наушнике грохотала автоматная очередь. — Мы тут у Пятой вышки троих из ямы выкуриваем!

— Это обманки! Окопы! Они их снаружи выкопали!

В эфире повисла секундная тишина, даже стрельба будто стихла.

— То есть они уже вышли? — едва слышно спросил Серый. — Но зачем тогда было землю внутри Парка рыхлить? Зачем эти ямы у вышек?..

Глеб лихорадочно набирал номер жены.

— Лена! Варя дома?!

— Нет её! — Лена плакала. — Глеб, мы у подъезда стоим, её нигде нет! Солдаты сейчас пойдут по улице искать…

— Никуда не выходить! — заорал Глеб, прыгая в УАЗ и выворачивая до упора руль. — Спрячьтесь за железной дверью, я сам её найду!

Он бросил трубку на пассажирское сиденье и вдавил газ в пол. Машину швыряло по колдобинам. В голове была одна мысль: зачем? Зачем они устроили этот цирк с подкопами, стянув всю охрану из поселка к периметру?..

ЦИРК!

Глеб ударил кулаком по баранке так, что заныла кость.

— Серый, мы облажались! — заорал он в рацию, влетая на окраину дачного сектора и снося бампером чей-то гнилой палисадник. — Мы забыли про иллюзионистов!

— Каких ещё, нахрен, иллюзионистов, командир?! У нас тут мясорубка!

— Фокусники, Серый! Как работает любой фокус?! Отвлечение внимания! Пока одна рука машет цветным платочком у нас перед носом, вторая делает главное дело!

Над крышами заброшенных дач, там, где стояли пятиэтажки гарнизона, в синее небо вдруг медленно пополз жирный столб чёрного дыма.

— А как они вышли?! — сквозь треск очередей орал Серый. — Периметр же целый! Под током!

Глеб пролетел мимо раскрытого настежь люка старой теплотрассы, и пазл в его голове наконец-то сложился. Страшно, просто и безнадежно.

— Комната страха, — выдохнул он. — Подземный лабиринт, старый коллектор под Парком… Они не копали, Серый. Они по старым трубам назад в поселок вышли! А сегодня просто открыли люки! Поворачивай всех назад, к жилым домам! Это засада!

Ответом ему был сильный грохот — сдетонировал склад боекомплекта на одной из вышек. Кто-то жутко закричал, захлебываясь, и связь оборвалась, сменившись ровным шипением.

Со стороны пятиэтажек глухо ухнул ещё один взрыв.

Глеб до крови прикусил губу, чувствуя, как от злости по щекам текут горячие слёзы. Он ничем не мог помочь гарнизону. И Лене уже не мог. Оставалась только улица Мичурина.

***

Варя бежала задыхаясь от страха.

Из узкого, покосившегося погреба один за другим лезли ОНИ. Это неправильно, так не бывает в жизни — в маленькой землянке, в которую едва залазет пару мешков картишки, не могло поместиться столько! Но они все лезли и лезли, как в том дурацком цирковом номере с крошечным автомобильчиком: длинные, тощие, жирные, безногие на тележках с подшипниками. Их гуттаперчевые тела без костей легко просачивались в узкую щель, расправляясь на воздухе, будто мокрые зонтики.

Сзади улюлюкали, свистели в два пальца и трещали детскими трещотками.

Выскочив на улицу через пролом в заборе, Варя увидела свой велосипед, но ноги заплелись о брошенный в траве резиновый шланг. Она со всего маху впечаталась лицом в пыльный подорожник. На секунду запахло простым летом, горькой полынью и нагретой землей — так знакомо и спокойно, что захотелось зажмуриться и проснуться в своей кровати.

— Тук-тук-тук-тук! — завизжали прямо над ухом.

Варя вскочила, подхватила «Каму» и с разворота отмахнулась передним колесом. Обод со звоном врезался прямо в гнилые зубы налетающему карлику. Тот крякнул и шлепнулся задом в пыль.

— Ух, злая какая девчонка! — карлик утер чёрную кровавую-- юшку с губы и погрозил ей коротким пальцем. — Такие самые вкусные, с кислинкой!

Варя прыгнула на седло. Вот только дорога к пятиэтажкам была для неё отрезана: из калиток, из-под крылец, из смотровых ям в гаражах валила пёстрая, воющая толпа в лохмотьях. Часть бежала в сторону гарнизона, откуда тянуло гарью, а десятка два развернулись в её сторону.

Сухая, жилистая лапа схватила Варю за локоть, сдёргивая с велосипеда. Карлик снова повис на ней, дыша в лицо тухлятиной:

— Моя добыча! Чур, глаза мне!

Варя не думала — просто со всей дури ткнула кулаком в его мягкое, податливое горло, а потом пнула кедом между коротких кривых ног. Уродец завыл и скрючился на асфальте.

Вскочив на велосипед, Варя развернулась в обратную сторону — к вышкам. Там отец. Там пулеметы. Там спасут.

Позади по асфальту зашлёпали десятки огромных башмаков. Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп. Звук догонял, наваливался со спины, дышал в затылок ледяным дыханием. «Смотри только вперед, — кричал в голове голос отца. — Оглянешься — потеряешь секунду. Бейся до конца».

Она срезала угол по газону, едва не вылетев на кочке из седла, выскочила на прямую улицу Лесную — и увидела впереди прыгающий на ухабах зелёный УАЗик.

— Папа! — закричала срывая голос Варя. — Папочка-а-а!

***

Глеб увидел дочь в тот самый миг, когда из-за угла за её спиной вывалилась пёстрая, улюлюкающая волна. Она не бежала — она передвигалась над дорогой огромными прыжками, выбрасывая вперед длинные, негнущиеся ноги. До заднего колеса детского велосипеда оставалось не больше пары метров.

В голове у Глеба сработал его старый армейский секундомер. Скорость машины, скорость ребёнка, скорость тварей. Он не успевал. На какие-то жалкие десять секунд — не успевал. Из салона не выскочить, с «Вепря» эту ораву не положить, в магазине осталось четыре патрона.

Держа руль левой рукой, правой он на ощупь сдернул крышку с гранатного ящика, стоящего на соседнем сиденье. Нащупал ребристый бок «лимонки». Зубами выдернул тугую чеку и бросил гранату обратно в ящик, прямо на остальные. Выхватил вторую. Рванул кольцо. Бросил туда же.

Педаль газа была выжата до упора.

Варя почувствовала, как холодные липкие пальцы скользнули по её шее, срывая панамку. Следом тяжёлая лапа ухватила её за плечо и рванула на себя.

Пока она летела спиной назад, время остановилось. Перед глазами, словно в замедленной съёмке плыло белое, перекошенное от крика лицо отца, за треснувшим лобовым стеклом УАЗика.

Удар выбил из лёгких весь воздух. Над ней мгновенно сомкнулся круг уродливых, раскрашенных рож. С их губ капала густая слюна, в чёрных дырах вместо глаз, плясали весёлые красные угольки. Десятки рук потянулись к её телу.

Рёв мотора оглушил всех разом. Бампер УАЗика захрустел, сминая первых троих монстров, впечатывая их сгнившее мясо в радиаторную решётку, а затем не сбавляющая хода машина накрыла сверху Варю, тенью своего днища.

Последнее о чем она вспомнила, за долю секунды до того, как мир вокруг взорвался ослепительной яркой вспышкой, был отцовский стук в дверь её комнаты.

Тук-тук.

— Нате, выкусите, суки! — улыбаясь прошептала она, напоследок.

Точь-в-точь как сказал бы отец.

CreepyStory

19.6K постов40.6K подписчика

Правила сообщества

1.За оскорбления авторов, токсичные комменты, провоцирование на травлю ТСов - бан.

2. Уважаемые авторы, размещая текст в постах, пожалуйста, делите его на абзацы. Размещение текста в комментариях - не более трех комментов. Не забывайте указывать ссылки на предыдущие и последующие части ваших произведений.  Пишите "Продолжение следует" в конце постов, если вы публикуете повесть, книгу, или длинный рассказ.

3. Реклама в сообществе запрещена.

4. Нетематические посты подлежат переносу в общую ленту.

5. Неинформативные посты будут вынесены из сообщества в общую ленту, исключение - для анимации и короткометражек.

6. Прямая реклама ютуб каналов, занимающихся озвучкой страшных историй, с призывом подписаться, продвинуть канал, будут вынесены из сообщества в общую ленту.

Вы смотрите срез комментариев. Показать все
18
Автор поста оценил этот комментарий
Шикарно!
Давай продолжение! 😃
Лучше с предысторией
Вы смотрите срез комментариев. Чтобы написать комментарий, перейдите к общему списку

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества