5 смартфонов⁠⁠

Резко открыв глаза, я сел, тут же заорав от боли. Что у меня болело? Да всё, сука, болело. Не сразу, но я сообразил, что нахожусь внутри буханки, прыгающей по ухабам и кочкам. Где-то что-то грохотало, рядом со мной, пытаясь удержать долбоёба (это я про себя) на полу, с одной стороны - на коленках сидела женщина возраста моей мамы в шлеме, бронике и поверх него разгрузочном жилете, с другой - крепкий мужичок в возрасте в снаряге штурмовика: в плитнике с усиленной защитой корпуса, в шлеме с забралом, вооружённый АК с увеличенным магазином и коллиматором. Видел их в первый раз.

Прооравшись, я с выпученными глазами уставился на моих спасителей и, брызгая слюной, почти теряя сознание от боли, прочёл речитативом:

- Значит я выжил, сука, почему я-то, смартфоны, смартфоны ребят где, где они, они мне нужны, я обещал, мы все обещали, я значит я, я должен отправить!

Конечно, они меня не поняли. Женщина пыталась меня уложить, я на адреналине и в агонии сопротивлялся, и так продолжалось ровно до того момента, пока мужик не налёг на меня всей своей массой и не прокричал в ухо, превозмогая шум надсажавшегося мотора несшегося по дороге уазика:

- Сержант, объясни, что тебе нужно! Только нормально! Без истерик! Лады?

- Со мной ребята были, - пытаясь сдерживаться и не орать от боли, сказал я.

- Они погибли, сынок. Ты один выжил.

И тут я выдал:

- Ясно-ясно. С ними были смартфоны, там в ВК неотправленные сообщения, в черновиках… близким.

- А! Ясно, - кивнул штурмовик и тут же прокричал в рацию:

- Айболит - Жнецу.

- Слушаю тебя.

- Тут наш раненый говорит, что у убитых ребят с собой были смартфоны. А в них неотправленные сообщения близким.

- Смартфоны были. Взяли с собой. Но они же разряжены! - тут же ответили ему.

- Они останутся в ВК, останутся, в черновиках, в черновиках! - как заведённый повторял я.

- Говорит, они, ну сообщения, останутся. Надо только зарядить и отправить.

- Понял. Выживший должен отправить. Вернём ему смартфоны. Отправит сам. Пусть только поправляется. Везунчик. Наверное, хорошо себя в этом году вёл, и Дедушка Мороз решил поздравить его пораньше. Иначе четыре пули, и ни одна не задела важных органов - просто так не объяснить.

Шутке бойца с позывным Жнец я улыбнулся, конечно, но в тот же момент мир передо мной закрутился сумасшедшей каруселью, свернулся в чёрную точку и… я вырубился.

* * *

Начало ноября. В палате со мной лежало двое морпехов, контуженный десантник, у которого тряслась голова, он с кровати не вставал даже, и снайпер, наступивший на мину.

Смартфоны Жнец привёз, как и обещал. Вот они, заряженные, лежали на жёлтом подоконнике. Все пять штук. Покоцанные, исцарапанные, разъёбаные к чертям. Политые кровью владельцев. Только я не торопился их включать. Всё не мог решиться. Ребята в палате всё знали, понимали и не торопили меня.

Так прошёл день, потом ещё один, а потом я психанул, мысленно обозвал себя тряпкой (а может и не мысленно, а вслух) и похромал к окну. Соседи мои по палате проводили меня взглядом.

Включил сначала смартфон Синицына (ребята все пароли сняли специально на такой случай). Позывной Жажда. Водохлёб. Мы с ним вместе мобилизовались. Зашёл в ВК, нашёл глазами красными буквами: «Черновик» и несколько предложений, написанных Лёшей. Не смог удержаться, чтобы не прочитать.

«Мамочка моя, если бы ты знала, как я тебя люблю. И папу, и братишку Костю. Крепко вас мысленно обнимаю, но, если это сообщение тебе пришло, я уже умер. Не плачь, пожалуйста, не убивайся. Скажи бате, я деда не опозорил, воевал как надо. Косте скажи, чтобы он всегда думал своей головой, она у него умная. Намного умнее, чем у меня, троечника. Мотоцикл мой ему не отдавай. Разобьётся на хрен. Я же его купил так… перед девчонками покрасоваться. Продай его, деньги потратишь Косте на институт. Мам, хочу, чтобы ты не плакала с утра до ночи. А то я тебя знаю. Я буду следить за тобой. По крайней мере, я в это верю. Следить и помогать вам. Всех вас люблю, целую. Ваш Алексей».

Выдохнув, я отправил сообщение и, словно боясь передумать, включил смартфон Салтеева Жени. Позывной Всадник. На задней панельке смешная детская наклейка с единорогом. Экран был разбит сильно, но всё же разобрать, где что, можно было. Женька был вдовец. Супруга его умерла от рака два года назад. Из-за лечения влезли в долги, вот и отправился он на СВО, оставив любимую восьмилетнюю дочку со своими родителями.

«Милая моя Катенька. Дочка моя любимая. Ты прости папку, что он не выполнил своё обещание и не вернулся домой. И в аквапарк мы с тобой так и не съездили тоже. Ты не думай, я очень-очень хотел выполнить обещание, но в жизни не всё происходит как мы хотим. Помни, ты для меня была самым главным человечком. Слушайся, пожалуйста, бабку с дедом. Будь умничкой. Книжечки читай. Подарок, что я обещал тебе на день рождения, придёт. Носи с удовольствием. Целую твои горячие щёчки, пальчики, крепко-крепко обнимаю. Твой папка».

Отправив Женино сообщение, я тут же включил третий смартфон. С огромной трещиной посередине. Кажется, это Тутакова Серёги. Да, точно его. Позывной Мул. С Серёгой я провоевал два года.

«Отец, я знаю, что ты будешь корить себя. За то, что отпустил меня, за то, что не пошёл со мной. Всё это зря. Это был мой выбор, папа. МОЙ И ТОЛЬКО МОЙ (написано большими буквами). Не вздумай опускать руки. У тебя мама, сестрички. Ты будешь жить ради них. Ты понял? Ты понял, я тебя спрашиваю? И ещё, знай, что я не жалею ни о чём. Встретил тут стольких отличных ребят, а враг… а врагу мы дали просраться. Люблю вас. Люблю тебя, отец. Крепко обнимаю и жму руку».

Четвёртый смартфон почти развалился на две части. Не включался долго. Я уж думал всё, но экран вдруг заработал. Это «самсунг» Мозалевского Коли. Позывной Комар.

«Милая моя, любимая моя Олечка. Кажется, я не вернусь домой и не смогу обнять своих любимых девочек. От этого мне очень горько, но воспоминания о вас всё равно заставляют улыбаться. Да, меня уже нет. Но жизнь продолжается. Знаешь, Оля, я сегодня вспомнил наше знакомство. Как я тебе сорочку замарал, как мы гуляли по набережной до утра, держась за руки. Как я хотел тебя поцеловать, но так и не решился. Ты сама меня поцеловала. Обожаю тебя. Всё бы отдал, чтобы ещё раз вдохнуть запах твоих волос. Обожаю! Выплати ипотеку и купи Сонечке большого розового слона. Целую в шейку и плечико».

Пятый смартфон был мой. Сержант Неустроев. Позывной Аспирант. Зайдя в ВК, я первым делом стёр глупости, которые написал, думая, что погибну, и набрал номер. Обиды уже давно не было. Обида - это такая мелочь:

- Привет, мам, это я.

- НИКИТА! Никиточка мой! Родненький! Живой! САША, НИКИТА ЗВОНИТ! БЕГИ БЫСТРЕЕ СЮДА!

- Мам, успокойся…

- Сынок, как ты?

- Замечательно.

- А голос почему такой слабый?

- В госпитале.

- ГОСПОДИ! САША, ОН В ГОСПИТАЛЕ!

- Мама, всё нормально.

- Руки, ноги целы?

- Целы-целы…

Мама что-то говорила, радовалась, плакала, иногда трубку у неё забирал отец и тоже что-то кричал, но я их почти не слышал: я вдруг понял, что тоже реву. Прямо слезами, прямо крупными, вся морда мокрая. Но я ревел не из-за того, что услышал голоса родителей, а из-за того, что пацаны своих близких больше никогда не услышат. И те, в свою очередь, своих любимых тоже никогда не услышат! Какое страшное слово НИКОГДА. Жажда больше никогда не пойдёт с младшим братом на рыбалку, Всадник не обнимет свою маленькую голубоглазую дочку, не спустятся они с ней на круге по водной горке, Мул с отцом так и не починят в гараже старую советскую «Волгу», которую они притащили со свалки, Комар больше не прогуляется со своими девчонками по набережной.

Чувствуя, что готов заорать в голосину, я как можно более спокойным голосом прервал мать:

- Мам, всё нормально. Медсестра пришла. Мне надо идти. Я потом тебе позвоню, хорошо? Или даже кружочек запишу. Ладно? Целую.

Положив телефон, я сел на кровать и продолжил рыдать как девчонка. Я вытирал ладонями слёзы, а они всё, сука, не прекращались, у меня вся грудь уже была мокрая. Да когда я ревел в последний раз? В третьем классе? Нет, в пятом. Мне тогда голову Суриков камнем разбил. Рёва-корова! Надо было собраться и прекратить это… но я не мог. Но надо было. Сейчас близкие начнут звонить на смартфоны, спрашивать. Всегда звонят. Надо успокоиться и рассказать им, как мы трое суток держались в какой-то двухэтажной херне без крыши, экономили каждый патрон, а нацики всё лезли и лезли, и дронами по нам долбили, и из РПГ стреляли, а мы всё равно держались. Мы же русские! Я должен рассказать им, как воевали их сыновья, отцы и мужья. Как Женька, потеряв ногу, зажгутовался и бледный, с синими губами, всё равно продолжал стрелять из пулемёта, как Серёга, которого контузило, не мог встать на ноги, но отполз к стене и заряжал нам магазины, наконец, как погиб Колян, подорвав себя вместе с бросившимися на нас в пролом стены нациками.

В какой-то момент я понял, что в коридоре, у двери, стоит пожилая медсестра, но не решается войти, чтобы не смутить меня, а вокруг сидят мои соседи по палате. Молча, опустив головы, положив мне горячие руки на плечи, спину. Даже контуженный десантник здесь. И знаете, от этого, от их поддержки, мне сразу стало легче…

Канал в МАХ

Страничка ВК здесь

Ссылка на литрес здесь

Дзен ссылка здесь