Серия «Мои рассказы»

— Теплом, говоришь? — она нахмурилась. Колючие снежинки разлетелись в стороны. — А надо оно им? И так прекрасно живут.

— Не злись, девочка. Тепло — оно же как, глубоко бывает зарыто. Человек и сам не знает, что оно в нем прячется. Его еще откопать нужно, как сани к новому году. В том и наказ тебе мой на жизнь твою мирскую. Ищи тепло, Алёнка, дари тепло.

— Но, дедушка! — она крикнула, вскочила и затерялась в ярком сиянии снежного хоровода.

«С теплом, внученька. С верой и любовью, обещай!»

Но она не ответила.

* * *

«Морозова — дура!»

Размашистая надпись украшала доску кабинета литературы. Одноклассники заглядывали внутрь, бросали вещи, хихикали. Кто-то снова скрывался за дверью, кто-то утыкался в телефон или снимал фотки и видосики, переводя объектив камеры на девчонку за третьей партой первого ряда.  Девчонка на надпись и смешки не реагировала, она вырезала снежинки. Ажурные, прозрачные, словно морозные узоры на стекле, которых давненько не было, несмотря на то что январь уже топтался у порога. Ножницы едва касались бумаги, девочка мурлыкала себе под нос тихую песенку.

Парту тряхнуло. Ровная горка снежинок рассыпалась по столу. Нарушителю спокойствия достался суровый взгляд и читаемое в нем обещание следующую снежинку вырезать на его лице.

— Киснешь, Морозова? — довольная физиономия Дедушкина кричала о том, что намеки он не понимает.  — Как тебе творчество, а? — он кивнул в сторону доски.

— Посредственно, — сухо бросила Ленка и взялась за следующую заготовку снежинки, будто его и не было. Кое-кто из одноклассников отложили телефоны, предвкушая более интересное развлечение.

Ленка Морозова училась с ними второй год, но почти ни с кем не общалась.  Родители ее таинственным образом пропали, других родственников не было. «Детдомовская» — вздыхали учителя сочувственно. «Детдомовская» — презрительно цедила большая часть одноклассников за ее спиной. Один Саня Дедушкин в лицо говорил, а точнее, писал то, что думает.

— Слушай, ну чего ты кусачая такая, а? Как морозы в Сибири. К тебе тут и так и этак, а ты… Как не от мира сего. Что, принца ждешь на белом коне, чтоб в сказку тебя увез? Так чудес не бывает.

Тонкие маникюрные ножницы воткнулись в парту в паре сантиметров от его руки. Сашка сглотнул ошалело.  Впервые на него смотрели с такой ненавистью.

— Не бывает? Да, не бывает! — тихая безобидная Морозова сейчас была похожа на разъяренную фурию. — Потому что даже для чуда нужно чуть больше, чем ничего! А всем же надо просто так, по умолчанию, сил не прикладывая!

— Эй, эй, уймись, шальная! — Саня даже не сразу ответить смог, в себя приходил. Он никогда не видел ее такой. Неужели все из-за его шутки? Всего-то попытка обратить на себя внимание. — Ну не бывает и не бывает, чего страдать то? Я вон давно в сказки не верю и живу себе прекрасно.

— Да неужели?

Саня поморщился. Попала Ленка в больную мозоль. Про «прекрасно» было преувеличением. Предки на грани развода, девушка игнорирует, снега, опять же, нет, а так зимы хочется, аж жуть, чтоб хоть немного светлее стало. Снимать ее тайком в смешной красной шапке со снежинками на ресницах.

— Ну, а какие чудеса? Подарки предки дарят, денег дают, в личную жизнь не лезут, — привычным набором современного подростка отбрехался он, желая закрыть тему. Ленка хмыкнула, головой тряхнула. То ли почувствовала, то ли сама тем же грешила.

— Поди вон, на доске фамилию на «Дедушкин» исправь да букву «К» в конце припиши. — разбавили неловкую паузу ее тихие слова. Она смотрела в окно, а Сашке вдруг неимоверно сильно захотелось ее защитить. От чего только? Просто ему казалось, что сейчас ей больно. Он даже руку протянул, но тут же одернул, стоило Морозовой продолжить говорить. — Чудеса случаются там, где в них верят. А без веры чудо — что? — она смяла красивую снежинку в руке, плечи ее дернулись. — Фикция и только.

Сашка молчал. Ему казалось, что в эту минуту он заглянул в незнакомую комнату души Ленки Морозовой. Почувствовал, как там холодно и одиноко. И безумно, до зуда между лопаток захотел разбавить этот холод и одиночество.

— Ага. Все так просто? Поверил — и вуаля? — снова защитная ухмылка, которая погасла, стоило Морозовой повернуться.

— А ты пробовал?

Ночью Дедушкину не спалось. Он то и дело возвращался к разговору в кабинете литературы, но не мог понять, что же его так зацепило, не считая, конечно, самой Ленки. Он крутился в кровати, сбивая простыни, как крутились в его голове мысли и слова одноклассницы. «А ты пробовал?», «Чудеса случаются там, где в них верят».

— Ленка, Ленка… Ну почему ты такая дура… — вздыхал Саня, закрывая глаза и думая: а что, если попробовать? — В конце концов, а что я теряю? Может, и не пошлет. Все какая-то определенность.

Утро для Сашки началось виртуозно — он виртуозно растянулся звездой прямо возле подъезда. Синоптики наврали, и вместо обещанных плюс трех, вдарил легкий морозец и за ночь выпал первый в этом году снег. Да такой пушистый, красивый, хоть валяйся да любуйся до воспаления легких. «Может, и правда, сработало?» — пронеслась в голове шальная мысль, а яркое солнце загородила высокая тень.

— Ну что, сын, обувка не по погоде? — протянутая рука, рывок, чтобы подняться.

Сашка отряхнулся, поправил шапку, взглянул на отца.

— Ага. А ты куда это так рано?

— Да чет, погода такая... Решил вот матери сюрприз сделать. «Прагу» ее любимую купить. У нее ж именины сегодня. Мы в этот день много лет назад с ней и познакомились. Тоже снег вот такой был. Может, что и наладится…

Младший Дедушкин расплылся в улыбке, хлопнул отца по плечу.

— Наладится, бать! Обязательно наладится! Главное верь. Чудеса случаются там, где в них верят!

Он махнул ему и на всех парах полетел в школу, писать на доске новое послание упрямой девчонке. Он же верит. А значит, будет чудо!

* * *

— Мам, а деда Мороза не бывает, да? Подарки вы с папой под елкой оставляете?

Лена поправила одеяло дочери, грустно улыбнулась, но ответить не успела. Из ванной вернулись их мужчины. Довольный собой Сашка да маленький Славик, завернутый в полотенце на руках отца.

— Как это — мы? Как это — не бывает, а? — Дедушкин передал сына жене, легко поцеловал ее в кончик холодного носа, сел к дочери, устраивая у себя на коленях.

— Девчонки говорят, что не бывает. И что подарки родители дарят. Поэтому они не как в письме, — Катюшка вздохнула, прижалась к отцу.

— А у тебя как в письме? — девочка кивнула. — Каждый год? — еще один кивок. — Ну так, выходит, кто их дарит?

— Тот, кто письмо прочитает.

— А кому ты его пишешь?

— Деду Морозу.

— Ну, значит, кто его читает и подарки приносит? — глазки ее засветились, улыбка расплылась по щекам.

— Дед Мороз?

— Дед Мороз.

— А почему девчонки…

— Да потому что не верят, дурехи. – Сашка рассмеялся, поцеловал дочь, взглянул на жену, что, уложив Славика в кроватку, сейчас застыла, как тогда давно в классе литературы, наблюдая за ними. — Чудеса случаются с теми, кто в них верит, малыш. Меня этому одна очень хорошая девочка научила много лет назад.

— И у тебя случались?

— Конечно. Я верю. Вся моя жизнь — чудо. Ты, Славик, мама ваша. Я тебе больше скажу, когда ты веришь, и люди вокруг тебя верить начинают. И так один за другим, все мы поверим в чудо.

Катюшка рассмеялась, обняла отца, улеглась, переводя взгляд на маму.  По щекам ее катились слезы. Сашка подошел к жене, обнял ее, стирая мокрые дорожки.

— Ну, а ты чего сырость развела, Дедушкина-Морозова? Или я не прав?

Она прижалась к мужу, вздохнула, но не успела ничего сказать. Свет в доме моргнул. Окно детской покрылось инеем, раздались шаги в коридоре, скрипнула дверь, повеяло холодком.

— А кто этот тут не спит? — басовитый голос ворвался в разговор семьи Дедушкиных, дверь отворилась.

Красная шуба, белая борода, ласковый взгляд, мешок за спиной.

— Дедушка Мороз! — счастливо заверещала Катюшка, подпрыгивая на кровати.

— Дедушка… — едва слышно прошептала Снегурочка.

— Ну, теперь пойдет торговля!

* * *

— У меня только вот… Хватит? — лопоухий мальчишка крепко сжимал веревку санок и показывал деду на ладошке несколько монет. — Маму хотел порадовать. Болеет очень. Мы одни… Я ей праздник принесу, и она поправится. Можно? На маленькую ёлочку хватит?

Дед погладил мальчонку по плечу, кивнул.

— Это целое богатство, внучек. Выбирай любую.

Он уже видел, как пыхтя мальчонка дотащит свой подарок до дома, как улыбнется сюрпризу болеющая мама. Как наполнится дом запахом хвои, отступит хворь. Соседка заглянет в гости и пригласит семью на праздник, а после предложит женщине работу, где та найдет свою вторую половину. И мальчишка, что потратил последнее на радость маме, верил в чудо, станет по-настоящему счастливым.

* * *

— Мне бы небольшую. А то не донесу, — скромно улыбалась худенькая девушка с серыми тенями под глазами. Она плакала не один день. Ее бросил парень, променяв на видную подругу. Девчонка переживала и съедала себя. А сегодня, заметив огни ёлочного базара, решила устроить себе немного праздника. Кто знает, может, в новом году все наладится.

— Отчего же небольшую? Игрушки есть?

— Много. Старинные. От бабушки достались.

— Самую большую бери! — задорно смеется Алёнка, поддакивая деду.

— Да вы что, не унесу я ее.

— А мы сейчас помощника найдем. Молодой человек! Вот вы, да. Девушке не поможете?

Они провожали с улыбкой смущенную покупательницу, довольного парня, что и ёлку донести помог, и пакет с мандаринами.

— Получится?

— А то как же! — дед улыбнулся, обнял Алёнку. — Через год поженятся, детишек нарожают. Паренек-то  гений. Она его музой станет. Ох, сколько достигнуть смогут! До старости вместе проживут.

* * *

Они приходили разные, их было много. Каждый со своей бедой, со своей болью. Они уносили с собой пахнущие морозом ёлочки, и их дома наполнялись теплом и светом. Ощущением праздника, предвкушением чуда. Они приходили с бедой, а уносили домой счастье. Большое или маленькое, пушистое и зеленое. Каждый своё.

Дед Михей с Алёнкой махали вслед последней ёлочке, что увозил старичок лет семидесяти — хотел порадовать жену, с которой у них в этот день была золотая годовщина свадьбы.

Звякнула колокольчиком калитка на прощание.

— Справились?

— Справились, милая.

— Можно я?

Дед кивнул, девочка звонко рассмеялась. Трижды хлопнула в ладоши, трижды топнула синим сапожком. Собирались, сворачивались прилавки, забор с калиткой, складываясь в резные сани. Фигурки оленей с варежек девочки ожили, бубенцы украсили их сбрую. Вывернул тулуп дед Михей, облачаясь в красную шубу, поправила свою голубую, отороченную белым мехом, Алёнка. Сверилась со своим блокнотом, вычёркивая очередной пункт.

— Здесь план по чудесам выполнен. Едем дальше?

— Едем, милая. Столько городов впереди. В каждом нужны чудеса.

Она специально дождалась начала урока. Пройти по школе от входа до кабинета в конце коридора третьего этажа во время перемены — задачка со звездочкой. На такое способны только школьники и педагоги. Ира не была ни тем, ни другим. Тихонько постучала в дверь, заглянула.

— Анна Петровна, можно?

Молодой педагог тряхнула длинным хвостом, поворачиваясь к вошедшей, подскочила, уронила со стола бумаги, спешно подняла их, собирая в папку.

— Да-да, еще раз здравствуйте. Хорошо, что пришли. Идемте, нас уже ждут.

— Разве мы не с вами будем беседовать?

— Со мной тоже. Идемте. — Она подхватила папку, поправила листы и застучала каблучками через коридор, направляясь к кабинету директора.

В кабинете было людно. Ира сразу почувствовала себя неуютно. Во главе стола сидела грозная дама — директор гимназии Вера Павловна, по правую руку ее заместитель по воспитательной работе, по левую — две незнакомые взволнованной матери женщины. Рядом с завучем устроилась Анна Петровна.

— Ну что же вы, Ирина Сергеевна, присаживайтесь. Разговор будет долгим, — голос Веры Петровны звучал властно, но в то же время мягко, создавая призрачную иллюзию безопасности. Как тишина вокруг за секунду до броска анаконды. — Речь пойдет о Максиме.

— Я догадалась, что не о жалюзи для кабинета, — доведенная уже до грани нервного срыва, Ира опустилась на стул.

— Мы специально пригласили социального педагога, психолога. Дело в том, что мальчик нас очень беспокоит, — Анна Петровна старалась говорить осторожно. Будто шагала по минному полю. Боялась произнести лишнее слово. Директор церемониться не стала.

— Покажите рисунки.

Классный руководитель вздрогнула, кивнула, открыла папку, раскидывая по столу красочные сцены. То двое мужчин в шляпах сражались на саблях, то буря накрывала затерянный в океане остров тяжелыми тучами. Ира подцепила пальцами самый яркий рисунок, выполненный в черно-красных тонах.

На рисунке разворачивалось самое настоящее морское сражение. Стреляли пушки с кораблей, разлетались щепками палубы, падали в воду раненные люди, туда же прыгали те, кто надеялся уцелеть. Все в красках, подробностях, самых мелких деталях. Ира залюбовалась, не смогла сдержать улыбки.

— Признаться, я не вижу поводов для радости. — холодный голос директора вернул ее в кабинет.

— Мы обеспокоены состоянием Максима, — голос подала школьный психолог. — Восьмой класс, пубертат. Он постоянно рисует это. Кровавые сцены, битвы, сражения. Ни с кем не общается, что-то пишет, бормочет под нос, — помолчала, переглянулась с коллегами и под молчаливый кивок Веры Павловны продолжила, — мы понимаем, у вашей семьи сейчас сложный период. Вы работаете, отец Максима... — она запнулась, вздохнула. — Мы знаем, как трудно растить сына одной. Но если сейчас не предпринять меры, мы потеряем мальчика. Вы понимаете?

Взгляд матери снова зацепился за рисунок. На несколько мгновений в кабинете повисла неловкая пауза — от нее ждали ответа, а она словно и не здесь была. Бережно собрала листы.

— Вы позволите? — взяла папку у Анны Петровны, аккуратно сложила все внутрь. — Что вы говорили? Простите, я не понимаю. — учителя переглянулись.

— Мы говорим о том, что Максиму нужно обратиться к специалисту. Работать с психологом. Последние тесты показали, что у него высокий риск расстройства личности. А если суицид? Или, того хуже, колония в будущем?

Ира поднялась, убирая папку в сумку, улыбнулась.

— А вы разговаривали о рисунках с моим сыном? — взгляд был адресован в первую очередь классному руководителю. Девушка стушевалась.

— Ну да. Он говорил какую-то ерунду. На ходу придумывал. — Анна опустила взгляд.

— Я так и думала, — взгляд прошелся по присутствующим, остановился на директоре, напряженно застывшей в кресле.— Если мы откажемся от ваших рекомендаций?

Судя по реакции, слышать отказы Вера Павловна не привыкла. Икнула испуганно Анна Петровна, застыли словно мыши перед удавом психолог с социальным педагогом.

— В таком случае, мы будем рекомендовать вам покинуть наше учебное заведение. Это престижная гимназия. Подобные риски в стенах моей школы недопустимы. Здесь учатся дети уважаемых людей города. Мы не можем рисковать так рисковать. Ваш мальчик он…

— Не нужно. Я уже достаточно услышала. До свидания.

* * *

— Мне очень нравится этот рисунок. — они сидели в гостиной на диване обнявшись и разглядывая содержимое папки. Ира держала в руке картину морского сражения. — Ты так подробно все нарисовал. Уже написал?

Макс довольно улыбнулся, прижался к матери.

— Как раз дописываю сцену. Не мог, пока не изобразил на бумаге. Теперь все как по маслу пошло.

Губы коснулись его колючей макушки, Ира улыбнулась.

— Не жалеешь, что забрали документы из школы?

— Неа. Теперь больше времени, чтобы писать. А ты?

— А я горжусь тобой. Знаешь, подумала тут... может, ты и иллюстрации свои вставишь в будущую книгу? Они того стоят.

— Я люблю тебя, мам.

— А я тебя, мой будущий известный писатель.

* * *

Анна толкалась в очереди, прижимая к себе драгоценный томик нового бестселлера. «История пирата» гремела в сети, в прессе, даже в новостях культуры. Будучи учителем литературы, который считает себя очень прогрессивным, она не могла пройти мимо новинки. Специально подгадала день, выпросила у Веры Петровны возможность устроить для ребят встречу с автором, чтобы классу зачли норму по мероприятиям за год, а сейчас толкалась в очереди за автографом.

— Здравствуйте! Можно? Для Анны. Мне очень нравятся ваши книги!

Молодой писатель поправил тонкие очки, поднял взгляд на женщину, улыбнулся.

— Все, как одна? Под гребенку, как в вашем классе?

Улыбка на лице женщины застыла уродливой восковой маской. Писатель взял книгу, пролистал несколько страниц. Остановился на яркой иллюстрации с изображением грозного морского сражения, чиркнул несколько слов и вернул книгу.

— Приятного чтения.

Лишь дома она осмелилась открыть страницу с автографом.

«Анне Петровне от мальчика, которого она не прочитала».

– Нет, это рекомендация моего таргетолога. Фотографии будут лучше. Он уже не такой сморщенный и страшненький, как только после рождения.

– Таргетолога?

– Ну да, я известный блогер. Не узнали меня?

– Извините. Продолжим? Еще пожелания будут?

– Да-да! Хорошо, что вы спросили. Я тут составила список. Вы записываете?

– Конечно. Диктуйте.

– Светленький, голубые глаза. Выразительные черты лица. Курносый носик будет преимуществом.

– Преимуществом?

– Да. Мой муж очень уважаемый человек. Постоянно на виду. Внешность имеет особое значение. Для фото, опять же. К тому же, хорошо бы, чтобы он был на него похож.

– Я поняла вас. Минуточку.

– Вы отправили на печать?

– Да-да, сейчас... Вот, возьмите.

– Что это?

– Список маркетплейсов и магазинов игрушек, где вы можете приобрести куклу по указанным вами параметрам. Я могу еще чем-то помочь?

– Ненормальная! Я буду жаловаться!

– Всего доброго. Хорошего вам дня.

* * *

– Здравствуйте.

– Добрый день. Мне нужен мальчик.

– Какой мальчик?

– Я здесь перечислила все требования.

– Вы не против, я ознакомлюсь?

– Да, пожалуйста.

– Семь лет?

– Да. Не хочу возиться с пеленками, бутылочками, знаете ли. А так в школу пошел – и никаких проблем. Там пусть учителя занимаются.

– Ясно. Может, сразу восемнадцать?

– Ну нет. Я же собираюсь его воспитывать.

– Воспитывать?

– Да. Вырастить из него достойного человека, которым смогу гордиться.

– Понимаю. А вот это что?

– Необходимые медицинские исследования, которые вы должны будете мне предоставить. Я не хочу брать больного. Возиться еще!

– А чего вы хотите?

– Ну как же... Как все. Чтобы ребенок был. Чтобы наслаждаться его обществом. Чтобы ждал, чтобы любил. Вырос достойным наследником. В старости был рядом.

– Я услышала. Минуточку, пожалуйста.

– Вы что-то печатаете?

– Да. Это адрес приюта для животных. Моя личная рекомендация. Все животные здоровые, старше года, как вы и хотели. Чтобы наслаждаться обществом. Чтобы здоровый и возиться почти не нужно.

– Ненормальная! Я буду жаловаться!

– Конечно, это ваше право. Хорошего дня.

* * *

– Здравствуйте…

– Здравствуйте. Могу вам чем-то помочь?

– Да. Мне нужен мальчик.

– Вес? Рост? Возраст? Цвет глаз?

– Что? А… нет… Погодите… Глаза вроде зеленые. Рост… Не помню.

– Не помните?

– Не помню. Ну где-то… Сейчас, минутку.

– Что вы делаете? Зачем присели?

– Когда я его обнимаю… Да, вот… где-то такого роста.

– Кого обнимаете?

– Мальчик. Костя. Он во дворе с футбольным мячом. Я хочу оформить опеку над ним. Можно?

– Сразу опеку?

– Да.

– И у вас нет ко мне никаких вопросов?

– Хм… Знаете, есть. Что он любит?

– В каком смысле?

– Ну, кроме футбола и историй про Муми-троллей. У него скоро день рождения, я готовлю подарок. Опросила ребят, а они не знают. Может, вы знаете? Хочу сделать ему сюрприз. Хороший подарок, самый желанный.

– …

– Вы плачете?

– Нет-нет. Что-то… Соринка, наверное. Костя любит собирать пазлы и рисовать.

– Спасибо. Я тут собрала документы… Как долго ждать? До его дня рождения пара недель. Успеем? Я хотела бы уже его забрать. Он так хочет домой.

– Знаете, вы идите к Косте, я подготовлю все необходимое. А забрать сможете сегодня, хотите? Под мою ответственность. Конечно, нужно будет появляться здесь, да и я буду заходить…

– Очень хочу! Он будет так рад! Спасибо вам, спасибо! Я пойду к нему. Спасибо!

* * *

– С ума сошла? У нее неполный пакет документов! Неполная семья, художница, одинокая. Никакой профессии! Так нельзя! Это против правил! Ты ненормальная!

– Знаю, мне уже говорили.