Рисунки⁠⁠

Телефонный звонок вынудил отложить книжку на самом интересном моменте. На экране смартфона светилось имя классной руководительницы сына.

— Анна Петровна? Здравствуйте. Что-то случилось?

— Ирина Сергеевна, добрый день, — взволнованный голос учительницы заставлял нервничать. — Нет, нет, ничего серьезного пока. Вы могли бы подойти в школу? Часа в два вам удобно?

— Конечно. С Максимом точно все в порядке?

— Все… Все хорошо. Жду вас у себя в кабинете. До встречи.

Ира отключилась и еще пару секунд смотрела на телефон, а потом подскочила и стала собираться.

Она специально дождалась начала урока. Пройти по школе от входа до кабинета в конце коридора третьего этажа во время перемены — задачка со звездочкой. На такое способны только школьники и педагоги. Ира не была ни тем, ни другим. Тихонько постучала в дверь, заглянула.

— Анна Петровна, можно?

Молодой педагог тряхнула длинным хвостом, поворачиваясь к вошедшей, подскочила, уронила со стола бумаги, спешно подняла их, собирая в папку.

— Да-да, еще раз здравствуйте. Хорошо, что пришли. Идемте, нас уже ждут.

— Разве мы не с вами будем беседовать?

— Со мной тоже. Идемте. — Она подхватила папку, поправила листы и застучала каблучками через коридор, направляясь к кабинету директора.

В кабинете было людно. Ира сразу почувствовала себя неуютно. Во главе стола сидела грозная дама — директор гимназии Вера Павловна, по правую руку ее заместитель по воспитательной работе, по левую — две незнакомые взволнованной матери женщины. Рядом с завучем устроилась Анна Петровна.

— Ну что же вы, Ирина Сергеевна, присаживайтесь. Разговор будет долгим, — голос Веры Петровны звучал властно, но в то же время мягко, создавая призрачную иллюзию безопасности. Как тишина вокруг за секунду до броска анаконды. — Речь пойдет о Максиме.

— Я догадалась, что не о жалюзи для кабинета, — доведенная уже до грани нервного срыва, Ира опустилась на стул.

— Мы специально пригласили социального педагога, психолога. Дело в том, что мальчик нас очень беспокоит, — Анна Петровна старалась говорить осторожно. Будто шагала по минному полю. Боялась произнести лишнее слово. Директор церемониться не стала.

— Покажите рисунки.

Классный руководитель вздрогнула, кивнула, открыла папку, раскидывая по столу красочные сцены. То двое мужчин в шляпах сражались на саблях, то буря накрывала затерянный в океане остров тяжелыми тучами. Ира подцепила пальцами самый яркий рисунок, выполненный в черно-красных тонах.

На рисунке разворачивалось самое настоящее морское сражение. Стреляли пушки с кораблей, разлетались щепками палубы, падали в воду раненные люди, туда же прыгали те, кто надеялся уцелеть. Все в красках, подробностях, самых мелких деталях. Ира залюбовалась, не смогла сдержать улыбки.

— Признаться, я не вижу поводов для радости. — холодный голос директора вернул ее в кабинет.

— Мы обеспокоены состоянием Максима, — голос подала школьный психолог. — Восьмой класс, пубертат. Он постоянно рисует это. Кровавые сцены, битвы, сражения. Ни с кем не общается, что-то пишет, бормочет под нос, — помолчала, переглянулась с коллегами и под молчаливый кивок Веры Павловны продолжила, — мы понимаем, у вашей семьи сейчас сложный период. Вы работаете, отец Максима... — она запнулась, вздохнула. — Мы знаем, как трудно растить сына одной. Но если сейчас не предпринять меры, мы потеряем мальчика. Вы понимаете?

Взгляд матери снова зацепился за рисунок. На несколько мгновений в кабинете повисла неловкая пауза — от нее ждали ответа, а она словно и не здесь была. Бережно собрала листы.

— Вы позволите? — взяла папку у Анны Петровны, аккуратно сложила все внутрь. — Что вы говорили? Простите, я не понимаю. — учителя переглянулись.

— Мы говорим о том, что Максиму нужно обратиться к специалисту. Работать с психологом. Последние тесты показали, что у него высокий риск расстройства личности. А если суицид? Или, того хуже, колония в будущем?

Ира поднялась, убирая папку в сумку, улыбнулась.

— А вы разговаривали о рисунках с моим сыном? — взгляд был адресован в первую очередь классному руководителю. Девушка стушевалась.

— Ну да. Он говорил какую-то ерунду. На ходу придумывал. — Анна опустила взгляд.

— Я так и думала, — взгляд прошелся по присутствующим, остановился на директоре, напряженно застывшей в кресле.— Если мы откажемся от ваших рекомендаций?

Судя по реакции, слышать отказы Вера Павловна не привыкла. Икнула испуганно Анна Петровна, застыли словно мыши перед удавом психолог с социальным педагогом.

— В таком случае, мы будем рекомендовать вам покинуть наше учебное заведение. Это престижная гимназия. Подобные риски в стенах моей школы недопустимы. Здесь учатся дети уважаемых людей города. Мы не можем рисковать так рисковать. Ваш мальчик он…

— Не нужно. Я уже достаточно услышала. До свидания.

* * *

— Мне очень нравится этот рисунок. — они сидели в гостиной на диване обнявшись и разглядывая содержимое папки. Ира держала в руке картину морского сражения. — Ты так подробно все нарисовал. Уже написал?

Макс довольно улыбнулся, прижался к матери.

— Как раз дописываю сцену. Не мог, пока не изобразил на бумаге. Теперь все как по маслу пошло.

Губы коснулись его колючей макушки, Ира улыбнулась.

— Не жалеешь, что забрали документы из школы?

— Неа. Теперь больше времени, чтобы писать. А ты?

— А я горжусь тобой. Знаешь, подумала тут... может, ты и иллюстрации свои вставишь в будущую книгу? Они того стоят.

— Я люблю тебя, мам.

— А я тебя, мой будущий известный писатель.

* * *

Анна толкалась в очереди, прижимая к себе драгоценный томик нового бестселлера. «История пирата» гремела в сети, в прессе, даже в новостях культуры. Будучи учителем литературы, который считает себя очень прогрессивным, она не могла пройти мимо новинки. Специально подгадала день, выпросила у Веры Петровны возможность устроить для ребят встречу с автором, чтобы классу зачли норму по мероприятиям за год, а сейчас толкалась в очереди за автографом.

— Здравствуйте! Можно? Для Анны. Мне очень нравятся ваши книги!

Молодой писатель поправил тонкие очки, поднял взгляд на женщину, улыбнулся.

— Все, как одна? Под гребенку, как в вашем классе?

Улыбка на лице женщины застыла уродливой восковой маской. Писатель взял книгу, пролистал несколько страниц. Остановился на яркой иллюстрации с изображением грозного морского сражения, чиркнул несколько слов и вернул книгу.

— Приятного чтения.

Лишь дома она осмелилась открыть страницу с автографом.

«Анне Петровне от мальчика, которого она не прочитала».