Крылатые качели. Первые бои эрзац-истребителей. осень 14г., весна 15 гг
Voisin L Взлётная масса около 1200 кг. двигатель ротативный "Гном" 70-80 л.с. Максимальная скорость 100 км\ч. Крейсерская 70-75 км\ч. Продолжительность полёта 3.5 часа.
Пилот впереди, летнаб позади пилота, рядом с мотором.
B.E.2A(B) Взлётная масса около 730 кг. двигатель Рено 70-80 л.с. Максимальная скорость 110 км\ч. Крейсерская 84 км\ч. Продолжительность полёта 3 часа. Эти самолёты британской авиакомпании несли "гордое" название "Блерио Патент". Так как конструкция фюзеляжа из фермы закрытой полотном и с мотором в носовой части, считалась изобретением Луи Блерио. Кто-то соблюдал патент. Кто-то нет. Но в 1912-13 годах, примерно 75% самолётов мира были либо сделаны на фабрике Блерио, либо были его лицензиатами.
Пилот позади летнаба. Летнаб рядом с мотором, впереди пилота.
Авиация Антанты на западном фронте, комплектовалась самолётами двух типов. Большие, двухместные аэропланы, тихоходные и способные висеть в воздухе по несколько часов. При этом, летчики Антанты, в отличии от немецких "коллег", могли взять с собой в полёт не только крошечный бутерброд и маленькую фляжку с водой, но - условно - жареного гуся и 2литровый термос с горячим коффЭ. Чтобы прямо в воздухе поднять тонус.
После начала войны, эти аэропланы кроме прочей воздушной работы, стали возить за линию фронта шпионов, которые собирали в прифронтовой полосе, разного рода данные. Так-же по договорённости, эти самолёты подбирали шпиона сделавшего свои шпионские дела, в заранее обговорённом шпионском месте. Или не забирал, если с "агентом" чтолибо происходило...
Второй тип самолётов - быстроходные, часто одноместные самолётики, нередко сделанные из предвоенных спортивно-гоночных машин = скауты.
Bristol Baby (Scout) Взлётная масса около 570 кг. двигатель ротативный Le Rhone 70-80 л.с. Максимальная скорость 160 км\ч. Крейсерская 130 км\ч. Продолжительность полёта 1.5 часа. Накануне войны, страны Антанты, вернее их армии "болели" идеей Скаута-Разведчика. Быстроходного одноместного аэроплана. Который быстренько взлетал, быстренько уходил на разведку ближних, оперативных районов, быстренько возвращался и быстренько составлял донесение. Но идея не прошла испытание реальностью.
Однажды уже описанная мной, безалаберность лётчиков начала войны, обесценивала скорость получения данных. Тем не менее, опыт быстро заставлял налаживать тесное взаимодействие "летунов" и "пехтуры".
Вальяжные расслабляющие водкопития чаепития после полёта закончились. Донесение требовалось написать сразу после того как наблюдателя вытаскивали из кабины самолёта. И тут-же передать в штаб на обработку.
А штабные офицеры, уже убедившиеся в достоверности данных из воздуха, больше не требовали 100% подтверждение наземной разведкой.
Но пришла беда откуда не ждали.
Примерно в октябре-ноябре, когда наконец эффективность воздушной разведки была доказана и без неё уже не планировались операции, количество самолётов готовых к вылету сократилось в несколько раз.
Вдруг...
Выяснилось что полотняная этажерка на деревянном каркасе, стоявшая под открытым небом на аэродроме, приходит в состояние полной негодности за 2-3 месяца. При этом, активная эксплуатация аэроплана "на износ", выводит деревянный аппарат из строя, в разряд дров ещё быстрее, за месяц-полтора.
Открытое все ветрам и дождям "хранение" аэропланов в Гатчине. 1913г.
Короче - количество аэропланов готовых совершить боевой вылет, в воюющих армиях сократилось с 400-800 в августе, до 20 (в российской и австрийской армии) и 100-200 штук во всех других. Промышленность ещё только перестраивалась на военные рельсы, и не могла восстанавливать даже естественную убыль аппаратов от непогоды. С началом войны, с авиафабрик мобилизовали массу подготовленных высококлассных специалистов-рабочих. На их место спешно понапринимали уличную гопоту, не особо желавшую работать но "купившуюся" на высокие зарплаты, и деревенских увальней, которые порой не понимали даже разницу между шурупом и болтом, и зачем там винтовая нарезка, если и шуруп и болт прекрасно забиваются в отверстие молотком...
А если не забивается, нужно просто взять кувалду побольше.
В общем производство аэропланов резко упало почти вдвое в сравнении с предвоенным уровнем. И это несмотря на то что предприятия работали в две смены.
Так-же очень много "пользы" принесло непонимание военным руководством, сложности авиапромышленности. Зачастую - например - выдержаные в сушке прочные рейки и бруски предназначенные для производства самолётов, в срочном порядке перенаправляли на другие , по мнению руководства более важные задачи - покрытие палуб адмиральских катеров, и отделка деревом генеральских блиндажей...
Шутка конечно. Тем не менее, армиям, ВДРУГ понадобилось огромное количество древесины. ... Ну например для снарядных\патронных ящиков. А где взять дерево для досок, если лесорубов тоже мобилизовали? Конечно со складов, где древесина для аэропланов долго выдерживалась при строго определённой температуре.
При этом, в армию поступило огромное - по сравнению с предвоенными месяцами - количество мобилизованных аэропланов. В одной только Франции, в армию "призвали" более тысячи частных самолётов, как-бы пригодных к военной службе.
Но... Собранные на полевых аэродромах, деревянно-полотняные этажерки, обильно поливаемые осенними дождями и обласканные осенними туманами, быстро напитывались влагой, тяжелели. Авиа полотно теряло свойства и аэроплан за полтора месяца просто оседал на землю грудой сырого валежника.
Аэропланы на стальном каркасе из железных труб, которые делали в основном во Франции, равно как "фанерные" т.е. кленные из шпона германские и австрийские, служили немного дольше. 6-8 месяцев на стоянках под открытым небом. И 3-4 месяца активной службы. В итоге у них всё равно разбалтывались и изнашивались все крепления, и аппарат мог развалиться прямо в воздухе.
Над всеми линиями фронтов, в ноябре\декабре, активность авиации резко снизилась.
Но не исчезла совсем.
Количество действующих аэропланов сократилось. Но выросла эффективность их работы. Сразу после пролёта аэроплана над вражескими позициями, туда обрушивался артналёт. Или на пути скрытно передвигающейся пехоты, вдруг возникала пулемётная засада. Или в тыловом городе появлялся шпион, который "пльёхо говорить по немьецки" (или французски) но был снабжён картами местности и фотоаппаратом.
Возросло и боевое напряжение. Пилоты, начинавшие войну и имевшие друзей во вражеском стане, уже были повыбиты, (да и лётных происшествий никто не отменял, пилоты кроме всего прочего часто "бились" при посадке) и разбавлены авиаторами военного призыва, не страдавшими прежним благодушием к врагу.
Теперь вместо помахивания рук и крыльев, при встрече в воздухе, пилоты обменивались угрозами и пистолетными выстрелами.
В типичную комплектацию самолёта стали входить мощные коммерческие пистолеты "Маузер К96" или Кольт1911 и Штейр-М12. Не брезговали и лёгкими кавалерийскими карабинами.
Второго апреля 1915-го года летнаб, бывший драгун, добровольцем пошедший в авиацию, младший лейтенант Рене Шанб (René Chambe) одиннадцатым выстрелом (четвертую пачку уже загнал) из своего кавалерийского карабина Бертье, совместно с пилотирующим самолет довольно уже известным пилотом довоенной закалки Жоржем Пелетье Д'Уази (Georges Pelletier D'Oisy), на высоте 2600 метров сбил в десятиминутном воздушном бою в районе Реймса германский Альбатрос. Стрелял с 10 метров. Три пули пробили бензобак, четвертая - перебила трос рулей высоты...Оба немца из экипажа выжили и попали в плен. Оба французских авиатора пережили Великую войну, дослужились до генералов, а Шанб вообще стал еще и писателем и умер в 1983-м...
Отсюда.
Перестрелки в воздухе становились частым явлением. Правда результативность была близка к нулю. Стрелку нужно было не просто попасть в аэроплан врага.
Что сделать было совсем не просто!!
Прошу прощения за тафтологию.
"Просто" нужно было попасть в жизненно важный "орган" и вывести его из строя. Мотор, бензобак, пилот, рулевые тяги, узел скрепляющий конструкцию самолёта...
Лишь с появлением в войсках, лёгкого пулемёта, "англичанина" из Америки Левиса, (Lewis gun) производившегося в Бельгии, появилась возможность чаще стрелять в противника, и соответственно иметь больше шансов попасть и нанести урон.
Дело в том, что установке пулемётов на аэроплан - грузоподъёмность уже позволяла это сделать - препятствовало пехотное командование. Настоящий владелец всех пулемётов в армии. Так как этого чудо-оружия, жизненно не хватало на сухопутном фронте. И требование авиаторов на эти дефицитные "машинки" считалось глупой блажью, которой авиаторы маялись от безделья.
В российской авиации даже случился форменный анекдот на эту тему - генерал-аншеф росийской авиации (какойто там романовский князёк с амбициями) заявил что пулемёт не положен авиатору по уставу. И пулемётов у авиаторов не стало.
А вот "коммерческий" пулемёт Льюис, продававшийся чуть-ли не в частные руки, и для армейских нужд почти не пригодный - по крайней мере так считали армейские начальники, остро млеющие при виде тяжеленной и монументальной шарманки "Виккерс-Максим", или СентъЭттьен - легко передавали для "защиты аэродромов". Откуда летуны и брали пулемёты на вооружение своих аппаратов.
Франция, устройство пулемёта СентЭттьен Mle 1907.
А так-же в дело шли трофейные австрийские пулемёты, отличавшиеся небольшим весом.
Лейтенант Миодраг Томич и наблюдатель Милутин Михайлович сидят в самолете Blériot XI-2 Génie (инженерный) на сербском фронте, май 1915 года. На вертлюге у летнаба, австрийский "Шварцлозе".
Подробности неизвестны.
В ноябре 1914, британские самолёты Авро-504, совершили налёт на базу "Зеппелинов" в Фридрихсхафене. Среди "налётчиков" был самолёт вооружённый пулемётом Льюис. Который был просто прикручен к стойке крыла ремнём. Именно этот самолёт изображён на картине. В декабре 14 года, с помощью этой кустарной установки был сбит немецкий аэроплан. Для стрельбы из пулемёта, стрелок вставал в кабине в полный рост.
На рисунке, летнаб стоит в кабине у пулемёта и целится в "бошей" внузу.
Антанта проиграла первые бои на суше. И находилась в тяжёлом положении на грани катастрофы. И в этой ситуации "все средства были хороши".
Ввиду отсутствия у авиаторов вменяемого оружия, в авиации Антанты начался "романтический период" выдумывания средств борьбы с самолётами врага.
Не только в Россие экспериментировали с тросиками для запутывания винтов вражеского самолёта, с динамитной шашкой на тросике, которую выпускали при встрече врага, ножи и пилы для рассекания обшивки и тросов крепления и растяжек.
Всё это было опробовано отдельными, особенно активными пилотами. И лишь с появлением многочисленных пулемётных машин к началу 16 года, "романтика" выдохлась и сошла на нет. Оставив после себя несколько фото и гору упоминаний в прессе.
Лишь огнестрельное оружие, выиграло "конкурс" эффективного средства борьбы.
Voisin L. Взлётная масса 1200кг. мотор "Гном" - 70-80 л.с. Максимальная скорость (с попутным ветром) -105 км\ч. Продолжительность полёта 3.5 часа. Эти самолёты состояли на вооружении первой истребительной эскадрильи, созданной во Франции осенью 1914 года.
5 октября 1914 года над деревенькой Жоншери в северной Франции состоялся первый в истории воздушный бой с использованием пулемета. Самолёт "Вуазен-III" из эскадрильи VB24 с пилотом - сержантом Жозефом Францем и стрелком - капралом Луи Кено во время выполнения задания встретил немецкий разведчик "Авиатик" B.I с экипажем в составе оберлейтенанта Фридриха фон Зангена и сержанта Вильгельма Шлихтинга.
"Вуазен" подошел к противнику сзади, Кено встал в открытой кабине в полный рост и открыл огонь из установленного на высокой треноге пулемета "Гочкис". Фон Занген пытался отстреливаться из карабина, но пулемет закономерно оказался куда более эффективным оружием. Кено хватило 48 пуль из двух обойм, чтобы немецкий самолет вспыхнул и потерял управление. Горящий "Авиатик" опрокинулся на бок, перевернулся вверх колесами и рухнул на землю. Оба германских летчика погибли.
Но кроме всего прочего, вооружение самолётов тормозилось особенностями компоновки тех лет.
На подавляющем большинстве самолётов, летнаб, в обязанности которого входила стрельба по врагу, так как пилот был всецело занят процессом управления скрипящей этажеркой, сидел в самом неудобном месте кабины. Внутри решётки из стоек, поддерживающих верхнее крыло биплана, и скрепляющих всю конструкцию в единую прочную коробку.
Самолёт Бельгийских ВВС. зима 1914-15 гг. Летнаб-стрелок, располагавшийся в передней кабине, мог стрелять только стоя в кабине, над головой пилота в узком секторе в хвост.
Впрочем модель пулемёта - авиационный "Люис", имеет "немного более" позднее происхождение. Хотя такие, кустарно вооружённые самолёты летали ещё в 1916 году.
Другими словами, у самолёта с задним расположением двигателя и толкающим винтом, пилот сидел впереди. А летнаб за спиной пилота. Рядом с мотором. Под крылом.
У самолётов с передним расположением двигателя и тянущим винтом, пилот сидел в задней кабине. А летнаб между пилотом и мотором. Опять под крылом. Посреди паутины расчалок и тросов управления, как паук в центре паутины.
Все эти стойки с расчалками, безумно мешали применению оружия. Кроме того "неудобства" вызывал вращающийся винт самолёта. За который мог зацепиться ствол оружия. А при "удаче" стрелок мог сунуть в вентилятор руку или голову.
И такие случаи бывали в реальности. Так Манфред Рихтгофен, начинал свою карьеру аса, стрелком- летнабом на 2-х моторном AEG G.II.
Во время одного из боевых вылетов в сентябре 15 года, начинающий стрелок так размахивал руками что получил травму руки и угодил в госпиталь.
Тот самый самолёт Рихтгофена, AEG G.II. Разрабатывался как большой многоцелевой самолёт. Концепция впоследствии приведшая к созданию "воздушного крейсера". Одномоторным самолётам не хватало грузоподъёмности для увеличения продолжительности полёта и дальности действия. Как выход из ситуации, был построен двухмоторный великан. Способный висеть в воздухе до 5 часов.
Но пока шла разработка аэроплана, хотелки заказчика изменились. 24 экземпляра "большого самолёта" отправили на фронт. А на основе его проекта начали делать средний бомбардировщик.
Размах верхнего крыла - 16.2 метра. Пустой вес - 1450 кг. Два мотора Benz BzIII, по 150 л.с. Максимальная скорость до 140 км\ч. Бомбы до 200 килограмм.









































