Серия «Крестоносцы для чайников»

Ну и пришлось двигаться вперед и начать взаимодействовать с другими  участниками политического процесса. Как только выяснилось, что рыцари знатно наподдали сельджукам, свою голову подняли египетские Фатимиды (являющиеся шиитами). Они терпеть не могли сельджуков, которые отобрали у них Палестину и пришло время ее вернуть.

1098 г. они захватывают Иерусалим, причем это в буквальном смысле был серьезный штурм с осадными машинами и требушетами. Правда, к слову, все бреши в стенах восстановили быстро и пришедшие затем крестоносцы уже не нашли изъянов.

К слову, про Иерусалим. Совсем не удивительно, что он стал центром создания и распространения величайшей мировой религии, поскольку в те далекие времена Иерусалим был средоточением и торговых путей, и материальных ресурсов, и, что самое важное - разных идей.

К сентябрю Палестина была захвачена, вплоть до границы с Ливаном. Кстати, интересный факт, этот раздел проходил у реки Нахр-эль-Кальб (Собачья река) и там есть известковые скалы, на которых со времен Рамзеса II каждый проходящий оставлял свой пламенный автограф, вплоть до «здесь был Наполеон». На рисунке как раз изображены эти надписи, их около 17 штук.

Реку египтяне переходить не стали, и достаточно справедливо, потому что после того, как сельджуков и их союзников разбили крестоносцы, эти вроде бы единые массы рассыпались на хаотичные отряды, начавшие безостановочно воевать друг с другом.

Великий визирь египетского халифата Абуль-Наджм Бадр ибн Абдаллах аль-Джамали аль-Мустансири (в переводе всего лишь «защитник веры»)  идет на контакт с крестоносцами, и очевидно почему - ему было очень выгодно, что рыцари лупят сельджуков, да и арабов заодно где-то там под Антиохией. Хотя он прекрасно при этом понимал, что вся братия не останется в Антиохии и к Палестине она придет рано или поздно, но оттянуть момент необходимо как можно дольше. Кроме того, он заявил, что ваши паломнические маршруты открыты, к любым святым местам Иерусалима.

Естественно он хотел использовать крестоносцев не только как третью силу в своей борьбе против давнего врага, но еще и как некую объединяющую силу против разгоравшихся уже внутри конфликтов.

Стоит сказать, что не все восприняли это восторженно. Ряд хронистов, некоторые из которых явно симпатизировали Боэмунду Тарентскому, с изрядной долей скепсиса и даже иронии рассказывали про эти события.

Ситуация усугублялась тем, что рыцари уже видели как минимум одно "Копье судьбы" и совсем недавно - в Константинополе. Еще одно хранилось в свое время у Карла Великого и Оттона I (императора Священной Римской империи). И все они были признаны истинными реликвиями ( а всего их вообще насчитывалось четыре).

Тем не менее, в храме торжественно вскрыли пол, там где указал свидетель божественного чуда (алтарь базилики Святого Апостола Петра), и, опять же под его руководством, был обнаружен наконечник, который был признан той самой реликвией и который тут же взял под личную охрану сам Раймонд Тулузский. Днем копье выставляли для просмотра всем желающим, поток которых не иссякал. Люди были очень вдохновлены, они как никогда ждали того самого Божественного знамения, и вот он - этот знак свыше.

И через две недели состоялась решающая битва в виде буквально одной атаки,  когда конница как нож в масло вошла в стан самого эмира, вынудив его бежать. Кавалерия не успела даже развернуть свои силы, как была сметена напрочь. Нельзя, конечно, утверждать, что это произошло только благодаря невероятному духовному подъему, но просто воины были настолько измучены, что сил хватило на последний рывок - пан или пропал, на кону сама жизнь.

В итоге славной, но трудной победы, Антиохию захотел прибрать себе, естественно, Раймонд Тулузский, аргументировав тем, что копье найдено благодаря ему. Его быстро осадили, заметив, что святой апостол указал монаху место, а не достопочтенному графу. И тут уже было нечего противопоставить. И графом Антиохийским стал Боэмунд Тарентский,  приобретя еще большие власть и богатство.

Впереди был Иерусалим, но это уже другая история.

Кстати, интересна судьба того самого хитрого монаха, которого звали Пьер Бартелеми. В дальнейшем, чтобы доказать, что его видения были не ложью и не дьявольским наветом, он согласился пройти ордалию (вспоминайте "Игру престолов", испытание поединком, например) в виде испытания огнем. Взойдя на костер,он, естественно получив несовместимые с жизнью ожоги, скончался в муках через несколько дней и был признан виновным. А сам наконечник копья был признан римским папой фальсификацией, но только в ХVIII веке.

На фото - четыре знаменитых копья в современной интерпретации (слева направо)

«Ватиканское копьё», «Венское копьё»,«Краковское копьё»,  «Армянское копьё».

Фульхерий Шартрский. Иерусалимская история / Перевод с латинского, вступительная статья и примечания А. Н. Слезкина. – СПб.: Евразия, 2020.

Эсбридж Т. Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю / Пер. с англ. Л. А. Игоревского. – М.: ЗАО «Центрполиграф», 2013.

Следующей целью на пути был важный центр снабжения и хорошо укрепленный каменный город сельджуков - Эдесса. И в 1097 году началась ее осада, достаточно длительная, изнурительная. Тем не менее, когда город был взят, союзникам хватило сил поругаться из-за его дележки. Боэмунд Тарентский один из первых стал претендовать на владение Эдессой, поскольку ему требовалось всячески укрепить свой авторитет, но в результате определенного компромисса город забрал Бодуэн Бульонский. Таким образом возникло Эдесское графство, первое государство крестоносцев.

Интересно отметить, что в Эдессе устроили серьезные гонения на армян, дошло до того, что киликийцы пошли напрямую к своим врагам сельджукам с просьбой спасти их от рыцарских бесчинств.

Так или иначе 21 октября 1097 г. крестоносцы подошли к Антиохии.

21 октября 1097 года ознаменовалось началом осады Антиохии (территориально - Сирия) силами крестоносцев в рамках первого крестового похода. Напомню, что начало этому грандиозному походу положила очень эмоциональная проповедь папы римского Урбана II на Клермонском соборе годом ранее - 26 ноября 1096 года.

Город Антиохия был стратегически важной точкой на пути к цели - Иерусалиму, но взять его, что говорится, "с лету" - это было не то же самое, что пережить рядовые столкновения с сельджуками. Помимо прекрасного вида, Антиохия была так же прекрасно и защищена своими стенами. С одной стороны располагалась гора, на которую эта стена заходила, толщиной она была примерно пять с половиной метров, имела 450 башен вокруг и это все было создано из камня. Кроме того, не стоило забывать и о реке, за которой находилась часть города, с каменными мостами. В общем и целом, арабы, в руках которых не менее 14 лет был город-крепость, основательно улучшили его защиту.

Когда крестоносцы увидели это воочию, стало понятно, что взять моментальным штурмом невозможно - для победы нужно иметь крепкие осадные башни и вооружение, а также полностью заблокировать город. Блокировка при наличии реки с двух сторон (см. схему), да еще и ослабленным контингентом представлялась крайне затруднительной. Таким образом, осада затянулась на семь месяцев, причем осажденные продолжали получать провизию из соседнего города.

А вот у осаждающих начались проблемы. Не стоит забывать, что военные силы требовали регулярного снабжения продовольствием, а с этим возникли проблемы, да еще и сухая теплая осень сменилась чередой проливных дождей. Продукты, вещи - все отсырело и испортилось. Последовали неизбежные болезни. Эпидемии шли одна за одной: дизентерия (так называемый "кровавый понос"), сыпной тиф и другие заболевания каждый день собирали свой ужасный урожай. От голода рыцари были вынуждены скитаться по окрестным полям, собирая коренья, чтобы хоть как-то выжить.

Оптимизма не добавляли и стычки с отрядами противника, совершавшего вылазки преимущественно на позиции Раймунда IV Тулузского, Боэмунда Тарентского и Готфрида IV Бульонского. Несмотря на потери, крестоносцам все же удавалось организованно разбивать силы эмира Ягисияна, и после одной такой победы, они, на глазах защитников крепости отрубили головы всем пленным сирийцам (которых эмир отказался выкупать) и с помощью катапульт перебросили через стены. Противник, конечно, в долгу не остался и ответил резней и расправами.

Естественно, последовало дезертирство, причем спешно покинуть лагерь (смыться в буквальном смысле) стремились и те, кто являлся духовным символом похода, например, Петр Пустынник, герцог Нормандский...Возвращаясь через Византию, беглецы недвусмысленно напоминали императору Алексею I Комнину об обещании помощи вспомогательными войсками, вооружением, пропитанием в конце-концов...Император не продемонстрировал заинтересованности. Но, тем не менее, небольшая военная поддержка прибыла, венецианцы пополнили припасы, однако город взять не получалось, а у эмира не было достаточно войск, чтобы дать мощный отпор. Складывалась патовая ситуация...Но вспоминая слова Филиппа Македонского - "осел, груженый золотом, способен войти в любую неприступную крепость"....

Сельджукский султан Кылыч-Арслан в это время воевал вдали от города, но сразу после новости о начавшейся блокаде, развернул свои войска обратно. 21 мая под стенами города случилось сражение, где по некоторым данным погибло около трех тысяч рыцарей ( хотя, скорее всего, реальным это число могло стать только с учетом погибших бедняков-крестьян)

Тем не менее, султан отступил. И Никея, защищенная по самому последнему слову фортификационных трендов, имевшая  около 300 башен, в итоге открыла свои ворота. Но как? Отнюдь не силами крестоносцев, а силами греков, которые, по всей видимости, с султаном были в определенных отношениях, все же соседи, как никак. Комендант крепости просто договорился с представителем от императора Алексея и в итоге византийский флаг вскоре развевался над цитаделью.

Католики-пилигримы были не в восторге от такого расклада, но их быстро умаслили драгоценностями из городской сокровищницы и никто не остался внакладе.

А вот Алексей Комнин, по всей видимости разочаровался в «сотрудничестве» с крестоносцами, поскольку получил все что хотел, но в силу договоренностей вместо себя в поход отправил своего военачальника Татикия.

26 июня 1097 года два очень больших корпуса покинули Никею и встретились 1 июля с войском Кылыч-Арслана, тогда и произошел первый полевой крупный бой.

Тактика сельджуков не сработала, отвлечение внимание на легкую конницу, чередование атака-бегство, а затем разгром -  уже была отлично знакома рыцарям. Поэтому крестоносцы достаточно быстро добрались до ставки султана. Да и подкрепление пришло быстро. Поэтому победа была быстрой и яркой.

Однако противник понял, что вести боевые действия стоит несколько по-иному и прибег к тактике партизанских вылазок. И на руку сыграла страшная жара, которая очень характерна для лета в той местности.

Вот какие мучения описывает хронист Альберт Ахенский в своей "Иерусалимской истории": "Мы узнали не только по слухам, но из достоверных рассказов лиц, которые сами пострадали от того бедствия, что мужчины и женщины претерпели в этом печальном положении такие муки, которые могут исполнить ужасом всякого и рассказ о которых поразил бы сердце чувством страха. Многие беременные женщины, с запекшимися губами и пылавшими внутренностями, с нервами, истомленными от невыносимого жара солнечных лучей и раскаленной почвы, разрешались при всех и на том же месте бросали новорожденных. Другие несчастные, оставаясь возле тех, кого они произвели на свет, валялись на дороге, забыв всякий стыд и не имея сил противиться ярости, возбуждаемой в них всепожирающими муками".  https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/drevnjaja-rus-v-...