Малоизвестный вариант сказки о девочке, которая спасала своего братика от бабы-Яги. Вместо гусей-лебедей тут похититель — сизый орёл. У бабы-яги тоже имеется кот, но не простой, а — кот казанский, разум астраханский, ус усастерский... И главной обязанностью этого кота было продирать каждый день когтями Яге глаза, иначе она ходила бы совсем слепая... Как-то слегка напоминает гоголевского Вия... Только вот Вию глаза граблями открывали, выходит, что у кота этого казанского настоящие когти-грабли были?! Специально, персонально для бабуси-ягуси... А ещё в этой сказке орёл был главным, а не баба-Яга, и орёл её лупил... В общем, читайте и наслаждайтесь :)
В некотором царстве, в некотором королевстве жил-был старик со старухою; у них было три дочери, а четвёртый сын, из коих две большие сестры очень ненавидели своего брата, а меньшая столь горячо его любила, что ни на минуту не могла быть с ним в разлуке. В некоторое время выпросились они все четверо у своих родителей в лес за ягодами; отец и мать отпустили их, только приказали наблюдать меньшого брата, чтобы он не ушибся и не заблудился в лесу. И как они сошли со двора и подходили к лесу, то откуда ни взялся сизый орёл, спустился на землю, и, когтями своими схватив брата их, поднявшись в воздух, полетел и вскоре потом пропал из глаз из их. Сестры, видя сие, от страха не знали, что делать, плакали, кричали и употребляли все то, до чего отчаяние всякого довести может, однако сим нимало помочь не могли. По сем возвратясь домой, стали сказывать своему отцу и матери, что сизый орёл унёс их брата. Старик и старуха, выслушав сие, неутешно плакали и досадовали на самих себя, что отпускали маленького сына в лес. На другой день большая дочь начала проситься у своих родителей: «Государь мой родной батюшка и государыня моя родная матушка! Отпустите меня погулять в чисто поле и там поискать своего братца родимого». Старик и старуха, любя сердечно своего сына, позволили дочери идти в чистое поле и искать тамо брата её родимого, а своего сына любимого. Девица, вышед из двора, шла путем-дорогою и подошла к белой берёзе, которая возговорила ей человеческим голосом: «Красная девица, обдери берёзу, возьми себе, оставь и мне, я тебе сама пригожусь вовремя». — «Есть мне время обдирать тебя, — сказала девица, — и можно надеяться, что ты мне когда-нибудь пригодишься». Сказав сие, нимало не останавливаясь, пошла далее. Шла долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли, не скоро дело делается, а скоро сказка сказывается; потом подходила к яблоньке, которая также человеческим голосом промолвила к девице: «Красная девица! Отряси меня, яблоньку, возьми себе яблочков и оставь мне, а я тебе сама пригожусь». Девка с гордостию отвечала: «Есть мне когда заниматься такою безделицею, мне не до яблоков, я ищу своего брата родимого». Проговорив сие, пошла далее. После сего подошла она к печуре, коя говорила ей человеческим голосом: «Красная девица! Замети печуру, напеки проскур, себе возьми и мне оставь». — «Досужно мне заметать тебя, печь проскуры, брать себе и оставлять тебе: я иду искать своего брата родимого». Проговоря сие, пошла далее. Наконец пришла в чистое поле, где стоит избушка на курьих ножках, куда ветер повеет, туда она и поворотится. Девица, подошед к ней, сказала: «Избушка, избушка, стань к лесу задом, ко мне передом». И лишь только она промолвила сии слова, то избушка стала к лесу задом, а к ней передом, и девица, взошед в оную, увидела, что у дверей сидит кот казанский, разум астраханский, ус усастерский, песни поёт и сказки сказывает; а брат её, сидя на бархатном стуле, по серебряному блюдечку перекатывает золотое яичко. Взошед подалее, усмотрела она, что лежит из угла в угол Баба-Яга, костяная нога, нос в потолок, губы у притолоки висят, которая закричала: «О! Русского духу давно было слыхом не слыхано, видом не видано, а теперь в очах совершается. Зачем ты пришла сюда, красная девица, — спросила Баба-Яга, — волею или неволею, или своею охотою, не братца ли ищешь своего родимого?» — «Бабушка сударыня! — отвечала девица. — Я гуляла по чисту полю, и заблудилася, и зашла в сию избушку переночевать, а брата у меня никакого нет». — «Хорошо,— сказала ей Баба-Яга, — отдохни. Да не умеешь ли ты в голове искать? Когда умеешь, то, пожалуй, поищи меня».— «Извольте, бабушка сударыня», — отвечала девица и, взявши гребень, начала искать. Искав довольно времени, приговаривала: «Спи глазок, спи другой». Вдруг Баба-Яга захрапела. В сие время девица, подхватя своего брата, побежала из избушки с великою поспешностию и, прибежав к печуре, говорила: «Печура, печура, схорони меня». Печура отвечала ей, что «нельзя мне тебя схоронить, девица, ты сама не замела печуру, не напекла проскур, себе не взяла и мне не оставила». Девица, не медля на сем месте, побежала далее и, подошед к яблоньке, просила её: «Яблонька, яблонька, схорони меня». Яблонька отвечала ей: «Нет, девица, я сего для тебя сделать не могу, ты не отрясла яблоньки, себе не взяла яблоков и мне не оставила». Девица, видя, что всё безуспешно, пошла далее и наконец, уже пришед к берёзе, говорила: «Берёза, берёза, схорони меня». — «Никак не можно мне сим тебе услужить, девица, — отвечала ей берёза, — я тебя просила, чтобы ты ободрала берёзу, но ты сего не исполнила». Девица, надеяся, что уже недалеко до их селения, побежала с братом поскорее. Между тем Баба-Яга проснулась и подкликала к себе кота Еремея, чтобы он продрал ей глаза; и как увидела, что девка унесла брата, то, вышед в чисто поле, кричала: «Орёл сизый, спеши домой, сестра пришла, брата унесла». Орёл, услышав сие, прилетел скоро в избушку и спрашивал у Бабы-Яги, давно ли сестра унесла брата. «Не очень давно», — сказала Баба-Яга. Сизый орёл полетел и, прилетев к печуре, спрашивал: «Печура, печура, не пробегала ли мимо тебя девчура с мальчиком?» — «Только теперь пробежала», — отвечала печура. Орёл полетел вслед за нею далее и, прилетев к яблоньке, спрашивал: «Яблонь, яблонь, не пробегала ли мимо тебя девчура с мальчиком?» — «Только теперь прошла», — сказала ему яблонь. Наконец орёл прилетел к берёзе и спрашивал: «Берёза, берёза, не пробегала ли мимо тебя девчура с мальчиком?» — «Только сейчас пробежала», — отвечала ему берёза. Орёл полетел прямо к той деревне, из которой унёс мальчика, и, нагнав девчуру, всю её исцарапал, а мальчика, опять ухватя в когти, понёс с собою в избушку. Потом высек его, приговаривая, чтобы он не уходил от него, и, посадя опять на бархатный стул, поставил перед него на столике серебряное блюдо и дал золотое яичко; сам же, нимало не мешкав, улетел в чистое поле.
Между тем девка, возвратясь в дом свой, сказала отцу и матери, что ходила по чистым полям и по всем дремучим лесам, но не нашла своего братца родимого. Сие самое привело старика и старуху в несказанную печаль, и, видя лицо у своей дочери исцарапанное, спрашивали, отчего это. «Ходя по дремучим лесам, исцарапалась о сучья», — отвечала девка. В следующий же день середняя дочь просила своих родителей, чтобы отпустили её погулять во чисто поле, поискать там брата своего родимого. Они отпустили её, и девка таковой же в сем деле получила успех, какой и большая сестра её, кроме того, что лицо её было гораздо более исцарапано. Напоследок меньшая дочь начала проситься у своего отца и матери: «Государь мой родной батюшка и государыня моя родная матушка! Отпустите меня погулять во чисто поле, поискать там братца своего родимого». Отец и мать долгое время не соглашались, но усильные её прошения склонили их на её сторону.
И так она благополучно вышла из своего дома и, прошед всю деревню, вышла в чисто поле. И как шла мимо белой кудрявой берёзы, которая говорила ей человеческим голосом: «Красная девица! Обдери берёзу, возьми себе, оставь и мне». Она остановилась и начала драть берёзу, взяла себе, оставила и ей. «Спасибо тебе, красная девица, что ты потрудилась ободрать меня, за что я тебе во время пригожусь». По сем девица пошла далее и, немного отошед, поравнялась с яблонью, которая к ней также человеческим голосом воскликнула: «Красная девица, отряси меня, яблоньку, возьми себе яблочков, оставь и мне». Девица в сем случае не отказалась оказать услуги своей яблоньке, которая её благодарила и сказала, что она сама ей за то при случае не откажется услужить. По сем девица пошла своим путем и, пришед к печуре, которая к ней возговорила человеческим голосом: «Красная девица! Замети печуру, напеки проскур, возьми себе, оставь и мне». Она вскоре исполнила требование печуры, и сия ей также обещалась услужить. По сем вышла девка в чисто поле, раздолье широкое, увидела избушку на курьих ножках, которая туда и сюда повертывается. Девица, подошед к ней, сказала: «Избушка, избушка, стань к лесу задом, ко мне передом». Избушка тотчас повернулась к лесу задом, а к ней передом. Она, вошед в неё, увидела, что у двери сидит кот Еремей, песни поет и сказки сказывает. Девица дала ему проскур, мяса и молока, который был столько тому рад, что перестал песни петь и сказки сказывать. Потом взошла она в другую комнату, где из угла в угол лежит Баба-Яга, костяная нога, нос в потолок, а губы на притолоке висят, подле которой сидел её брат на бархатном стуле, по серебряному блюдечку покатывал золотое яичко, и, увидя её, Баба-Яга сказала: «Ба! Ба! Русского духу слыхом давно не слыхано и видом не видано, а ныне русский дух в очах появляется. Зачем ты, красная девица, пришла сюда или ищешь брата своего родимого?» — «Бабушка сударыня! — отвечала девица. — У меня никакого брата нет, а гуляла по чисту полю и в лесу заблудилась, и пришла сюда отдохнуть». — «Очень хорошо, — сказала Яга-Баба, — да не умеешь ли ты поискать в голове?» — «Извольте, бабушка сударыня!» — сказала девица. И как начала искать Ягу-Бабу, то приговаривала: «Спи глазок, спи другой». Баба-Яга захрапела. В сие время топилася у Бабы-Яги печка и растапливалась смола, которою девица залила ей глаза; а сама между тем, ухватя своего брата, побежала из избы вон.
Баба же Яга, проснувшись, чувствовала необычайную боль и не могла продрать себе глаза, кликала кота Еремея, чтобы он продрал ей глаза. «Я не хочу тебе продирать глаз, — отвечал кот Еремей, — потому что у тебя живу столько лет и не видывал не только мяса, но и куска хлеба: красная же девица принесла мне мяса, молока и проскур». Баба-Яга, осердясь за сие на своего кота Еремея, не требуя более его помощи, пошла слепою. И лишь только вышла из избушки, то, оступясь, упала в яму, в которой лежа начала кричать: «Орёл сизый, лети домой, сестра пришла, брата унесла», — и раза два крикнула. Орёл, сие услыша, прилетел и спросил у Бабы-Яги: «Давно ли девка ушла?» — «Очень недавно», — отвечала Баба-Яга. Девица же, в сие время с братом своим прибежав к печуре, говорила: «Печура, печура, схорони меня с братом». — «Изволь, красная девица!» — отвечала печура и вдруг развалилась, а девка с братом своим стала в серёдку оной. Лишь только они успели схорониться, как прилетел к печуре сизый орёл и спрашивал у ней: «Печура, печура, не проходила ли мимо тебя девчура с братом?» — «Не видала», — отвечала печура. «Да что ты так развалилась?» — примолвил орел. «Я почуяла ненастье», — сказала печура. Орёл, не говоря более ни слова, возвратился в избушку к Бабе-Яге и начал ее бить, приговаривая, зачем она пускала девку в избушку и для чего её не съела. Но девка между тем с братом своим побежала и, прибежав к яблоньке, говорила: «Яблонька, яблонька, схорони меня с братом». — «Изволь, красная девица», — отвечала яблонька, и тотчас распустила свои плоды и поставила девицу с братом в середину. Сизый орёл, побив Ягу-Бабу, полетел нагонять девицу с мальчиком и, прилетя к яблоньке, спрашивал: «Яблонька, яблонька, не пробегала ли мимо тебя девчура с братом?» — «Нет, сизый орёл, я не видела», — отвечала яблонька. «Да что ты так распустила свои плоды?» — продолжал орёл. «Или ты не знаешь, — сказала яблонька, — что уже пора-то приходит». Орёл с великим огорчением полетел к Яге-Бабе, которую без всякой пощады начал бить и царапать лицо когтями. Между тем девка с братом прибежала к белой берёзе, которой говорила: «Берёза, берёза, схорони меня с братом». — «Изволь, красная девица», — отвечала берёза. Тотчас распушилась, а её поставила с братом своим в середину. Орёл, потом прилетя к берёзе, спрашивал: «Берёза, берёза, не проходила ли мимо тебя девчура с братом?» — «Никак нет», — отвечала берёза. «Да что ты так распушилась?» — спросил ее орёл. «Разве тебе не известно, сизый орёл, что ныне то время», — говорила берёза. Орёл, не зная, где более искать девчуры с братом, возвратился к Яге-Бабе в избушку, а девка с братом благополучно дошла в свою деревню. Отец и мать, увидя её с сыном, чрезмерно обрадовались. И с тех пор сына своего до самого совершенного возраста никуда не пускали, и стали жить-быть да добра наживать.
Сказка о сизом орле и мальчике / [Из сб. «Старая погудка» (1794—1795)] // Русские сказки в ранних записях и публикациях (XVI—ХVIII века) / АН СССР. Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1971. — С. 234—238.
