Серия «Косэй-кан»

Никогда бы не подумал, что буду рад видеть рисовые поля. Пусть и ненастоящие. Рис, рис и еще раз рис. За 6 лет ничего не изменилось, будто время здесь так и не сдвинулось с места.

Дед минуту смотрел на меня, а потом заговорил:

– Чего не предупредил? Я бы красную рыбу купил¹. А вдруг бы я уехал куда? Староста вот звонил, хочет в го² отыграться. Представляешь, совсем играть не умеет, я ему даже поддаюсь иногда. – вытирая рукавом влажные от слез глаза, договорил он.

Дед был рад. Я был рад. Кажется, я несколько дней только и делал, что неотрывно смотрел, как он занимается своими делами. Оказывается, я скучал сильнее, чем думал.

Я навестил Ватанабэ сенсея. Он удивительно спокойно отреагировал на мое появление.

– Тэцу Катанамичи! А ты подрос! Зачем пожаловал?
– Извиниться.

Учитель окинул меня оценивающим взглядом и заговорил:

– Прощаю. Но я извиняться не буду, ты сам виноват. Что дальше делать будешь? Слушай, у меня в городе друг есть, – продолжил Ватанабэ сенсей, – у него ресторан свой, там всегда нужны рабочие руки. Возьми вот, – дал он мне визитку, – он хороший парень, из наших. Тоже тут раньше жил, но не выдержал, надоело, говорит, рис да рис вокруг, ничего кроме риса. Есть у вас что-то общее.

Прозвенел звонок. Учитель схватил бумаги со стола и поспешил в сторону классов.

– Удачи, оборотень-барсук. Я в тебя верю! Ну, я побежал, урок начался. И не ешь всех подряд! – услышал я отдаляющийся голос Ватанабэ сенсея из коридора.
– Постараюсь. – ухмыльнувшись, кинул я ему вслед.

Я передал деду привет от, теперь подземного, монаха.

– Это который с амулетом помог? – ткнул он пальцем в сторону кулона. – Ушел он все-таки к своим духам, получается?
– Ага. Чему очень рад. – ответил я.
– А кулон…
– Уже не нужен. – не дал я ему договорить. – Но он мне нравится. Всю жизнь дрался за него, помнишь же.

Пейзаж через дорогу от нашего дома снова выглядит идеальным. Молодые побеги риса в затопленном поле и полная луна в небе. Я стоял и смотрел на свою тень, падающую на воду и сливающуюся с отражением луны. Возможно, я хотел почувствовать что-то сентиментальное, ведь здесь все началось, но, не успел я потеряться в своих мыслях, как лягушка, громко свалившись в воду где-то в тростнике, испортила драматичность момента.

Дед какое-то время ходил, смотрел на меня и вздыхал, а потом не выдержал:

– Ты уедешь, да?

Похоже он понял, что я все не решался начать этот разговор первым.

– Сам говорил, на одном месте даже страдать скучно, – пожал я плечами, отводя взгляд.
– С тобой поеду, – решительно сказал дед.
– Нет, – приглушенным голосом ответил я.

Уходить в подземный мир было проще. Тогда у меня не было возможности попрощаться. А прощаться, как оказалось, тяжело.

***

Как часто вы ходите в книжные магазины? Раз в несколько месяцев? Раз в год? Не переживайте, вы не одни такие, поэтому большую часть моего рабочего дня занимает чтение. Ну и бред эти ваши “Сумерки”.

Вообще-то, у меня, помимо визитки с номером владельца ресторана от сенсея, была бумажка от моего личного мучителя, демона о́ни³. Столько времени вместе провели, как тут было не подружиться. Там был адрес охранного предприятия, где оборотням, по его словам, всегда рады. Ёкаи-то⁴ получается мастера маскировки. Как удобно иметь возможность принимать человеческий облик. Вот у угря-икути⁵ не получилось бы слиться с внешним миром. Разве что прикинуться анакондой в Амазонке.

Еще у меня была наводка от 326-летнего кицунэ⁶:

– В гуманитарном университете есть кафедра философии и культурологии. Там лучшие умы страны собрались. – хвастался он. – Ты думаешь, почему они лучшие? Потому что им сотни лет. За это время все 800 страниц «Критики чистого разума»⁷ можно наизусть выучить. Кант-то, кстати, тэнгу⁸ был. – добавил он. – Скажи им, что ты от кицунэ, который Пауло Коэльо не любит. Соображаешь ты хорошо, как минимум в архиве точно пригодишься.

Но, вот он я, в книжном магазине с огромным количеством книг разной степени древности и огромным количеством пыли. Собеседование я прошел без проблем, спасибо библиотеке ада и, конечно, кицунэ философу. Мои размышления о ваби-саби⁹ в контексте кайдзена¹⁰ оценили по достоинству.

Тут довольно скучно. Из интересного был один студент, писал диплом по японскому фольклору, часто приходил поискать старые книги по теме. Он был в диком восторге, когда нашел второе, дополненное, издание бестиария Ториямы Сэкиена¹¹. Я не стал говорить, что его сборник нечисти довольно скуден, а иллюстрации не всегда правдивые. Вряд ли студенту представится случай разочароваться, поэтому пусть радуется. А еще я ему пару раз подсказал всякого, дак он принес мне свои черновики на проверку. Я б за такое диплом не дал.

Как-то раз, потерявшийся в своих мыслях, я выходил из магазина и практически врезался в двух девушек, которые, судя по офисной одежде и состоянию, праздновали окончание рабочей недели.

– Эй, смотри, куда идешь! – закричала на меня одна из них.
– Да тише ты, – успокаивала ее вторая. – Простите, нам тоже стоило смотреть по сторонам, – она улыбалась, не отводя взгляд, пока подруга не утянула ее за собой.

Что-то обсуждая и громко смеясь, они пошли дальше. А у меня, между прочим, яйца в пакете. Повезло, что не разбил.

Только девушки скрылись за поворотом, как меня чуть не сшиб мужик, который, похоже, очень торопился. Да так торопился, что, выходя из дома, не глядя схватил и надел первое, что было на вешалке. Пальто в +20, серьезно? Вдруг он споткнулся, и из-под пальто вывалился кошачий хвост. А через пару шагов еще один кошачий хвост.

Неужели нэкомата¹²? По идее, это бакэнэко¹³ в максимальной комплектации с бонусом в виде некромантии. Коты-оборотни обычно довольно умные, чтобы охотиться вот так, в открытую. Тем более, за такую самодеятельность в дзигоку ссылают. Я пытался понять, показалось мне или нет, когда услышал крик. А потом к нему присоединился второй. А потом третий. Зачем демон орет на своих жертв в ответ?

Ого, да это же классический злачный переулок! В это время нэкомата одну девушку душил хвостами, а вторую пытался удержать когтями. Желтые глаза бегали от одной жертвы к другой, сам он выглядел нервным то ли от предвкушения, то ли от страха быть пойманным. Неужели настолько голодный?

Я, уже в форме оборотня, схватил и потянул его за хвост. Тот размотался с шеи девушки, уже лежащей без сознания. Ёкай от неожиданности отпустил вторую жертву, и та, оценив глазами происходящее, в ужасе убежала. Растерявшись, злобный кот обернул хвостом мою руку. Длины аж на два оборота хватило. Он добавил второй хвост, когда понял, что одним меня удержать не может. Выяснилось, что и двумя не может. Он потянулся к пожарной лестнице, когда я дернул его за хвосты и отбросил назад. Приземлился он почти на лапы, почти как положено коту.

– Это нейтральная территория. Не мешай! – прошипел он. – Делиться не буду, из-за тебя половина ужина уже пропала, – недовольно фыркнул нэкомата и побежал, как я думал, в мою сторону, но в последний момент он свернул и все же запрыгнул на пожарную лестницу, шустро карабкаясь выше. Я сделал несколько шагов назад, разбежался, оттолкнулся от земли и в два прыжка нагнал его на лестнице. Поймав теперь за холку, я отбросил ёкая в сторону мусорного бака. Видимо, с высоты полет был неприятным, поэтому, нехило ударившись о мусорный бак, он упал на четвереньки и закашлялся. Надеюсь, он сейчас не сдохнет, я обратно вниз не хочу. Демон все не мог перестать кашлять, как… фу… его вырвало комком шерсти. Да ладно? Похоже, кот он и в форме нэкомата кот.

И тут сбежавшая девушка вернулась с палкой наперевес и с криком «А ну иди сюда, скотина!» побежала на нэкомата.

– Сейчас я тебе покажу! – раздался глухой звук удара. – Вот, получай! – еще несколько ударов. – Щас так отделаю тебя, будешь знать, как портить девушкам вечер пятницы! 

Звуки ударов и голоса чередовались со страдальческими стонами и повизгиваниями демона. А вы говорите ёкаи жестокие.

– Хватит, сейчас полиция приедет, – послышался голос второй девушки, пытавшейся угомонить подругу. Очнулась, значит.

Ну, сожрать этого нэкомата мне нельзя, а значит, дальше пусть сами разбираются. Удачно сложилось, что жертвы навеселе. Завтра их мысли будут заняты только тем, насколько коррелирует количество выпитого этим вечером с качеством памяти.

Яйца не смогли пережить такой поворот событий, а магазин уже закрылся. Настроение испортилось. Не сердце нэкомата, так хоть омлет бы был. Но нет, два раза за час поесть обломали.

Домой идти не хотелось, поэтому я двинулся в сторону набережной. Река без свечей ощущается непривычно. Неуютно. Как будто никто ни о ком не думает. Хотя, городу это подходит.

Я снова смотрел, как моя тень на воде сливается с отражением луны. Один китайский поэт в своих стихах от одиночества пригласил к себе за стол луну, после чего его собственная тень присоединилась к застолью¹⁴. Мне подходит.

¹ День совершеннолетия – 20-летние молодые люди отмечают праздник, поедая крабовые блюда и красную рыбу, так как красный цвет в Японии – это цвет праздника и удачи.

² Го – древняя стратегическая игра, цель которой – захватить большую часть доски, окружая камнями фигуры соперника.

³ О́ни – большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные ёкаи с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в дзигоку, японском аналоге ада.

⁴ Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.

⁵ Икути – морское чудовище из японского фольклора.

⁶ Кицунэ – японское мифическое существо, лисица, обладающая сверхъестественными способностями. Может принимать облик людей.

⁷ «Критика чистого разума» – это фундаментальный философский труд Иммануила Канта, опубликованный в 1781 году. В нем мыслитель исследует познавательные способности человека, определяет границы того, что мы можем знать, и отделяет разум от опыта.

⁸ Тэнгу – существа с птичьими чертами лица или длинными носами, властвующие над ветром.

⁹ Ваби-саби – это японская эстетика, основанная на принятии естественной неповторимости вещей, уважении к их старению и стремлении к простоте.

¹⁰ Кайдзен – японская философия или практика, которая фокусируется на непрерывном совершенствовании процессов производства, разработки, вспомогательных бизнес-процессов и управления, а также всех аспектов жизни.

¹¹ Торияма Сэкиен – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

¹² Нэкомата – самый опасный тип бакэнэко, и физически они отличаются тем, что у них два хвоста. Это бакэнэко, которые прожили дольше всех, обладают наибольшей мудростью, силой, а также являются самыми злобными. Они устраивают большие пожары, чтобы уничтожить города и поселки, убивая множество людей, а потом контролируют трупы, порабощая их.

¹³ Бакэнэко – японская кошка-оборотень, способная обретать человеческий облик и владеть магией.

¹⁴ «В одиночестве пью под луной» – стихотворение поэта Ли Бо эпохи Тан. В нем лирический герой, чувствуя себя оторванным от людей, обращается к луне и собственной тени.

Устраиваясь на работу, внимательно прочитайте трудовой договор. Дочитайте его до конца и не забудьте про сноски мелким текстом. Задавайте уточняющие вопросы, а в процессе обсуждения делайте пометки. “Твоя ответственность – залог твоего же благополучия” – говорил дед. Получается, был прав.

Если вы представляете подземный мир как уходящую вдаль бесконечность котлов с орущими в кипятке грешниками, я вас разочарую. Тут своеобразная, но цивилизация. Например, есть курсы по развитию социальных навыков у ёкаев. Говорят, сертификат об их прохождении дает плюс к получению разрешения для выхода в человеческий мир. Котлы тут, конечно, тоже есть, куда без них, но об этом позже.

Подземный мир, он же дзигоку¹, он же ад, – зона ответственности великого царя Эммы. Он – главный судья, а помогает ему свита, состоящая из демонов о́ни², армия, тоже состоящая из демонов о́ни, и секретарь-заместитель, конечно же, демон о́ни. А еще владыка ада, почему-то, питает слабость к демонам с лошадиными головами, которые удостоились чести встречать умершие души. Мне кажется, что пара демонов с лошадиными головами на входе – это не лучший способ создать хорошее впечатление о локации. В целом, разной нечисти тут столько, что, похоже, Торияма Сэкиен³ не знал и половины.

Не зная о существование царя Эммы, я был бы уверен, что всем тут заправляет Ходзуки, его заместитель. Высший демон, который стал таким после того, как его принесли в жертву жители родной деревни. Неудивительно, что теперь он хладнокровный, помешанный на контроле и все равно всегда недовольный.

Из достопримечательностей здесь есть река, по которой нескончаемым потоком проплывают горящие свечи. Когда кто-то из кровных родственников духа в мире живых зажигает свечу в его память, она оказывается здесь.

Говорят, что можно почувствовать свечу, которую зажгли для тебя. Поэтому на берегу всегда кто-то есть. Те, кто здесь недавно, в надежде ощутить поддержку своих родных, не уходят даже ночью. Слышал, через несколько лет это проходит. Как-то раз, после особенно разрушительного цунами, к нам попало больше сотни душ одновременно. Некоторое время у реки было не протолкнуться.

Ждать мне здесь нечего, но вид красивый. Иногда я прихожу сюда один. Но чаще компанию мне составляет монах, который “Я сделаю из тебя настоящего оборотня, Тэцу”. И, реже, – 326-летний кицунэ⁴, профессор философии, который съел студента за то, что тот назвал Пауло Коэльо философом. Порой он – невероятный зануда. Познавательно, конечно, но порой совершенно нет настроения слушать его рассуждения о том, как концепт ваби-саби⁵ вписывается в кайдзен⁶, и насколько допустимо держать в местной библиотеке “Будосёсинсю”⁷ Юдзана Дайдодзи, если путь нравственности для него – это путь к воинской доблести, а концепция перевоспитания грешников как будто бы подразумевает мирную направленность. Я прочитал. Действительно, а допустимо ли?

Несколько раз я встречал на берегу реки тануки⁸, у которого при жизни была огромная семья, штук 5 детей, штук 15 внуков и штук 30 правнуков. Поэтому он до сих пор исправно получает приветы из мира людей в виде свечей. Может, и завидую, и что?

– Как это ощущается? Как ты понимаешь, что свеча горит для тебя? – как то спросил я его.
– Дак она сама зовет, – пожал он плечами, – надо внимательнее присмотреться, – кивнул он в сторону реки, – и вот уже все тело пронизывает настолько яркое тепло, как будто ты сейчас сам начнешь светиться и греть окружающих, – по-доброму улыбнулся он.

Однажды я это почувствовал. Сидел на берегу и бездумно смотрел на проплывающие мимо еле различимо колышущиеся языки пламени. На секунду мне показалось, что если буду смотреть достаточно долго, смогу в них раствориться. День тогда выдался тоскливый. Я думал, каково это, чувствовать, что тебя помнят. Убедиться, что жизнь наверху не была сном. Я изо всех сил старался представить это, по словам тануки, пронизывающее тепло и, вроде бы, у меня получилось. Почему бы не верить в то, что это было правдой?

Монах, помешанный на оборотнях, нашел меня сам. Он действительно помогает демонам. Иногда принудительно, если те ставят под угрозу имидж порядочных обитателей подземного мира. Даже помощник секретаря Эммы ходит к нему на гештальт-терапию. Учитывая, что я знаю о Ходзуки, это неудивительно.

Ни разу не праведный монах чувствует себя здесь как дома и не жалеет о своем нынешнем положении. Цутому бы не оценил.

– Я тебя тогда у храма сразу узнал. Как ты там этих капп… ух! Сильный вырос. До сих пор, кстати, помимо тебя, ни одного мудзина не встречал. Ты – прям редкость, поэтому я тогда и помочь-то толком твоему деду не сумел, не знал ничего. Зато после еще усерднее стал изучать книги дзигоку. Как дед-то, кстати? Смотрю, кулон носишь еще. Стало быть, работает? Теперь-то я могу нормально помочь. – тараторил монах, – Я здесь… лет 10 может, не помню точно. Столько интересного тут, что не замечаю, как время проходит. Хорошо, что у меня его тут еще вечность. Знай я заранее, что профессионально реализуюсь в подземном мире, раньше бы сюда перебрался, – он все не мог остановиться. – Научить тебя быть оборотнем?

С монахом я подружился. В нем жизнерадостности больше, чем во всех обитателях дзигоку вместе взятых, хотя он и сам мертв. Дед бы с ним подружился.

Суд царя Эммы долго не мог определиться, какой из кругов ада мне положен за нарушение законов пограничья между мирами, повлекшее полное исчезновение двух демонов, искупающих свои грехи, работая уборщиками во благо подземного общества. Вообще кругов всего 16, половина горячие, половина холодные. Мне в итоге достался Токацу, говорят, самый мягкий. Всего-то стальные когти и раскаленные прутья. В форме оборотня почти терпимо. Иногда.

Я посещал Токацу с 8 утра до 5 вечера, с перерывом на обед. У ёкаев тоже трудовой кодекс. Один демон-мучитель рассказал, что они месяц бастовали, чтобы добиться своего. Целый месяц холодных котлов, немыслимо! Остальное время можно посвящать рефлексии относительно причин своего здесь пребывания. Или ходить в библиотеку.

Мне было довольно просто принять мир с новой разблокированной локацией под названием “дзигоку”. Но мне видимо еще есть куда стремиться, ведь существует третий – небесный мир с высшими богами ками⁸. Но надо жить в настоящем, верно?

– Настоящий мир есть только один, – говорил монах, – и это мир живых. А дзигоку, подземный мир, – это порог, через который ты можешь пройти, чтобы уснуть навсегда. А можешь развернуться и пойти обратно. И у тебя есть вечность для этого. Надо всего-то отстрадать за свои грехи, вести себя хорошо и, в твоем случае, не жрать здесь других ёкаев.

Интересно, а это можно считать каннибализмом?

Он продолжил:

– Вот смотри, с “правильной” точки зрения устройства миров, ты – ёкай и ад – это твоя естественная среда обитания. Но в современном мире со свободными взглядами на самоопределение, если ты чувствуешь себя здесь чужим…

– Я не чувствую себя здесь чужим, – прервал я монаха и, чуть тише, продолжил, – но и своим не чувствую. Я, в принципе, почти ничего не чувствую.

Подходит к концу третья ночь Обона⁹. Я стою в немногочисленной очереди к тории – барьеру, за которым находится мир живых.

Мне 22.

¹ Дзигоку – японский загробный мир.

² О́ни – большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные ёкаи с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в дзигоку, японском аналоге ада.

³ Торияма Сэкиен – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

⁴ Кицунэ – японская лиса-оборотень, обладающая высоким интеллектом, долголетием и магическими способностями. Чем старше и мудрее лисица, тем больше у неё хвостов – максимум до девяти.

⁵ Ваби-саби – это японская эстетика, основанная на принятии естественной неповторимости вещей, уважении к их старению и стремлении к простоте.

⁶ Кайдзен – японская философия или практика, которая фокусируется на непрерывном совершенствовании процессов производства, разработки, вспомогательных бизнес-процессов и управления, а также всех аспектов жизни.

⁷ “Будосёсинсю” – работа Юдзана Дайдодзи, дословно переводится как «Напутствие вступающему на путь воина». Дайдодзи был выходцем из самурайского клана, убеждённым конфуцианцем и знатоком военного дела.

⁸ Ками – духовные сущности, боги или священные духи в синтоизме.

⁹ Обон – буддийский праздник, когда души предков возвращаются в мир живых. В это время грань исчезает, и проводятся церемонии, помогающие духам.

¹⁰ Токацу – «Ад Воскрешения» в японской мифологии. Предназначен для убийц, где они вынуждены терпеть избиения от демонов и раз за разом воскресать, чтобы снова подвергнуться истязаниям.

Прошло больше месяца с тех пор, как у меня появилась работа.

– Работа – это хорошо, – говорит дед, – ответственность дисциплинирует.

Как и обещал Ватанабэ сенсей, я занял место провинившегося пьяницы-тануки1 на посту пограничного контроля. Теперь, в священные дни ритуалов и обрядов, когда граница между мирами становиться тоньше, а у ёкаев2 появляется возможность попасть в наш мир, я слежу за порядком у тории3 на торговой площади. Представляете, демоны из дзигоку4 могут вернуться в наш мир, если получат разрешение у владыки подземного мира, великого царя Эммы5. Тогда в чем был смысл их там запирать? И по каким критериям демонов выпускают? Как обычно, много вопросов и мало ответов.

Мне, между прочим, теперь 16. Слышал, что с возрастом жизнь становится сложнее. Последние пару месяцев заставили меня с этим согласиться.

Моя работа заключается в том, чтобы убедиться, что из-за барьера в наш мир выходит ёкай, которому это разрешено. Для этого я сравниваю его с бумагами от секретаря Эммы. Уточняю цель визита, причину смерти, дату рождения или что-то еще. Я считаю, что эта система несовершенна. Во-первых, выяснилось, что не все демоны умеют разговаривать. Те, что не умеют, обычно нечленораздельно мычат, но по интонации их не всегда можно понять. Во-вторых, вместо фотографий в документах иллюстрации Ториямы Сэкиена6. Оказалась, что они не всегда соответствуют действительности. Интересно, это потому что он ёкаев рисовал с чужих слов или потому что намеренно пытался сделать их визуально приятнее? В итоге непрактично получилось.

Ватанабэ сенсей выделил мне помощника. Цутому – мой ровесник. Обычно он следит за тем, чтобы в ворота не залетала мелкая нечисть вроде нобусумы7 – летучей белкомыши. Вообще-то определенное количество маленьких и не слишком злобных ёкаев в человеческом мире допустимо, но есть лимит, который превышать нельзя. Но за это можно не беспокоиться, мой помощник отлично управляется с магическим сачком.

Цутому парень добрый. Старательный, чего не скажешь обо мне. Нечисть гоняет, контролирует, чтобы в очереди хтонь не дралась. Мне подсказывает всякое. Даже успевает за чистотой следить. Я как-то спросил его, почему он так надрывается?

– А я монахом хочу стать, – гордо расправил он плечи, – буду с такими, – кивнул он в сторону ворот, – сражаться, чтобы людей защищать.
– Тогда что ты здесь делаешь? На монахов вроде в другом месте учат. Или они проходят курсы по повышению квалификации на границе миров?
– Знай своего врага в лицо – слышал такое? – с горящими глазами спросил он.
– Ты же сам ёкай и работаешь с такими же?

Цутому зажмурился и на его голове появились округлые черные уши, а из-за спины показался полосатый хвост.

– Это все, что во мне есть от ёкая. У меня мама – тануки8, а отец – человек. Но я не могу принять это как должное. Несправедливо, когда люди от нечисти страдают. Они же даже постоять за себя не могут!

Я, прямо-таки, удивлен. Мой помощник продолжил:

– Ты же оборотень, да? Я видел, как пару недель назад ты каппу9, который пытался через ворота без разрешения проскочить, разорвал. Еще и сердце съел.
– По твоей логике, я доброе дело сделал. Минус один злобный дух. – ответил я, пожав плечами.
– А ты хотел доброе дело сделать? Или выполнял свою работу? А, может, ты даже ждал момента, когда сможешь выпустить на свободу своего оборотня? – с укором во взгляде спросил Цутому.

Неприятно, знаете ли. Я это не выбирал. И что должна представлять из себя мораль с поправкой на то, что ты оборотень?

– Моя работа предполагает и что-то полезное, и возможность быть оборотнем. Сейчас мне этого достаточно, – твердо ответил я.

Цутому посмотрел на меня разочарованным взглядом и пошел разнимать бакэнэко10 и кицунэ11, дерущихся в очереди.

Наступил Обон12. Три ночи, когда души усопших могут навестить своих родных в мире людей. Бесконечное количество духов в очереди на выход. Мне сегодня помогает сам секретарь царя Эммы.

Оставалось совсем немного до конца последней ночи Обона. Душ у барьера уже почти не было. Я отпустил Цутому и остался один.

Передо мной за барьером появилась девушка, у которой не было разрешения на выход. Черные волосы почти до плеч, челка практически закрывает глаза. Одежда обычная, современная, значит, духу явно не двести лет. Давила она сильно. Сначала утверждала, что в моих бумагах ошибка. Потом давила на жалость, рассказывала про любящую семью, которая ее ждет. Потом про маленького братика, который очень расстроится. Далее она возмущалась, мол, как я посмел принять ее за злобного нарушителя законов пограничья, ведь по ней же видно, что она честная и приличная. Это, конечно, видно, но верить ребятам из подземного мира плохая идея. После она пыталась расплакаться, а когда у нее не получилось, не выдержала, глаза девушки наполнились решимостью, она пробежала через барьер и пронеслась мимо меня. Серьезно?! Смело, конечно, но я переодел кулон на другую сторону, обратился в мудзина и нагнал ее через минуту. Ничего съедобного я в ней не почувствовал, поэтому, схватив за плечо, выволок ее обратно за барьер. Почему у нее несъедобное сердце?

Девушка не ушла. Упрямая. Она села на землю, сложила руки на груди и обиженно смотрела то на землю перед собой, то на меня. Чувства жалости во мне не случилось.

– Мое место не здесь, – твердо сказала она. – Это ошибка. Я должна помочь одному человеку, я обещала. Ты же знаешь, что люди слабые? Им разве что стойкость духа помогает, да и та есть не у всех. Все равно этого никогда не бывает достаточно.

Дух из дзигоку и сострадание к людям? Цутому бы оценил. Сейчас я видимо должен задуматься о своих моральных принципах? Ну так я и задумался.

– Эй, оборотень, – голос девушки отвлек меня от мыслей, – зачем тебе амулет? Ты через него превращаешься, да?
– Слушай, иди уже отсюда.
– А сам не умеешь? – усмехнулась она.
– Есть у меня ощущение, что это не твое дело, – пробурчал я.
– В подземном мире есть монах. – продолжила девушка, – То есть он был монахом при жизни. Иронично, да? Монах и в дзигоку. Все потому что он в какой-то момент жизни помешался на оборотнях и теперь утверждает, что знает о них все. Видимо не врет, раз к нему бесконечная очередь оборотней с разными проблемами.
– Ага, – равнодушно выдал я.

Когда до восхода солнца оставалось где-то полчаса, я спросил девушку:

– Говоришь, есть документы, которые разрешают тебе выйти?
– Есть. В подземной канцелярии. То, что они до тебя не дошли, явно ошибка, – немного оживилась она.

Моя смена как раз заканчивается, я знаком с секретарем царя Эммы и могу свободно перемещаться между мирами. Правда, разрешение мне тоже нужно. Но на этой тории с другой стороны нет охраны, а значит, можно обойтись без формальностей. Да и девушка действительно с виду вполне безобидная. Внизу может и поесть перепадет. Мне можно безнаказанно сожрать кого-нибудь в подземном мире? Спуститься вниз – это будет маленькая или большая шалость?

Я хочу встретиться с монахом.

– Пошли, – сказал я, проходя через ворота на другую сторону барьера, – найдем твое разрешение. А ты отведешь меня к монаху.
– Да! – девушка решительно вскочила на ноги.

Мы пошли прочь от ворот в сторону подземного мира. Пейзаж вокруг становился мрачнее, а рисовые поля заменялись выжженной землей, уходящей во тьму, за которой не было видно горизонта. Луна стала красной.

Я здесь впервые, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как довериться своей спутнице. Она все-таки странная. Интересно, кто тот человек, к которому девушка так рвется? Знала же, что попытка сбежать из дзигоку наказывается исчезновением из всех миров, и все равно побежала. Я тоже хорош, должен был избавиться от нее тогда, но теперь плетусь за незнакомой девушкой в неизвестность. Кто ж виноват, что она несъедобная.

– Звать тебя как? – нарушил я тишину.
– Рин. А тебя? – сдержанно ответила она.
– Тэцу.
– Ты какой-то гибрид тануки? Не обижайся, просто оборотнем ты скорее барсук, чем енот. – вопросительно посмотрела на меня Рин.
– Может, это потому что я – мудзина, оборотень-барсук? – надеюсь, звучало не слишком обиженно.
– Ого, да видовое разнообразие оборотней поражает, – ухмыльнулась она. – А есть оборотни-ежи? Или оборотни-коровы? А то тут я только тануки, кицунэ и бакэнэко видела.

И что мне ответить? Я сам не больше неё знаю. В этом мире как будто все возможно. Не удивлюсь, если есть оборотень-человек, который превращается из одного человека в другого.

Некоторое время мы шли молча, но потом мое любопытство победило:

– А лет тебе…
– 20, – не дала она мне договорить.
– Как давно ты… ну, здесь? – осторожно спросил я, а то ж некоторые духи считают, что такие вопросы задавать неприлично.
– Я покинула тот, – она показала пальцем наверх, – мир за месяц до Обона. Это давно или недавно?
– А мне 16 исполнилось за месяц до Обона. – уже тише продолжил я. – Как так вышло, что ты… ну, здесь?
– А вот это уже не твое дело, – почти грубо ответила мне Рин.

Дальше мы снова шли молча. По пути нам попадались остатки человеческой цивилизации, как деревенской, так и городской. Здесь были традиционные дома из прошлого века вперемешку с современными многоэтажками, какие я только по телевизору видел. В битых стеклах устрашающе отражалась луна. В целом, достаточно атмосферно. Иногда нам встречались ёкаи. Парочку из них я не узнал. Значит, Торияма Сэкиен врал, когда утверждал, что описал всю японскую нечисть.

Мы разделились, когда Рин привела меня к почти разрушенному храму, где живет нужный мне монах, а сама пошла в администрацию царя Эммы.

Я был уверен, что за последние месяцы своей жизни уже утратил способность нервничать. Но сейчас я трясся как осиновый лист, не в силах заставить себя сделать шаг, чтобы войти в храмовые ворота. Я чувствовал, что это окончательно разделит мою жизнь на “до” и “после”. Бесповоротно. Меня не очень радовала моя жизнь “до”, меня не очень радует моя жизнь сейчас, и, я почти уверен, меня не будет радовать моя жизнь “после”. Тогда почему я здесь? Это все дед со своим “на одном месте даже страдать скучно”. Факт наличия у себя проблеска надежды на лучшее будущее я признать не готов.

Я все еще был погружен в свои мысли, когда в меня влетела туша ёкая. Каппы. Он повалил меня на землю, схватил за шиворот и начал орать прямо в лицо:

– Это ты! Ты! Убийца! Да как ты мог! Убийца! Убийца! Убийца!

Удивил, тоже мне. А то они тут, ёкаи, не убийцы. Рядом показались еще три демона. Каппа отвлекся, и мне удалось вывернуться из его хватки. Я сделал пару шагов, споткнулся, еле удержался, чтобы не упасть, и на ходу переодел амулет на нужную сторону. Я стал оборотнем, а каппа в это время кричал остальным, что я его брата жестоко убил и сердце съел. Ну было такое. А то они тут, ёкаи, не жестокие. Я вообще-то работу свою делал. Неужели у ёкаев могут быть родственники?

Один из тех трех духов тоже был каппой. Двое других – тэнгу13 и тануки. А тануки-то действительно много развелось. Оказалось, эти четверо настолько хорошие друзья, что уже вместе окружают меня со всех сторон. Дружба между ёкаями? Вот это конечно уровень социализации у них здесь, царь Эмма молодец, не иначе. Да ладно, демоны в большинстве своем сожрать друг друга готовы, а тут поддержка и доверие?

Завязалась драка. Каппы одновременно побежали на меня с разных сторон, тэнгу расправил крылья, чтобы взлететь, а тануки достал телефон и начал снимать. Как давно в дзигоку есть интернет? Я рванул вправо, толкнул каппу, от чего тот упал на землю. Второй каппа налетел на меня и повалил нас обоих. Мы втроем ворочались на земле, неуклюже пытаясь драться, когда у меня получилось схватить их за шею: одного правой рукой, другого левой. Я не придумал ничего лучше, чем продолжать сдавливать им шеи, пока не услышал хруст сначала с одной стороны, потом с другой. В этот момент тэнгу в полете с ужасом в глазах завис в метре от меня и дал заднюю. Я сел на землю, отдышался, посмотрел на две зеленые туши и, не пропадать же добру… Ну, хоть поел. Кстати, угорь в моем рейтинге все еще самый вкусный.

Когда я закончил, тэнгу и тануки уже не было. Зато были монах и Рин. Монах был в восторге, Рин была в ужасе. Никто из нас не успел и слова сказать, как икути14, не бюджетный угорь, а действительно монстр длиной метров в сто, с телом змеи и драконьей мордой, окольцевал нас с Рин своим телом и потащил, как оказалось, к барьеру.

У ворот барьера стоял Ватанабэ сенсей. Серьезный и разочарованный.

– У меня есть разрешение, – Рин протянула лист бумаги.
– Иди – учитель ознакомился и кивнул в сторону человеческого мира.

Девушка прошла через ворота. Я пошел за ней, но Ватанабэ сенсей остановил меня, положив ладонь на грудь.

– Ты остаешься.

¹ Тануки – японские енотовидные собаки-оборотни, символизирующие счастье, удачу и финансовое благополучие.

² Ёкаи – сверхъестественные существа в японской мифологии.

3 Тории – это традиционные японские П-образные ворота без створок. Обозначают границу между обычным земным миром и священным, сакральным пространством.

4 Дзигоку – японский загробный мир.

5 Царь Эмма – в японской мифологии и буддизме верховный бог, властелин и судья мертвых, правящий подземным адом Дзигоку.

6 Торияма Сэкиен – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.

7 Нобусума – согласно японскому фольклору, это обычные летучие мыши, которые из-за долгой жизни обретают магические силы.

8 Тануки – японские енотовидные собаки-оборотни, символизирующие счастье, удачу и финансовое благополучие.

9 Каппа – это водяной дух из японской мифологии, напоминающий помесь человека, лягушки и черепахи.

10 Бакэнэко – японская кошка-оборотень, способная обретать человеческий облик и владеть магией.

11 Кицунэ – японская лиса-оборотень, обладающая высоким интеллектом, долголетием и магическими способностями. Чем старше и мудрее лисица, тем больше у неё хвостов – максимум до девяти.

12 Обон – буддийский праздник, когда души предков возвращаются в мир живых. В это время грань исчезает, и проводятся церемонии, помогающие духам.

13 Тэнгу – существа с птичьими чертами лица или длинными носами, властвующие над ветром.

14 Икути – морское чудовище из японского фольклора.

Над пострадавшим рисовым полем страдали всей деревней. Убирали испорченные побеги, выравнивали перерытую землю. Даже монах приходил. Все поле вдоль и поперек обошел, молитвы читал. Похоже, староста решил выложиться по полной ради восстановления рисовых владений префектуры. С монахом-то эффективнее.

Дед рассказал мне про кулон. Извинился за то, что он девчачий. Но срок давности обиды истек, я давно привык, и мне он даже нравится. Ну или я заставил себя так думать от безысходности. Все-таки, зря чтоли я за него столько дрался?

Так вот, как мудзина¹, оборотень-барсук, я меняю облик, когда вижу себя в отражении. Монах, которого осуждали за связи с духами, помог тогда деду с кулоном. В форме сердца. Ну да ладно, срок давности обиды же истек. Монах говорил, что оборотень в теории может контролировать свои превращения, но он не знает, как. Как так вышло, что в свитках монаха есть разные древние знаки, но нет базовой информации о механизмах функционирования оборотней?

Поэтому на мне сейчас кулон. Амулет вообще-то, а не просто украшение. С одной стороны у него знак, который, будучи надетым лицевой стороной, запечатывает меня в облике человека. А если надеть так, что на виду будет знак с обратной стороны кулона, я останусь оборотнем. Если на мне нет амулета, любая отражающая поверхность заставляет меня непроизвольно менять сущность.

Неудобно и сложно. Я точно не все понял.

– Ты, главное, не снимай амулет-то. И не теряй его, – попросил дед, – а то до нужного монаха ехать далеко.

Серьезно? А неделю назад, ради моего родео на угре, он сам сорвал его!

– Это ж тогда удачно сложилось, что рисовое поле затоплено было, и отражение луны в воде сработало как зеркало, – объяснил он, – но так-то ты кулон не снимай, а то вдруг монах-то тот уже к духам своим отправился.

Уже неделю я не могу уложить в голове факт наличия во мне второй сущности. Избегая новой реальности, я все свободное время посвящал учебе. Учитель истории, Ватанабэ сенсей, был в восторге. Он, кстати, пару раз спрашивал, как я себя чувствую после, по его словам, “неприемлемо возмутительной ситуации”. Еще он спрашивал, переживаю ли я за рисовые убытки. А как-то он спросил, не напуган ли я, ведь ужасные события произошли рядом с нашим домом. Почти не запинаясь, я уверял сенсея, что поле жалко, а я в порядке и бесстрашный. Но, видимо, он все же заметил мою напряженность и неряшливый внешний вид. Однажды сенсей сам поправил на мне, по его словам, “недостойно” завязанный галстук. Он тогда еще сказал, что кулон у меня на шее интересный. Еще бы, не каждый день на парне подвеску в виде сердца увидишь.

Правильно завязывать галстук я не умел никогда. Через неделю Ватанабэ сенсей не выдержал и вызвал меня к себе в кабинет за, по его словам, “неподобающий приличному ученику приличного учебного заведения” внешний вид. Я все не мог понять, откуда такое внимание к моему галстуку, он же всегда выглядел плохо, но никто не жаловался. Только я зашел к сенсею в кабинет, как он поставил меня перед зеркалом и… сорвал с меня кулон! Через несколько секунд я стал шерстяным когтистыми учеником старшей школы в школьной форме, которой теперь конец. Оборотень я высокий, широкий, ну и, конечно, покрытый мехом. Но так даже солиднее как будто. На лице (морде? полулице-полуморде?) полоска белой шерсти, которая идет от носа и уходит за голову. В целом, на любителя, но фанаты фурри оценили бы. Интересно, а что сзади? У барсуков вроде есть хвост?

Зато теперь я знаю, насколько широко могут открываться глаза Ватанабэ сенсея. Они, оказывается, карие, с янтарными ободком по краю радужки. Красиво так-то.

Через несколько секунд мы, оборотень и человек по ту сторону зеркала, поменялись местами. Это повторилось еще пару раз, пока учитель не оттащил меня от зеркала. Потом он поставил меня обратно к зеркалу и оттащил уже в форме человека. Я не запомнил, когда и какой стороной вешать амулет, поэтому нам не сразу удалось удержать меня в человеческом облике. Я же говорил, что сложно это все.

– Я знал! Я так и знал! Знал же! Ну точно знал! – воодушевленно восклицал Ватанабэ сенсей.
– Почему столько радости вместо страха или хотя бы недоумения? – спросил я.
– Потому что ты вон какой красавец! – расхохотался он, – таких я только в книгах видел. Барсуки-оборотни – редкость. Сплошь тануки² да кицунэ³. И один бакэнэко⁴ у нас тут есть. А тут ты, мудзина. Чем не повод для радости?
– Не помню, чтобы вы с моим дедом были близки. Как вы узнали?
– Кулон у тебя на шее интересный, – ткнул в него учитель, – непростые на нем знаки, Тэцу, древние, я похожие в свитках видел. А в поле, что через дорогу от вашего дома, осталось много энергии демонической. Так и догадался.

Похоже, устройство этого заваленного рисом мира глубже, чем кажется.

Неожиданно что-то громко ударилось об открытую створку окна. Только мы с учителем обернулись на шум, как со второй попытки… потрепанный гибрид белки и летучей мыши залетел внутрь и начал хаотично крушить кабинет. Ватанабэ сенсей схватил папку со стола и стал отгонять от себя существо. Я, прикрыв голову руками, полз под стол, когда услышал крик учителя:

– Ты чего ждешь? Жри его!

Я вопросительно посмотрел на него в ответ.

– Амулет только переверни, а то не поймаешь, - добавил сенсей.

Я растерянно посмотрел на него в ответ.

– Чего тянешь? Он мне тут все разнесет! А я, между прочим, эту люстру из Китая 2 месяца ждал! – продолжал учитель.

Запас вопросительных и растерянных взглядов у меня закончился и я, зажмурившись, переодел кулон другой стороной. Вскоре ко мне пришло осознание, что я, кажется, что-то очень хотел, но не понимал что, а теперь вот оно, стоит только руку протянуть. Ну я и протянул. Молниеносно протянул когтистую руку (лапу?) и на лету поймал стремное существо. А вся хтонь стремная? Сначала угорь, теперь вот это. Даже поймав, не могу понять, белка это или летучая мышь. Но это неважно, потому что я разорвал тушку, достал сердце и съел. Глядя на испаряющиеся остатки существа, я понял, что разочарован. Угорь был вкуснее.

– Это нобусума⁵, – сказал учитель, – может, слышал про то, что старая летучая мышь может стать ёкаем и в белку превращаться?
– Слышал. Спасибо деду, у меня есть все книги Ториямы Сэкиена⁶. У него на иллюстрациях она не настолько потрепанная жизнью, вот и не узнал, – пробурчал я, – Часто такое бывает?
– Нет, что ты, у нас система налаженная, без сбоев. Это ты виноват, превращался тут туда сюда, энергию генерировал. Вот нобусума, как мотылек на свет, и прилетела.

Пока я перевешивал кулон на человеческую сторону, Ватанабэ-сенсей продолжил:

– Угря, икути⁷ бестолкового, в ночь гэси⁸ сбежавшего, никто найти не мог. Хранитель наш, тануки плешивый, чтоб его, проворонил беглеца потустороннего. Он теперь уволен, так что ты его место займешь. Экзамен считай сдал. Удачно сложилось.

А потом он начал причитать:

– А поле-то как жалко! Столько труда! Нельзя было аккуратнее? Но, так и быть, прощаю, выбора у тебя не было. Но мог бы и постараться, рис, как никак, гордость нашей префектуры.
– Ватанабэ сенсей, да что вы привязались-то к этому рису? - взорвался я, – куда ни посмотри, везде рис! Только и слышно, рис это, рис то! Монстры, оборотни, границы миров! Что тут вообще происходит? У меня крыша едет, а вы все про рис?

Повисла тишина. Лицо учителя вмиг стало серьезным и он заговорил:

– Тэцу Катанамичи, ты рис-то давно рассматривал? Это не рис, это что-то типа покрывала из магической материи, которое дзигоку⁹, нижний мир, сдерживает. Но с двух метров от настоящего риса не отличишь, наши постарались. Поэтому, когда я говорю, что рис - наша гордость, я говорю о том, что мы не просто префектура, а образцово-показательная территориальная единица нижнего приграничья без единого происшествия за последние 83 года. До недавних пор, - грустно добавил он. – Всю статистику мне сбили. Пьяница тануки, чтоб его.

Похоже, смысл речей Ватанабэ сенсея о рисе оказался глубже, чем кажется.
– Иди давай, мне прибраться надо, – сказал учитель.

Я сделал пару шагов в сторону выхода, когда услышал голос Ватанабэ сенсея:

– Погоди-погоди! А с икути, угрем-то, сложно было? Большой был?
– Дед на телефон заснял, могу показать, – пожал плечами я.
– Нравится мне твой дед, – усмехнулся сенсей, – завтра покажешь, а сейчас иди уже.

Я почти вышел из кабинета, когда в спину мне прилетело:

– Погоди-погоди! Тэцу, смотри, как могу, – улыбнулся Ватанабэ сенсей и… выпустил 7 хвостов³… кицунэ? Серьезно?!

Похоже, я увяз в этом, заваленным рисом, мире глубже, чем кажется.


¹ Мудзина - 1) старояпонское слово для обозначения барсука; 2) традиционный японский оборотень-барсук, который умеет менять облик, превращаться в людей и принимать форму «безликого призрака» (нопэрапона).
² Тануки - японские енотовидные собаки-оборотни, символизирующие счастье, удачу и финансовое благополучие.
³ Кицунэ - японская лиса-оборотень, обладающая высоким интеллектом, долголетием и магическими способностями. Чем старше и мудрее лисица, тем больше у неё хвостов - максимум до девяти.
⁴ Бакэнэко - японская кошка-оборотень, способная обретать человеческий облик и владеть магией.
⁵ Нобусума - согласно японскому фольклору, это обычные летучие мыши, которые из-за долгой жизни обретают магические силы.
⁶ Торияма Сэкиен - японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.
⁷ Икути - морское чудовище из японского фольклора.
⁸ Гэси - летнее солнцестояние.⁹ Дзигоку - японский загробный мир.

– Когда ты собирался сказать мне, что я человек-барсук?! – снова с кулоном на шее кричал я на деда, в сотый раз проматывая на телефоне видео, где антропоморфное млекопитающее семейства куньих в остатках моей рубашки седлает гигансткого угря.
– Тэцу, это называется оборотень.
– Почему ты так спокоен?! Ты же вырастил барсука!
– Всякое бывает, – пожал плечами дед.
– Ну конечно, у тебя было 15 лет, чтобы смириться, – проворчал я, – ну и кто у меня барсук, мама или папа?
– Ох, мой маленький мудзина¹, мне самому интересно.
– Ты не знаешь?
– Тяжелый был год, – дед опустил взгляд, – сплошь землетрясения да тайфуны. Люди говорили, мол, духи сильно прогневались. Тогда я еще в городе жил. Как-то раз забыл зонт на работе и по пути домой попал под дождь. Мне повезло встретить небольшой храм, где можно было переждать непогоду. К моему удивлению, там был монах. Он рассказал, что его выгнали из приличного храма за то, что с духами водится, хорошими и плохими, без разбору. А тут никто не жаловался на его предпочтения. Представляешь, тогда дождь шел, а солнце светило как будто ярче обычного. Монах сказал, что такая погода означает, что кицунэ² замуж выходит. Ну, ему виднее, он же с ёкаями³ связь держит.

– Когда дождь стих, – продолжил дед, – я услышал шуршание в кустах. А потом писк. А потом снова писк и снова шуршание. Там, застрявшего в переплетенных корнях азалии, я тебя, маленького барсучка, и нашел. Выкармливал несколько дней, а как-то прихожу домой и вижу, ребенок, года два с виду, лежит и плачет. На треть шерстяной, но вполне человеческий. Я ж кстати с того дня не пью. А ты с того дня стал неожиданно перекидываться из человека в животное и обратно. Ну я взял тебя и пошел к храму, где тебя нашел, к тому монаху, которого не любили за беспорядочные связи с духами. До рассвета мы ждали, когда ты снова примешь облик животного и докажешь, что я не сумасшедший. И как же горели глаза монаха, убедившегося, что я не сумасшедший. Тогда он отправил нас домой, сказав, что позже сам придет.

Серьезно?! Мой неподготовленный к таким издевательствам мозг был на грани того, чтобы взорваться, лишь бы не продолжать осознавать происходящее. Под вопросительный взгляд деда я вышел из дома и шел, пока не остановился перед полем, где состоялось ночное родео на угре. И как заорал. А потом еще раз. А потом осознал, что хоть и лето, но после дождя на улице в одной майке прохладно. Я поплелся обратно. Дед встретил меня, всучив кружку вонючего чая от простуды, и продолжил:

– Потрепанный, но с тем же нездоровым блеском в глазах, монах появился через три дня. С порога потребовал принести ему тебя и все зеркальные поверхности в доме. За несколько часов мы убедились, что ты меняешь облик, когда видишь свое отражение. Отражение в зеркале, в воде, на глянцевых поверхностях, иногда в стекле, если свет удачно падает, но не в начищенных стальных боках чайника. Хотя с фольгой через раз срабатывало. Монах заключил, что, скорее всего, такое с тобой приключилось когда ты посмотрел в священный синтай⁴, который оказался зеркалом и был вместилищем духов. Как это случилось, мы не знаем, но, видать, духу с той стороны ты понравился. Еще бы, ты ж такой мягонький и миленький был.

Нас прервал шум с улицы.

– Катанамичи-сан! Катанамичи-сан, вы дома? – кто-то громко звал деда с улицы.Да ладно? Кому-то удалось не сгинуть в рисовом лабиринте в попытках найти наш дом? В окно я увидел, что к нам пожаловал сам староста, важный человек в нашей префектуре, уважаемый. Дед пошел встречать гостя, и я увязался за ним.
– Катанамичи-сан, поле-то, поле попортили! Вот прям вот это вот поле-то, вот тут, – показал староста в сторону поля, пострадавшего от моих недавних развлечений.
– Неужто саранча добралась? – с почти искренним недоумением спросил дед.
– Хуже! Потоптали! Будто там всю ночь нечисть плясала!

Знал бы он как близок к истине... Интуиция?

– Неужто мы плохо молились вчера? А я говорил, не надо было на благовониях экономить! Да и алтарь-то заменить пора, почти сгнил ведь, – причитал староста.
– Каждый в префектуре знает, что вы все по совести делаете. Да такого толкового старосту еще поискать! Не может тут быть вашей вины! – утешал его дед.

И не врал. Старосту любили заслуженно, хороший он мужик, даже жалко его. Ну не повезло, что барьер в эту ночь схалтурил и древняя хтонь поползла рис давить, что ж поделать. Когда расстроенный староста ушел, дед продолжил свой рассказ.

– На чем я остановился?
– На фольге, - недовольно поморщившись, ответил я.
– Точно, синтай. Зеркало же показало, что мы с монахом не сумасшедшие. Когда мы сажали тебя перед зеркалом мальчиком, по ту сторону зеркала видели маленького мудзина. И наоборот. Когда поверхность зеркала начинала дрожать и покрываться рябью, вы менялись местами. Монах что-то говорил, мол, в священном месте тебя луна сглазила, когда ты смотрел на нее в отражении, а рядом дух какой-то крутился. Или это дух проклял? Не понял я его тогда, не до этого мне было. Надо было тебя в садик отдавать, а людей смущать не хотелось.

С улицы снова послышался шум.

– Катанамичи-сан! Катанамичи-сан! – староста зачем-то вернулся и снова звал деда.
– Я ж разузнать забыл, вы может видели чего или слышали? – с надеждой в голосе спросил он.
– Нет, – хором ответили мы с дедом.
– Спим крепко, выстрелом не разбудишь, семейное это у нас, – соврал дед.

Староста ушел еще более расстроенный. Дед покачал головой и продолжил.

– Еще через три дня прибежал монах с решением моей проблемы. В каком-то свитке показывал какие-то знаки, говорил, надо амулет делать, сдерживающий. Но, мол, времени нет совсем, через два дня гэси⁵. Ты же и к людскому, и к не людскому мирам принадлежишь, поэтому, только когда граница между мирами тонкой будет, амулет, надетый с заклинанием, будет помогать. Не успеем, придется еще год ждать. А ждать нам некогда, нам в садик надо. Поэтому на следующий день побежал я к ювелиру, а он говорит, мол, сначала само изделие отлить надо, а потом символы вырезать, только через три дня готово будет. А мне-то завтра надо! Сошлись мы на том, что я выбираю что есть, а он символы до завтра вырежет. А из готовых изделий у него только цветочки да сердечки были. Ну ты понял.

Повисла тишина. А нет, где-то цикада стрекочет. Наверное, надо что-то спросить? Например, почему сердечко, а не цветочек? Или пригодилась ли ему информация о замужестве кицунэ? Или как звали монаха?

– Дед, а тебя вообще не смутило, что оборотни так-то опасные и злые? – собрался с мыслями я.
– Знаешь, я всегда кота хотел. В детстве родители запрещали, а потом как-то не до кота было. А тут ты, такой мягонький и миленький. Какой же ты опасный и злой?
– А почему мы живем в этом рисовой раю?
– Место для сражений хорошее, – пожал плечами и рассмеялся дед.
– Издеваешься?!
– Ладно-ладно. Ты ж мудзина у меня, считай, зверь. А каждому зверю природу надо, просторов. Бегать чтобы, лапы разминать, саранчу гонять. Но ты в книжки смотреть любил и как-то не рвался в сторону дикой жизни. А я и не настаивал. Да и садик же, школа потом. Незачем людей смущать.


¹ Мудзина - 1) старояпонское слово для обозначения барсука; 2) традиционный японский оборотень-барсук, который умеет менять облик, превращаться в людей и принимать форму «безликого призрака» (нопэрапона).
² Кицунэ - японское мифическое существо, лисица, обладающая сверхъестественными способностями. Может принимать облик людей.
³ Ёкай - сверхъестественные существа в японской мифологии.
⁴ Синтай - священные предметы, почитаемые в синтоистских храмах как вместилища духов.
⁵ Гэси - летнее солнцестояние в Японии.

Рис, рис, рис и снова рис. Учитель истории говорит, что рис – главная гордость нашей префектуры. Еще он говорит, что мне стоит больше стараться и делать меньше ошибок в заданиях. Но главная ошибка – это то, что я застрял в рисовых текстурах этого всеми забытого места. Мой дед, который всю жизнь прожил в городе, все бросил, взял меня, своего милого и любимого маленького мудзина⁵, как он ласково называл меня в детстве, и переехал сюда. Но у нас тут даже родственников нет! Зато есть рисовые поля по пути в школу, рисовые поля по пути из школы и рисовые поля, которые простираются во все стороны до самого горизонта. Зато в лесу не потеряешься, леса-то тут нет. Почему цивилизация не смогла добраться до этого места, а дед смог? Он говорит тут хорошее место для сражений. А я думаю, мой единственный родственник малость чокнулся, военное прошлое дает о себе знать.

Сегодня солнцестояние, праздник гэси¹. Мне 15 и дед говорит, что традиции надо уважать. Традиции говорят, что в самую короткую ночь в году граница между нашим и потусторонним мирами становится тоньше, а значит сообщения “туда” проходят лучше. Поэтому сейчас мы с дедом в местном храме на молениях о хорошем урожае риса. А в городах, говорят, в этот день фестивали проводят. С фейерверками. Я бы сходил.

Похоже границы между мирами действительно имеют свойство барахлить и молитвы фермеров исправно доходят куда надо. Риса каждый год все больше, а полчища саранчи обходят нашу префектуру стороной. Даже саранча понимает насколько здесь скучно.Ритуал закончился с закатом. Я отвоевал деда у старосты, который уже по второму кругу хвастался ему рисовыми достижениями префектуры, и потащил домой. Тем более дождь обещали. На выходе из ворот храма успеваю услышать как староста кого-то уверяет в том, что рис – наша гордость. Не зря они с учителем истории родственники.

Домой мы с дедом вернулись насквозь мокрые. Он заставил меня пить вонючий чай от простуды и отправил спать. Закончился очередной рисовый день. Я упал в кровать, раздраженно прорычал в подушку и целую вечность ворочался прежде чем наконец-то провалиться в сон.

Меня разбудил громкий звук. Выстрел? Не может быть. Снова выстрел? Выскочив из комнаты я побежал искать деда. Дома его не было, во дворе тоже. Я побежал на улицу на звук очередного выстрела, за которым последовал еще один. В поле, через дорогу, по колено в воде, дед стрелял в темноту. С каких пор у деда ружье? Военное прошлое? Сомневаюсь, что саранча передумала и сейчас он защищает честь риса от этих насекомых. Похоже дед все же чокнулся.

– Деееед! Дед, что случилось? – кричал я, неуклюже приближаясь к нему по залитому водой полю.

Дед повернулся в мою сторону отчего-то подозрительно довольный. Кажется я слишком мало знаю про его военное прошлое.

– Икути! Это икути, – прокричал он, указывая рукой в темноту поля, – ты же помнишь икути?
– Помню! – крикнул я деду в ответ.

Забудешь тут. Я, когда маленький был, на все праздники просил книжки с картинками, но каждый раз получал сборники древней японской нечисти. Надо отдать деду должное, условие про картинки он выполнял. «Надо знать историю своей страны» – говорил он. Если бы учитель истории преподавал такую историю, я был бы лучшим в классе. А икути – это морской ёкай², огромный монстр, что-то среднее между змеей и драконом. Но в некоторых источниках – угорь. Бюджетная версия для не таких пафосных водоемов как море.

Я перевожу взгляд в сторону поля и впадаю в ступор. Краем уха слышу как рядом усмехается дед и пытаюсь снова научиться дышать. А зачем? Мне же немного осталось, ведь в нашу сторону, извиваясь всем телом, ползет огромный… икути? Не может быть. Торияма Сэкиен³ рисовал икути похожим на змею, а не на жирного дождевого червя поблескивающего изгибами в свете луны. Кстати, луна, можешь светить ярче?

Черное гибкое тело метров в пятнадцать, рассекало затопленное рисовое поле и становилось все ближе. Морда этой хтони выглядит как неудачная попытка скрестить ужа и карпа. Или попытка удачная и так было задумано? Маленькие глаза нелепо расположены по разные стороны головы прямо над ртом, который явно больше чем у кара, но не такой большой как у ужа. За головой, по хребту, начинается и уходит вдаль невысокий плавник. Чешуи вроде нет. Если присмотреться, монстр становится еще противнее, чем если не присматриваться. Резко захотелось учить историю письменности периода Хэйан⁴ вместо того, чтобы снова учиться дышать. И эту хтонь можно из ружья убить? Попасть в слабое место и мы спасены?

– Кулон! Сними и выкинь кулон! – раздался громкий голос деда.
– Что? Ты сам сказал никогда его не снимать! – возразил я.

В детском саду я дрался с дедом, потому что он заставлял меня носить этот дурацкий кулон в форме сердца с непонятным знаком на одной стороне и непонятным знаком на другой стороне. В младшей школе я дрался с одноклассниками, чтобы доказать, что это не девчачье украшение. В средней школе я дрался с одноклассниками, чтобы доказать, что я имею право носить девчачье украшение. А теперь вот так просто «выкинь»?

Не успел я начать возмущаться, как дед оказался рядом и сорвал с моей шеи шнурок с кулоном. Тело непроизвольно дернулось, а перед глазами помутнело. Попытка проморгаться не удалась, я отвлекся на отчетливый шум… крови, текущей по сосудам? Я вдруг представил как приятно теплая и густая жидкость обволакивает мое горло, стекает ниже и заполняет собой невыносимое чувство… голода?

Мои фантазии прерывают летящие в лицо слюни из раскрытой пасти кинувшегося на меня монстра. Пасть была усеяна острыми кривыми зубами, которые так и напрашивалась на брекеты. Хтонь хтонью, а ровные зубы всех солиднее делают. С ровными зубами речи учителя истории о рисе стали куда убедительнее.

Уклонившись, я свалился в воду. Скользкая туша пролетела сбоку, но монстр стал сворачиваться вокруг меня кольцом. Деду прилетело хвостом и он улетел в тростник. Очень надеюсь на амортизирующие свойства тростника, а то у деда спина больная. Травма из военного прошлого как никак.

Быть раздавленным на голодный желудок не хотелось, поэтому я бросился на противный бок противного червя в попытке залезть на него сверху. Родео на стремном черве. Забавно же? Падать было не больно, но монстр так извивался, что чуть мне ногу не отдавил.
Вторая попытка оказалась успешнее и, упорно взбираясь по скользкому телу, я смог зацепиться за хребет… когтями? Увидев свои руки я чуть не свалился со своего коня от удивления. Я зацепился за стремного червя когтями. Растущими из волосатых рук. Ладно. Но что дальше? Дед всегда говорил «Не знаешь что делать, поешь. Хотя бы сытым будешь». Как назло вдруг так вкусно запахло. Как будто холодный горный ручей, чистый-чистый и щедро приправленный кровью, который так и просит, чтобы я его выпил. Я уже не очень удивился когда понял, что так пахнет кровь, вытекающей из ран монстра. Как разделывать угря? Хтонь бьет хвостом по земле и почти заваливается на бок в попытке сбросить меня, на что я сильнее хватаюсь руками и запрыгиваю ему на спину цепляясь за бока когтями. Когтями на ногах. Волосатых, конечно же. Надо признать, довольно удобно.

И вот он я, милый и любимый дедушкин мудзина⁵, болтаюсь превратившись в хтонь и вцепившись в другую хтонь. Как же бесит! Начинаю рвать когтями медленно поддающуюся плоть. Где-то в глубине души я, если честно, все еще надеюсь на слабое место стремного червя и дедовское ружье. Руки уже по локоть в этом противном аппетитно пахнущем теле, когда я нащупываю позвоночник, хватаюсь за него и изо всех сил тяну на себя. Стремный червь начинает сильнее извиваться и клацать пастью, но раздается хруст и он начинает обмякать. Не в силах остановиться, я уже на половину тела рою внутрь монстра пока в моих дрожащих руках не оказывается желанное, мокрое, гладкое, красивое, холодное, все еще хаотично бьющееся сердце. Наконец-то поем.

Спустя время от гастрономического счастья меня отвлекает тихий, чуть шипящий звук, напоминающий тление костра. Солнце, показавшееся из-за горизонта, испаряло остатки туши. А нельзя было раньше вылезти? Ночь же короткая вроде должна быть?

А монстр-то угорь. Икути, получается. Бюджетный. Ну, прости за червя чтоли. Как же обидно за исчезающий недоеденный кусок сердца в моих руках. В руках без шерсти и когтей. Да ладно? Дед шел в мою сторону с зажатым в руке телефоном.

– Почти все заснял – сказал он, похлопав меня по плечу – Ты молодец!

Я вопросительно промычал ему в ответ.

– Ну ты же хочешь на себя посмотреть, мой маленький мудзина?

Кажется мы с дедом оба чокнулись. Возможно военное прошлое заразно.


¹ Гэси – летнее солнцестояние.
² Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.
³ Торияма Сэкиен – японский художник, основной темой в творчестве которого выступал японский фольклор.
⁴ Хэйан – период в истории Японии с 794 по 1185 год.
⁵ Мудзина – 1) старояпонское слово для обозначения барсука; 2) традиционный японский оборотень-барсук, который умеет менять облик, превращаться в людей и принимать форму «безликого призрака» (нопэрапона).