Мазь покрывала рану пленкой, которая совершенно не пропускала воздух, стимулировала нагревание тканей и вытягивала гнойный экссудат. Но одновременно с этим нагревание и отсутствие доступа кислорода играли роль катализатора бурного роста микробов в самой ране. И если учесть, что в советских военных госпиталях на все раны сразу, при первичной очистке и обработке, наносили мазь Вишневского, это стало причиной большого количества осложнений, вплоть до возникновения гангрены. В то время, как у американцев гангрен не было и в помине. Секрет этого феномена достаточно прост — американцы никогда не лечили раны согревающими мазями типа мази Вишневского, и им никогда не приходило в голову экспортировать это чудо-лекарство у своих русских союзников.

Секрет популярности мази как в советской медицинской пропаганде, так и в народе, на самом деле очень прост: она производилась из крайне дешевых подножных ингридиентов, и конечная ее стоимость составляла ноль рублей хуй копеек. Поэтому когда Вишневский вывалил на стол Генерального Секретаря состав своей мази - деготь, касторовое масло и ксероформ; мази, которая за бесценок способна лечить вообще от всех видов травм, у нее не было ни единого шанса не стать народной, без единой проверки эффективности. Приходилось применять то, что было наиболее доступно. А когда нет денег то можно и на ранку пописять и мазью Вишневского помазаться.

«Мазь Вишневского — это позавчерашний век. Осложнений от нее столько, что ни о каком лечебном эффекте и говорить не приходится. Если вам врач назначает эту мазь — меняйте врача. Хуже препарата я и вспомнить не могу. Мазь Вишневского способна навредить пациенту, страдающему маститом, гинекологическими заболеваниями, список противопоказаний огромен, а вот назвать хотя бы одну болезнь или вид фурункула, при котором она бы могла помочь — нельзя»

- хирург Алексей Моспанов

Там, где пахло этой тёмной тягучей мазью, уходила гангрена и отступала боль. В этой невзрачной аптечной баночке таилась не просто хирургическая смесь, а судьба человека, чей жизненный путь достоин большого драматического романа.

Александр Васильевич Вишневский унаследовал упрямство и острое чувство справедливости от отца, пехотного штабс-капитана, сосланного на Кавказ за участие в гимназическом бунте. Окончив Императорский Казанский университет с отличием, молодой врач начал путь сверхштатным ординатором — без денежного жалования, как то было принято в те годы. Настоящей школой для него стали фронты Гражданской войны, где приходилось оперировать по двадцать человек в сутки в полевых условиях, без помощников и при катастрофической нехватке медикаментов. Там родилась его главная заповедь: врачевание должно быть доступным, простым и надёжным.

Первым мировым признанием Вишневского стал метод местной анестезии тёплым раствором новокаина под давлением, который за океаном нарекли «русской анестезией». Он сделал большую хирургию доступной для скромных сельских больниц. Но в народную память врач вошёл благодаря бальзамическому линименту, созданному в двадцать седьмом году. Изначально в рецептуре предполагался дорогой перуанский бальзам — пахучая смола из-за океана. Заменив недоступную импортную роскошь отечественным берёзовым дегтем, Вишневский соединил его с подсушивающим ксероформом и касторовым маслом. Так появилось средство, плавившееся при температуре тела и заставлявшее раны очищаться.

Вместе с новокаиновыми блоками и обезболиванием масляно-бальзамическая повязка составила знаменитую «триаду Вишневского». Настоящий час испытания для неё настал в годы войн. В Советско-финляндскую кампанию сын изобретателя, хирург Александр Александрович, в полевых землянках готовил мазь из того, что находилось под рукой, а воду для растворов топил из зимнего снега.

В Великую Отечественную война обрушила на военных медиков миллионы тяжелейших ранений. Пенициллин тогда существовал в граммах и был недоступен, а фронт ежедневно требовал тонны лекарств. В этих условиях именно мазь Вишневского позволила спасать конечности, предотвращая развитие гангрены у сотен тысяч солдат. Позже зарубежные военно-медицинские обозреватели отмечали: по числу спасённых в двадцатом веке человеческих жизней русский хирург Вишневский уступает разве что Александру Флемингу, подарившему миру пенициллин.

На своём изобретении Александр Васильевич не заработал ни рубля, отказавшись от патентов и сделав рецепт государственным достоянием. Единственным материальным признанием стала Сталинская премия сорок второго года в размере ста тысяч рублей, которую он передал на нужды обороны. Он ушёл из жизни в Москве осенью сорок восьмого, оставив после себя не только Институт хирургии и славную врачебную династию, но и доказательство того, что великая медицина может родиться из скромных природных даров.

Сегодня, когда доказательная практика смотрит на дегтярный состав с лёгким скепсисом, его продолжают применять при обработке раневых процессов, в амбулаторной практике и ветеринарии. Открывая простой тюбик с терпким смолистым ароматом, мы до сих пор касаемся истории человека, который в самый тяжёлый час искал и находил спасение для миллионов людей без рекламы и корысти — просто потому, что так требовал долг.

Непал. Одноглазый фонарик и веревки на ботинках. Снежный штурм Гималаев. Ещё одна серия об этой удивительной поездке.

https://rutube.ru/video/12abaf17d8dde999f129429d5d5462a0/