Ответ на пост «"Мы росли виноватыми с пяти лет" - как взрослые из СССР вдруг признались в том, о чём молчали десятилетиями»
Джеки Чан в детстве. Британская колония Гонконг, 1970-е.
Я был пухлым ребенком, но ещё достаточно мелким, чтобы протиснуться в щель за холодильником. Просунув руку как можно дальше в тёмное, грязное пространство, я шарил там несколько минут, пока меня не потянули меня за пояс: кто-то схватил меня за штаны и вытащил обратно на свет.
Это был Мастер, а с ним Самый Старший Брат, Юань Лун (известный вам как Саммо Хyнг) и злобно ухмыляющийся Юань Тай.
– Видите, Мастер? - сказал Юань Тай. – Я говорил, что он игрался с электрической розеткой!
– Не игрался, я хотел достать мои орешки! - воскликнул я.
– Так держал бы руки в карманах*, новенький! - хихикнул Юань Лун.
Юань Тин, Самый Старший Брат, следил за происходящим с усталым видом, словно не раз видел эту сцену. Мастер вытолкал меня из кухни и вывел в спортивный зал. Я перепугался. Я никогда не видел доброго старого Мастер таким, каким он был сейчас. Его лицо было холодным и злым, и я сразу вспомнил лицо отца перед тем, как он собирался меня наказать. Сурово наказать.
– А ты, Кон Сан, видно любишь снеки? - спросил Мастер. Я кивнул, потом покрутил головой, не зная, какой ответ меня спасёт. Наверное, никакой.
– Да, пора тебе попробовать Чжа Цзян Мянь**, - сказал он и подал Юань Тину знак рукой.
Выражение лица проходящего мимо меня Юань Тина предполагало, что он отнюдь не собирается идти на кухню. Остальные ученики окружили нас широким кольцом; они криво улыбались, явно зная, что сейчас произойдет. Наконец Юань Тин вернулся с тонкой и гибкой тростью из ротанга. Мастер толкнул меня к полу. Я зажмурился и сцепил зубы...
Жёсткий удар трости приносил намного больше мук, чем отцовская ладонь и даже его широкий кожаный ремень, – худшее, что чувствовала моя кожа до сих пор. Мучительные удары сменялись в равномерном ритме стаккато - пока мой голос не охрип, а задница не онемела.
Шесть ударов, в которые Мастер вложил всю свою силу. Шесть вспухших и кровоточащих полос на моей нежной коже.
Я разрыдался, громко звал маму и папу и просил их забрать меня. Я хотел уйти домой - оказаться где угодно, лишь бы не в месте, в миг превратившимся из рая в ад.
- Тихо! - прогремел голос Мастера. - Молчи, иначе получишь добавку!
Я умолк. Сквозь слезы я видел стоящие в углу Юань Лун и Юань Тай и смеющихся надо мной, передразнивая мои гримасы во время наказания. Лица Юань Тина и старших девочек были лишены всякого выражения, как сочувствия, так и ликования. Я видел усмешки на лицах большинства младших девочек***, однако эти улыбки означали только одно: "Так было с нами, теперь твоя очередь. Добро пожаловать в клуб".
1, 2 - Мастер Ю Джим-юэнь и его любящие ученики - в том числе Саммо Хунг и Джеки Чан на вечеринке по случаю его восьмидесятилетия. 3 - Джеки Чан на похоронах Мастера.
Следующие десять лет я потел, плакал и истекал кровью под рукой Мастера. Я проклинал его имя перед сном, и подавлял свой страх и ненависть к нему, просыпаясь утром. Он требовал от нас всё, что у нас было, и мы отдавали это ему под страхом наказания или даже смерти. Но когда мы достигли совершеннолетия, мы поняли, что он всё нам вернул. С процентами.
Именно мастер Ю Джим-юэн создал Джеки Чана, и я делаю то, что делаю сегодня, — я то, кем я являюсь сегодня, — благодаря ему.
...
Может показаться, что всё, что вышесказанное описывало жизнь в академии как пытку, а мастера Ю — как чудовище. Что ж, в то время и мне так казалось. Не было ни дня, чтобы я не думал о том, как выбраться по пути Юэнь Тин: сбежать. Но мне некуда было бежать. Моя мать не смогла бы позаботиться обо мне одна, и, в любом случае, если бы я вернулся в особняк на Пике, мне было бы нечем заняться. Я был слишком молод для работы, и школа мне не подходила. Академия была единственным местом, где мои способности могли развиться во что-то стоящее, единственным местом, где у меня было будущее. И посмотрите, где я сейчас.
Я - сын повара и домработницы. Я вырос, борясь за еду и питаясь объедками. У меня никогда не было игрушек, красивой одежды или даже собственной комнаты. И всё же сегодня я один из самых известных людей в Азии, возможно, даже в мире, у меня больше денег, чем мои родители когда-либо мечтали, я путешествую повсюду, встречаюсь со знаменитостями, снимаюсь в кино.
Каждый раз, когда я думаю о десяти годах, проведённых в аду Мастера, я просто думаю о том, как Мастер прожил последнее десятилетие своей жизни в тумане болезни Альцгеймера, едва узнавая семью. Последние два года он провёл в коме, подключенный к аппаратам, поддерживающими работу его сердца и лёгких. Когда он умер в возрасте девяноста пяти лет, это могло быть только благословением.
Вы можете подумать, что я был рад его уходу, что я мне наконец-то стало легче, освободившись от человека, ответственного за десятилетие страданий. Вы глубоко ошибаетесь. Насколько я понимаю, Чарльз Чан был отцом Чан Конгсанга, но Юй Джим-юэн был отцом Джеки Чана.
Из книги «Я — Джеки Чан: Моя жизнь в действии» («I Am Jackie Chan: My Life in Action») — автобиографии Джек Чана, впервые изданной в 1998 году на английском языке. Книга была написана в соавторстве с Джеффом Янгом. Она написана в соавторстве, как и все последующие книги Джеки, что не удивительно, учитывая что сам Джеки так и не научился как следует читать и писать, в чём он неоднократно с большим сожалением признавался.
Примечания:
* На английском тут игра слов со словом "nuts"; по-русски было бы как "я просто хотел достать свои яйца".
** Чжа Цзян Мянь (炸酱面) – острое блюдо из лапши с мясом, подают холодным.
*** В оригинале - "girls", но в единственном на сегодня русском переводе это "дети" (вообще, этот перевод из 90-х от Кирилла Семёнова, выпускника Университета Тараса Шевченко, к сожалению очень плох - фактические ошибки, отсебятина, длинноты в стиле "он повернул свою голову, что бы посмотреть своими глазами" буквально на каждой странице; даже машинный перевод - лучше).
"Я - Джеки Чан" / "Am Jackie Chan: My Life in Action", 1999, ISBN-10: 0345429133
