Бля пацаны у меня хуй пиздец мелкий как реально увеличить я и крем покупал мазал и растягивал его ваще не растет нихуя в баню хожу там у всех норм хуи у меня мелкий бля чё делать сука нахуй как жить бля пиздец 15 см это ваще мелкий у всех по 18-20 у кого не спрашивал бля статистика пиздаобоьская как милф ебать таким хуем я хз бля пиздец я мечтал всегда конский хуй ну там см 23 бля чтобы милф ебать нормально. Бля чё делать нахуй как увеличить залупу чё посоветуйте???
Жил-был дед Хуй, бабка Хуй и внук Хуй.
Обычная среднестатистическая семья. Дед Хуй — старый, морщинистый, вечно набок сворачивается. Бабка Хуй — сухая, сморщенная, но с характером. Внук Хуй — молодой, задорный, вечно в положении "смирно" ни с того ни с сего.
И вот однажды собрались они на рыбалку. Сели в лодку, отплыли от берега, закинули удочки. Сидят, молчат, на поплавки смотрят. Тут дед Хуй и говорит:
— Что-то клёва нет. Видать, червей плохих накопали.
Бабка Хуй отвечает:
— Да нормальные черви. Это ты, старый, уже не тот. Раньше ты любую рыбину без червяка приваживал, а теперь вон — червей ему подавай.
Внук Хуй молчит, краснеет, потому что у него как раз червяк в руках ожил и торчит в разные стороны.
Вдруг — поклёвка! Дед Хуй дёргает удочку, а там такая рыбина, что лодка накренилась. Тащит он её, тащит, а сам кряхтит:
— Ох, тяжела ты, доля рыбацкая... Не то что в молодости, когда я одной левой...
Бабка Хуй перебивает:
— Ты лучше одной левой за борт не свались, старый. А то утонешь — искать тебя потом по всей реке, пока не всплывёшь где-нибудь у плотины.
Вытянули рыбину. Лежит она на дне лодки, хвостом бьёт. Внук Хуй глаза вылупил:
— Деда, а что это за рыба?
Дед Хуй прищурился, почесал затылок (тот, что сверху):
— Это, внучек, щука. Матёрая, зараза. Видишь, какая длинная?
Тут бабка Хуй как захихикает:
— Ой, не могу! Длинная! Дед, ты на себя посмотри! Ты в молодости тоже длинным был, а теперь вон — скрючился, как коряга.
Дед обиделся, надулся и молчит. Внук Хуй решил разрядить обстановку:
— Бабуль, ну зачем ты деда обижаешь? Он у нас ещё ого-го! Просто в воде холодно, вот и сжался. Сейчас домой придём, в баньке попарится — опять расправится.
Бабка Хуй махнула рукой:
— Эх, молодёжь, ничего вы не понимаете. Дело не в длине, дело в уме. Вот я, например, хоть и сморщенная, зато всегда своего добьюсь. Вон, деда твоего полвека держу, и ничего — не сбежал.
Дед Хуй крякнул, поправил шляпу и говорит:
— Это ты меня держишь? Это я тебя держу! Если б не я, ты б давно в сундуке с нитками-иголками затерялась.
Внук Хуй смотрит на них, слушает и думает: "Вот ведь жизнь семейная — то вверх, то вниз, то в сторону. Главное, чтобы друг друга держались, а там хоть щука, хоть карась — всё переживём".
Приплыли домой, сварили уху. Сели ужинать. Внук Хуй ложкой хлебает и спрашивает:
— Деда, а правда, что раньше всё больше было?
Дед Хуй ложку отложил, посмотрел на внука поверх очков и говорит:
— Правда, внучек. Раньше и трава зеленее, и солнце ярче, и рыба крупнее. А теперь... — он вздохнул, — теперь всё усреднилось. Глобализация, блин.
Бабка Хуй засмеялась:
— Да не слушай ты его, внучек. Раньше он просто моложе был, вот и казалось, что всё большое. А на самом деле мир не меняется — это мы стареем и усыхаем.
Внук Хуй подумал-подумал и выдал:
— Значит, я пока молодой, надо всё успеть, пока не усох?
Дед с бабкой переглянулись, и бабка сказала:
— Успеешь, внучек. Главное — не усердствуй, а то и усохнуть можно раньше времени. Всему своя мера нужна.
— И в длине тоже? — уточнил внук.
— И в длине тоже, — кивнул дед. — Потому что если слишком длинный — в штаны не влезешь, а если слишком короткий — в лодке сидеть холодно.
Тут они все вместе засмеялись и доели уху.
Мораль: Не важно, какой ты длины, главное — с кем ты эту длину делишь. И чтобы уха была вкусная.
Жил-была овца. Молодая, симпатичная, шерсть кудрявая, глазки наивные. Паслись они все вместе в загоне, жевали травку, блеяли, мечтали о чем-то овечьем.
И вот настал вечер. Пришел пастух, покормил, пересчитал, подбодрил: "Спите, девоньки, завтра важный день. Нас в гости повезут, в красивое место. Там будет много вкусной травы, чистая вода и, говорят, даже музыку включают".
Обрадовались овцы, заблеяли радостно, спать улеглись в предвкушении. Только одна овечка, самая маленькая и худая, лежала и почему-то не спала. Смотрела в темное небо и думала.
А думала она странные вещи. Вдруг её осенило: "А почему нас кормят? Почему нас холят и лелеют? И почему именно завтра? И что за музыка?"
Прислушалась она к себе и поняла: "Мы же овцы. Мы едим, спим, блеем, иногда размножаемся. А почему мы? В чем смысл?"
И тут до неё дошло. Она вспомнила, как месяц назад увезли в том же направлении старого барана, и он не вернулся. Как пропадали ягнята без объяснений. Как пастух иногда смотрит на них не как на живых существ, а как на... мясо.
— Господи, — прошептала овца. — Мы же на убой! Мы ебаный скот! Мы едим, пьём, радуемся солнцу, а завтра нас... того. В суп.
Вскочила она, подбежала к ближайшей подруге, толстой и сонной овце Машке:
— Машка, проснись! Ты понимаешь, что нас завтра резать будут?!
Машка приоткрыла один глаз, зевнула:
— Чего ты блеешь, спать не даёшь? Какое резать? Нам же обещали траву, музыку...
— Да какая трава! Ты головой своей бараньей подумай! Разве нам когда-нибудь музыку включали? Разве нас куда-то возили просто так?
— Ну, — задумалась Машка, — вообще-то нет. Но пастух сказал...
— Пастух! — перебила овца. — Он нас вырастил, откормил, и теперь мы — готовая продукция. Мы для него не овцы, мы — бифштексы на ножках!
Машка испуганно захлопала глазами, но потом махнула копытом:
— Да ну тебя, панику наводишь. Вон, все спят, ничего не боятся. И я спать буду. Завтра разберёмся.
Ушла овца в ночь, бродит по загону, ищет поддержки. Подходит к старому барану, который уже третью зиму тут пасётся, авторитет среди овец имеет. Будит его, рассказывает всё, что надумала.
Баран выслушал, посмотрел на неё усталыми глазами и говорит:
— Слышь, дочка. Ты вообще откуда такая умная выискалась? Думаешь, я не знаю? Думаешь, я не видел, как моих друзей увозили и никто не возвращался? Всё я знаю.
— И что же ты молчишь?! — возмутилась овца. — Почему другим не скажешь?
— А зачем? — вздохнул баран. — Посмотри на них. Они же овцы. Им бы поесть да поспать, да поблеять для порядка. Ты им скажешь правду — они обделаются, визг поднимут, а что изменится? Загон не сломать, пастуха не прогнать. Только себе нервы истреплешь. И последние дни в страхе проведешь. А так — травка, солнышко, иллюзия счастья. Лучше же?
Овца опешила:
— То есть ты предлагаешь смириться и жрать траву, зная, что завтра смерть?
— А ты предлагаешь что? — усмехнулся баран. — Бунт поднять? Нас сорок овец, а у пастуха нож и собаки. И даже если мы убежим, куда? В лес? Там волки. На дорогу? Там машины. В другой загон? Там такой же пастух. Везде одно и то же, дочка. Мы — еда. Мы родились едой, едой и умрём. И единственное, что нам остаётся — не думать об этом. Потому что думать об этом — слишком больно.
Ушла овца от барана, легла в уголок и не спит. До самого утра пролежала с открытыми глазами, глядя в небо.
Утром пришёл пастух, открыл ворота, загрузил овец в грузовик. Все радостные, блеют, толкаются, в предвкушении "экскурсии". А наша овца сидит в углу, молчит, смотрит в пол.
Едут они, трясутся в кузове. Машка толстая рядом плюхнулась и спрашивает:
— Чего ты кислая такая? Сейчас музыку услышим, травки поедим новой!
Овца подняла глаза, полные тоски, и говорит:
— Машка, ты хоть понимаешь, что мы не на экскурсию едем? Что там — бойня. Запах крови, крики, а потом темнота и мы в виде отбивных на прилавке?
Машка на секунду замерла, потом губы задрожали, глазки на мокрое место... Но тут грузовик тряхнуло, Машка стукнулась головой о борт и забыла, о чём речь. Отвлеклась.
Подъехали к месту. Ворота открываются, запахло чем-то незнакомым, металлическим. Овцы притихли, но не понимают. А наша героиня смотрит и видит: вон то здание, откуда никто не выходит. Вон те люди в фартуках. И всё встаёт на свои места.
Обернулась она к остальным, хотела крикнуть: "Бегите, дуры, пока не поздно!" Но увидела их счастливые, тупые морды, жующие последнюю травку, прилипшую к шерсти. И поняла: бежать уже некуда. Да и незачем. Куда бежать от судьбы овцы?
Вздохнула, опустила голову и пошла вместе со всеми. Потому что даже самое страшное осознание не отменяет того, что ты уже в очереди.
А на прощание подумала: "Хорошо хоть травы вчера наелась досыта. И солнце в последний раз видела. И поняла правду. А они так и умрут в счастливом неведении. И кто из нас счастливее — хрен теперь разберёшь..."
Мораль: Осознание дерьма не делает жизнь лучше. Но хотя бы знаешь, в какое именно дерьмо ты вляпался. А это, знаете ли, уже что-то.
Заспорили как-то в русской бане Негр и Мулат.
На полке сидят, парятся, кедровым паром дышат. Ну и слово за слово, разговорились про жизнь, про баб, про здоровье. И как-то незаметно перешли к главному мужскому аргументу.
Негр говорит:
— Ты посмотри на меня, брат. Африка, жара, саванна. У нас там всё растет как в джунглях. Двадцать два сантиметра, не меньше! Природа-мать постаралась.
Мулат усмехается, ковш с водой переворачивает:
— Э, братан, не обольщайся. У меня папа негр, мама русская. Я — золотая середина. И жары хватило, и морозы закалили. Девятнадцать ровно, и стоит как красноармеец на посту.
Спорили они, спорили, даже полотенцами начали размахивать, чуть друг друга по лбу не отоварили. Тут дверь в парилку открывается, заходит Петрович. Обычный мужик, с завода, в тапках-шлепанцах, с веником под мышкой.
Негр с Мулатом как глянули — и рты разинули. А у Петровича, мать честная, причиндал до колена болтается. Просто богатырское копье, хоть сейчас в музей относи.
Негр аж поперхнулся квасом, глаза по пять копеек:
— Слушай, Петрович, ты же вроде белый русский мужик? У меня двадцать два, у брата девятнадцать, а ты нас обоих за пояс заткнул. Как так-то? Тайна природы?
Мулат поддакивает:
— Да, Петрович, колись! Может, генетика особая? Или климат тут у вас на Урале магический?
Петрович неторопливо веник на полку положил, ковшик с водой опрокинул, парку поддал, сел поудобнее, крякнул и говорит:
— Эх, молодёжь. Никакая не магия. Просто старая советская тайна. Работал я раньше в одном закрытом НИИ, лет сорок назад. Тема была секретная — "Укрепление народного хозяйства и демографический резерв". Нам, испытателям, выдавали специальное средство. В обед строго по часам, под роспись, в лабораторном корпусе. Называлось скромно — "Кефир №7 особого розлива, с добавлением секретных бактерий". Но была одна хитрость. Пили мы его не просто так, а строго после бани. И париться надо было до седьмого пота, березовым веником по пояснице нахлестывать. Год так парились, два... А потом раз — и перестройка. НИИ закрыли, бактерии пропали, кефир больше не дают. А результат, сами видите, — Петрович кивнул вниз, — остался на всю жизнь.
Негр и Мулат переглянулись.
— Петрович, а рецепт? — шепотом спросил Мулат.
— Рецепт? — Петрович хитро прищурился, нахлобучил шапку на голову и встал. — Рецепт простой, пацаны. Париться надо чаще, водку пить меньше, и главное — не заморачиваться. А то размерами померились... Тут другим брать надо, — Петрович постучал себя по лбу и вышел, оставив спорящих в густом пару с открытыми ртами.
Негр с Мулатом сидели молча, пока пар не рассеялся. Потом Негр вздохнул и сказал:
— Слышь, брат, а может, ну его, этот спор? Давай лучше еще по пару хлестнем.
— Давай, — кивнул Мулат. — А то и правда, с такими Петровичами тут комплексовать начнешь. Эх, кефир №7... где ж вы теперь, бактерии секретные...
Жил-был опарыш. Маленький такой, беленький, в толпе своих братьев не выделялся. Лежал себе в куче дерьма и даже не задумывался — повезло ли ему в этой жизни или не очень.
Но вот однажды случилось с ним просветление.
Он открыл глаза (ну, или что там у опарышей вместо глаз), посмотрел вокруг и вдруг понял: "Господи, я в дерьме. Я в ебаном дерьме! Я здесь родился, я здесь живу, я здесь ем, здесь же и какаю, хотя какать, по идее, уже некуда, потому что вокруг сплошное говно!"
И накрыло его экзистенциальное. Лежит он в этой теплой, вонючей массе, шевелится еле-еле и думает:
— Вот ведь жизнь... Мамаша-муха, конечно, молодец, яйца отложила куда надо, с точки зрения выживаемости. Тепло, сыро, жрачки полно, хищники не достанут. Но почему никто не спросил меня, хочу ли я провести всё своё безрадостное существование в этой коричневой жиже? Почему не спросили, мечтал ли я о карьере, о путешествиях, о красивой опарышихе с тонкой талией? Нет! Сразу в говно — и живи как хочешь.
Рядом копошится братан, самый тупой из всей кучи, жрет дерьмо и довольно попискивает. Наш философ поворачивается к нему:
— Слышь, сосед. Тебе не кажется, что всё это как-то... ну, бессмысленно?
Братан жует, смотрит тупо:
— Чего?
— Говорю, не кажется ли тебе, что наше существование — это просто биомасса в дерьме? Что мы ничего не значим, просто промежуточный этап между мухой и птичкой, которая нас склюет?
Братан икнул, отрыгнул немного говна и сказал:
— Ты чего, обожрался? Лежи спокойно, не дристни.
— Да как ты не понимаешь! — взвыл философ. — Мы в дерьме! Мы ебаном дерьме! В самом прямом смысле! Над нами, может быть, светит солнце, летают бабочки, цветут цветы, а мы тут! В этой вони! До самой смерти!
— Ну и чё? — братан лениво перевернулся на другой бок. — Тепло же. И жрать не надо ходить. Вон, вокруг столько вкусного.
— Это не вкусное! Это говно! — заорал философ.
— Для тебя говно, а для меня — дом родной, — обиделся братан и отполз в сторону, подальше от этого психованного родственника.
Остался опарыш один. Лежит, страдает. Вдруг сверху падает муха, садится на краешек кучи, лапки чистит. Опарыш к ней:
— Тёть муха! Тёть муха! А можно вопрос?
Муха лениво так:
— Ну чего тебе, мелкий?
— Скажите, а зачем вы меня сюда родили? За что? Я же ничего плохого не сделал! Я ещё даже не родился толком, а уже в дерьме по уши!
Муха усмехнулась, крылышком повела:
— Слушай, парень, ты бы вообще молчал. Я, между прочим, тоже на помойке родилась, в тухлой селедке. И ничего, выжила, летаю, путешествую. А ты тут раскис. Думаешь, только ты один в дерьме? Все в дерьме, просто не все это осознали.
— А смысл тогда? — спросил опарыш.
— Смысл? — муха задумалась. — Ну, станешь ты мухой, будешь летать, гадить на еду, радоваться солнцу. Или птичка тебя съест. Или рыба клюнет. Круговорот дерьма в природе, сынок. Привыкай.
Улетела муха. А опарыш так и остался лежать, переваривая услышанное. Лежит, шевелится, а сам думает: "Круговорот дерьма... Значит, я сейчас дерьмо ем, потом в муху превращусь, буду дерьмо разносить, потом меня съедят, и я сам дерьмом стану. Замкнутый цикл. Великий круговорот говна в природе".
И от этого осознания ему стало так тоскливо, что он даже есть перестал. Просто лежал и смотрел в бесконечность (ну, в ближайший кусок коричневой массы).
Прошло время. Наш опарыш окуклился, превратился в муху. Вылез из кучи, расправил крылышки, огляделся. Солнце светит, ветерок дует, цветочки пахнут (ну и дерьмо, конечно, тоже пахнет, но уже не так остро).
Летит он, радуется жизни. Вдруг видит — внизу коровья лепешка, свеженькая, пар от нее поднимается. А в ней копошатся маленькие белые опарыши, совсем еще глупые, беззаботные.
Сел наш герой на край лепешки, смотрит на них. Один опарыш поднимает голову и спрашивает:
— Дядь муха, а дядь муха! А там, наверху, правда красиво? А мы тут в этом... ну, в общем, тут не очень пахнет, но говорят, что это нормально?
Муха посмотрела на него долгим, мудрым взглядом, вздохнула и сказала:
— Сынок, ты даже не представляешь, насколько ты прав. Ты в дерьме. В самом настоящем, ебаном дерьме. И я был в дерьме. И все мы были в дерьме. И знаешь что?
— Что? — замер опарыш.
— Смирись. Потому что даже когда выберешься, всё равно рано или поздно вляпаешься снова. Жизнь — это боль и говно. Просто иногда оно пахнет цветочками.
И улетел, оставив опарыша в глубокой задумчивости.
А тот лежал в лепешке, смотрел в небо и думал: "Блин, а я-то надеялся, что там, наверху, как-то по-другому..."
Но есть всё равно не перестал. Потому что жрать-то хочется всегда, даже когда ты осознал всю тщетность бытия.
Мораль: Не важно, насколько глубоко ты осознал дерьмовость жизни, — жрать всё равно надо. Хотя бы для того, чтобы когда-нибудь выбраться из этого дерьма и увидеть, что за его пределами тоже... ну, вы поняли.
В предыдущей главе мы ввели понятие энергии ×2 и дали общие портреты. Теперь настало время погрузиться в детали. Кто же такой этот загадочный зверь — нормис ×2? Почему именно он чаще всего оказывается на вершине социальной пирамиды? И как ему удается то, что не удается обычным нормисам?
Определение: нормис ×2
Нормис ×2 — это человек, у которого базовые социальные навыки (коммуникабельность, понимание иерархии, конформизм) развиты до степени сверхспособности, помножены на колоссальную внутреннюю энергию и направлены на достижение целей, признаваемых обществом (власть, деньги, статус).
Обычный нормис, как мы помним, плывет по течению. Он работает с 9 до 18, ходит на шашлыки, смотрит телевизор, копит на ипотеку. Он часть системы, но не влияет на нее.
Нормис ×2 — это уже не винтик, а двигатель системы. Он может быть крупным бизнесменом, политиком, общественным деятелем, топ-менеджером. Он не просто адаптируется к правилам — он их пишет или, по крайней мере, умело использует в своих интересах.
Психологический профиль
1. Экстраверсия на пределе. Нормис ×2 черпает энергию от общения. Чем больше людей вокруг, тем лучше он себя чувствует. Одиночество для него мучительно. Он постоянно ищет контакты, встречи, переговоры. Его мозг устроен как коммутатор: он соединяет людей, идеи, ресурсы.
2. Прагматичный цинизм. Нормис ×2 четко отделяет цели от средств. Если нужно улыбнуться врагу — улыбнется. Если нужно предать вчерашнего друга — предаст, если это выгодно. Мораль для него — инструмент, а не абсолют. Он не злой по природе, просто его шкала ценностей смещена в сторону результата.
3. Высокий эмоциональный интеллект. Он прекрасно считывает эмоции других людей и умеет на них влиять. Знает, когда похвалить, когда пригрозить, когда промолчать. Это не эмпатия в смысле сопереживания, а скорее профессиональный навык управления людьми.
4. Отсутствие глубокой рефлексии. Нормис ×2 редко задает себе вопросы «Кто я?», «Зачем я живу?», «В чем смысл бытия?». Ему это не нужно. Его смысл — в движении, в процессе, в достижении очередной цели. Это защита от экзистенциального кризиса.
5. Фантастическая работоспособность. Нормис ×2 может работать 16 часов в сутки, семь дней в неделю, годами. Его организм адаптирован к стрессу. Он мало спит, быстро восстанавливается, редко болеет (пока не наступит крах). Это и есть та самая энергия ×2 в действии.
Методы достижения целей
Как нормис ×2 добивается успеха? Рассмотрим его инструментарий.
Нетворкинг. Он знаком со всеми, кто хоть что-то значит в его сфере. Он коллекционирует полезные связи так же, как нумизматы коллекционируют монеты. Он знает, кто на что способен, кому сколько должен, кто с кем в ссоре.
Управление репутацией. Нормис ×2 тщательно следит за своим образом. Он знает, что в современном мире имидж важнее сути. Поэтому он нанимает пиарщиков, появляется в нужных местах, делает правильные жесты. Он может быть тираном в душе, но на публике излучать доброжелательность.
Понимание иерархии. Нормис ×2 чувствует структуру власти как рыба чувствует воду. Он знает, к кому и с какой стороны подойти, кому можно перечить, а перед кем надо преклонить колени. Он никогда не полезет напрямую, если можно обойти.
Торг и компромисс. Для нормиса ×2 любая ситуация — это сделка. Он готов уступать в малом, чтобы выиграть в главном. Он не держится за принципы, если они мешают делу.
Скорость реакции. Пока обычный нормис думает, нормис ×2 уже действует. Он не боится ошибок, потому что знает: ошибку можно исправить, а упущенное время — никогда.
Слабые стороны
У нормиса ×2 есть ахиллесова пята. Расплата за сверх-адаптивность и энергию.
1. Экзистенциальная пустота. Когда все цели достигнуты, наступает пустота. Деньги есть, власть есть, а счастья нет. Многие нормисы ×2 впадают в депрессию, начинают пить, искать острых ощущений, разрушать то, что построили.
2. Инструментализация отношений. Он относится к людям как к функциям. В итоге рядом с ним нет настоящих друзей, только партнеры и подчиненные. В критический момент его могут предать все.
3. Зависимость от внешней оценки. Самооценка нормиса ×2 держится на признании. Если общество (или значимая группа) отворачивается от него, он рушится. Он не умеет быть счастлив сам с собой.
4. Физическое истощение. Энергия ×2 не бесконечна. Рано или поздно ресурс исчерпывается. Инфаркты, инсульты, нервные срывы — профессиональные болезни нормисов ×2.
5. Неспособность к глубокому пониманию. Он может быть успешен в своей сфере, но в вопросах, требующих абстрактного мышления и рефлексии, он беспомощен. Поэтому он часто попадает в ловушки, расставленные более умными (но менее энергичными) нитакусями.
Примеры нормисов ×2
В истории и современности таких персонажей много. Мы уже упоминали Опру Уинфри, Ричарда Брэнсона, Тейлор Свифт, Дональда Трампа, Арнольда Шварценеггера. В русском контексте можно вспомнить многих успешных предпринимателей 90-х, которые из ничего построили империи, или политических деятелей, сделавших головокружительную карьеру.
Их объединяет одно: они не были самыми умными, самыми талантливыми или самыми образованными. Но они были самыми энергичными, самыми социально адаптированными и самыми нацеленными на результат.
Нормис ×2 — это архитектор реальности. Он строит тот мир, в котором живут обычные нормисы и с которым вынуждены считаться нитакуси. Он задает тренды, формирует повестку, распределяет ресурсы. Он — видимая вершина айсберга.
В следующей главе мы заглянем под воду и рассмотрим противоположность — нитакуся ×2, чья энергия направлена не вовне, а вглубь.
В первой главе мы описали статичную картину: есть нормисы (социально ориентированные) и есть нитакуси (предметно ориентированные). Но в жизни мы встречаем множество вариаций. Один нормис тихо работает бухгалтером и мечтает о пенсии, а другой создает корпорации и меняет законы. Один нитакусь пишет стихи в стол и умирает в безвестности, а другой становится Нобелевским лауреатом.В чем разница? В количестве внутренней энергии, направленной на реализацию своего типа. Здесь мы вводим понятие «помноженный на два» (×2). Это не про интеллект и не про образование. Это про интенсивность, про одержимость, про запас прочности, который позволяет человеку не просто существовать в своем архетипе, а доминировать в нем.Что такое энергия ×2?Представь себе двигатель. У обычного нормиса двигатель мощностью 100 лошадиных сил. Он едет по жизни со скоростью потока, иногда обгоняет, иногда уступает. У нормиса ×2 двигатель форсирован до 500 сил. Он не просто едет — он несется, сжигая топливо, игнорируя препятствия, прокладывая трассу там, где другие объезжают.Эта энергия может проявляться по-разному:· У нормиса — как гиперактивность в социальной сфере: он везде успевает, со всеми знаком, все сделки закрывает, все рычаги нажимает.· У нитакуся — как гиперфокус: он может сутками сидеть над задачей, не замечая голода, усталости, одиночества. Его мозг работает на пределе возможностей.Энергия ×2 — это не всегда позитивная сила. Часто она разрушительна. Нормис ×2 может сжечь себя в погоне за статусом, получить инфаркт в 50 лет. Нитакусь ×2 может потерять связь с реальностью, сойти с ума или умереть в нищете, потому что его энергия не конвертируется в социальные блага.Но именно энергия ×2 создает исторических личностей, гениев, титанов эпохи Возрождения и монстров индустрии.Откуда берется эта энергия?Вопрос сложный. Наука говорит о сочетании факторов:1. Генетика. Есть люди с врожденно высоким уровнем активности нервной системы. Им нужно больше стимулов, больше движения, больше впечатлений. Это будущие ×2, если найдут правильное русло.2. Психотравма. Часто энергия ×2 — это компенсация. Ребенок, которого недолюбили, не признали, унижали, может всю жизнь доказывать миру свою состоятельность, работая на износ. Его двигатель разгоняется от боли.3. Среда и воспитание. В семьях, где поощряют амбиции и трудоголизм, дети впитывают установку «надо быть лучшим». Это тоже дает заряд энергии, хотя и не такой глубинный, как психотравма.4. Случайный импульс. Иногда обычный человек сталкивается с вызовом, который пробуждает в нем скрытые ресурсы. Потеря работы, война, смерть близкого — и вдруг тихий клерк становится лидером сопротивления. Энергия ×2 может быть ситуативной.Важно: энергия ×2 не равно счастье. Часто это тяжелая ноша. Человек с ×2 не может расслабиться, не может быть «как все». Он обречен постоянно бежать, даже когда устал.Нормис ×2: портретПредставь человека, который с утра до ночи в движении. Он на всех совещаниях, у него тысяча контактов в телефоне, он знает, кто на ком женат, кому сколько должны. Он не читает книг — он читает людей. Его умение договариваться граничит с магией. Он может войти в кабинет к незнакомому чиновнику и через пять минут выйти с подписанным контрактом.Нормис ×2 не задается вопросами о смысле жизни. Его жизнь — это процесс. Цели у него простые и понятные: деньги, власть, влияние, признание. Он измеряет успех деньгами и статусом.Примеры из жизни: успешные предприниматели, крупные чиновники, политики, медийные фигуры, которые везде и всегда в центре внимания. Они не всегда гениальны в интеллектуальном смысле, но их социальный интеллект зашкаливает.Опасность для нормиса ×2: выгорание, потеря себя, пустота внутри, когда все цели достигнуты. Часто такие люди не знают, что делать с собой на пенсии. Их двигатель останавливается, и начинается депрессия.Нитакусь ×2: портретА теперь представь человека, который может трое суток не выходить из комнаты, решая одну задачу. Он не замечает времени, не ест, не спит. Его мозг генерирует идеи с бешеной скоростью. Ему плевать, что о нем думают. Ему плевать на деньги и славу. Ему важно понять, как это работает.Нитакусь ×2 может быть программистом, создающим новый язык, математиком, доказывающим теорему, художником, пишущим гениальные полотна в нищете, философом, строящим сложнейшие концепции. Он одержим своим делом.Примеры из истории: Никола Тесла, который жил в отелях и работал до истощения; Ван Гог, продавший при жизни одну картину; Григорий Перельман, решивший задачу тысячелетия и отказавшийся от премии.Опасность для нитакуся ×2: полная социальная дезадаптация, одиночество, непонимание, болезни, смерть в безвестности. Если его гений не находит спроса, он может погибнуть, так и не реализовав свой потенциал.Диалектика ×2Интересно, что энергия ×2 — это не только про количество, но и про качество. Нормис ×2 и нитакусь ×2 — это как две противоположные вершины одной горы. Они смотрят в разные стороны, но оба находятся на высоте. Нормис ×2 — экстравертная энергия, направленная вовне, на завоевание мира. Нитакусь ×2 — интровертная энергия, направленная внутрь, на завоевание истины. Они редко понимают друг друга. Нормис ×2 считает нитакуся ×2 чудаком, бесполезным для общества. Нитакусь ×2 считает нормиса ×2 пустышкой, прожигающей жизнь в погоне за мишурой. Но миру нужны оба. Нормис ×2 создает инфраструктуру, организации, государства. Нитакусь ×2 создает идеи, технологии, искусство. Вместе они двигают цивилизацию. В следующих главах мы подробно разберем каждого из них, их сильные и слабые стороны, а также ответим на главный вопрос: почему в массовом сознании успех чаще ассоциируется с нормисом ×2, а нитакусь ×2 остается в тени, вызывая одновременно восхищение и жалость?
Глава 1. Две вселенные: анатомия нормиса и нитакуся
В каждом обществе, в каждой культуре, в любой исторический период существовало разделение людей на два типа. Их называли по-разному: «пастухи и овцы», «творцы и потребители», «быдло и небыдло». В современном интернет-фольклоре закрепились ёмкие, хоть и не всегда лестные термины: нормис и нитакусь.
Эти слова пришли из анонимных форумов и имиджборд, но, как это часто бывает, сленг оказался точнее академических определений. За внешней грубостью скрывается глубокая классификация, которая объясняет, почему одни люди легко встраиваются в систему и добиваются успеха, а другие, будучи объективно умнее и талантливее, остаются на обочине.
Давайте разберемся, что стоит за этими ярлыками.
Кто такой нормис?
Слово происходит от английского normal — нормальный, обычный. Но в устах нитакуся это звучит почти как оскорбление. На самом деле нормис — это не плохо и не хорошо. Это просто наиболее распространенный тип личности, оптимально приспособленный к жизни в социуме.
Нормис — это человек, чье мировоззрение, цели и ценности сформированы обществом. Он не задается экзистенциальными вопросами, потому что ему это не нужно. Его картина мира целостна, проста и удобна. Есть «свои» — есть «чужие». Есть «хорошо» — есть «плохо». Есть авторитеты — есть маргиналы.
Ключевые характеристики нормиса:
1. Социальная ориентированность. Нормис смотрит на мир через призму социальных связей. Для него важно, что подумают соседи, как оценят коллеги, одобрит ли начальник. Его самооценка напрямую зависит от места в иерархии.
2. Доверие к системе. Нормис верит в институты: школу, армию, государство, телевидение, официальную науку. Не потому что он глуп, а потому что так проще жить. Делегировать проверку информации авторитетам — энергосберегающая стратегия.
3. Конформизм. Нормис стремится быть «как все». Не потому что боится выделяться, а потому что принадлежность к большинству дает ощущение безопасности. Стадный инстинкт у нормиса развит прекрасно.
4. Прагматизм. Цели нормиса лежат в материальной плоскости: дом, машина, дача, карьера, пенсия. Он не гонится за недостижимыми идеалами, а методично собирает то, что считается «успешным успехом».
5. Эмоциональная вовлеченность. Нормис легко поддается эмоциям. Его легко рассмешить, разозлить, напугать. Он сопереживает героям ток-шоу и болеет за сборную по футболу, потому что это объединяет с другими.
Нормис — это большинство. Это люди, которые наполняют города, ходят на работу, создают семьи и обеспечивают стабильность. Без нормисов общество рассыплется в хаос.
Кто такой нитакусь?
Термин более сложный. «Нитакусь» (искаженное «нитак усь» — «не такой, как все») — это самоназвание тех, кто осознанно или вынужденно противопоставляет себя массе. Это не обязательно гении, но обязательно люди с обостренной рефлексией.
Нитакусь — это человек, который выпал из общего хора. Он слышит фальшь там, где нормис слышит правду. Он видит сложность там, где нормис видит простоту. Его мозг устроен иначе: он ищет не подтверждения, а противоречия.
Ключевые характеристики нитакуся:
1. Предметная ориентированность. Нитакусь погружен не в социум, а в объект своего интереса. Это может быть наука, искусство, программирование, философия, коллекционирование редких бабочек. Социальные связи для него вторичны, а часто и обременительны.
2. Критическое мышление. Нитакусь не принимает ничего на веру. Любое утверждение он проверяет, ищет первоисточники, сопоставляет факты. Это его суперсила и его проклятие. Он тратит кучу времени на анализ того, что нормис проглотил бы за секунду.
3. Нонконформизм. Нитакусь не просто не стремится быть «как все», он часто брезгливо отворачивается от большинства. Ему кажется, что толпа глупа, стадна и управляема. Он гордится своей инаковостью.
4. Идеализм. Нитакуся волнует истина, справедливость, красота, смысл жизни. Он может годами биться над задачей, которая не принесет денег, но удовлетворит его страсть к познанию.
5. Эмоциональная сдержанность (внешняя). Нитакусь контролирует эмоции, потому что эмоции мешают думать. Он может казаться холодным, циничным, отстраненным. На самом деле внутри него бушует ураган, но направлен он не на социальные стимулы, а на предмет изучения.
Нитакусь — это меньшинство. Это люди, которые двигают науку, создают искусство, придумывают новые технологии. Но они же часто оказываются одинокими, непонятыми и бедными.
Происхождение архетипов
Откуда берутся эти типы? Психологи скажут о врожденных свойствах нервной системы, о типе привязанности в детстве, о влиянии среды. Социологи укажут на разделение труда: обществу нужны и «хранители очага» (нормисы), и «охотники за новым» (нитакуси).
Но есть и более глубокая причина. Эволюционно человек всегда существовал в двух средах: в социуме (племя, стая) и в природе (внешний мир, полный опасностей и ресурсов). Нормисы — это те, кто лучше приспособлен к жизни в социуме. Они считывают иерархию, сигналы опасности от соплеменников, умеют договариваться. Нитакуси — те, кто лучше приспособлен к взаимодействию с предметным миром. Они замечают следы зверя, понимают свойства камней и палок, запоминают съедобные грибы.
В современном мире «природа» заменилась на информацию, сложные системы, технологии. Но суть осталась: нормис ищет безопасность в группе, нитакусь — в понимании законов мира.
Нормис и нитакусь: полярность
Важно понять: это не оценочные категории. Нельзя сказать, что нитакусь «лучше» или «умнее». Он просто другой. У него другие приоритеты и другие уязвимости.
Нормис уязвим перед манипуляциями толпы и пропагандой, но он успешен в карьере и личной жизни. Нитакусь защищен от пропаганды, но уязвим перед одиночеством и неприкаянностью.
И те и другие могут быть счастливы или несчастны — просто по разным причинам.
В следующих главах мы введем ключевое понятие — энергия ×2. Потому что именно умножение базовых характеристик на два превращает обычного нормиса в лидера нации, а обычного нитакуся — в гения или затворника.
