Семейка хуйцов⁠⁠

Жил-был дед Хуй, бабка Хуй и внук Хуй.

Обычная среднестатистическая семья. Дед Хуй — старый, морщинистый, вечно набок сворачивается. Бабка Хуй — сухая, сморщенная, но с характером. Внук Хуй — молодой, задорный, вечно в положении "смирно" ни с того ни с сего.

И вот однажды собрались они на рыбалку. Сели в лодку, отплыли от берега, закинули удочки. Сидят, молчат, на поплавки смотрят. Тут дед Хуй и говорит:

— Что-то клёва нет. Видать, червей плохих накопали.

Бабка Хуй отвечает:

— Да нормальные черви. Это ты, старый, уже не тот. Раньше ты любую рыбину без червяка приваживал, а теперь вон — червей ему подавай.

Внук Хуй молчит, краснеет, потому что у него как раз червяк в руках ожил и торчит в разные стороны.

Вдруг — поклёвка! Дед Хуй дёргает удочку, а там такая рыбина, что лодка накренилась. Тащит он её, тащит, а сам кряхтит:

— Ох, тяжела ты, доля рыбацкая... Не то что в молодости, когда я одной левой...

Бабка Хуй перебивает:

— Ты лучше одной левой за борт не свались, старый. А то утонешь — искать тебя потом по всей реке, пока не всплывёшь где-нибудь у плотины.

Вытянули рыбину. Лежит она на дне лодки, хвостом бьёт. Внук Хуй глаза вылупил:

— Деда, а что это за рыба?

Дед Хуй прищурился, почесал затылок (тот, что сверху):

— Это, внучек, щука. Матёрая, зараза. Видишь, какая длинная?

Тут бабка Хуй как захихикает:

— Ой, не могу! Длинная! Дед, ты на себя посмотри! Ты в молодости тоже длинным был, а теперь вон — скрючился, как коряга.

Дед обиделся, надулся и молчит. Внук Хуй решил разрядить обстановку:

— Бабуль, ну зачем ты деда обижаешь? Он у нас ещё ого-го! Просто в воде холодно, вот и сжался. Сейчас домой придём, в баньке попарится — опять расправится.

Бабка Хуй махнула рукой:

— Эх, молодёжь, ничего вы не понимаете. Дело не в длине, дело в уме. Вот я, например, хоть и сморщенная, зато всегда своего добьюсь. Вон, деда твоего полвека держу, и ничего — не сбежал.

Дед Хуй крякнул, поправил шляпу и говорит:

— Это ты меня держишь? Это я тебя держу! Если б не я, ты б давно в сундуке с нитками-иголками затерялась.

Внук Хуй смотрит на них, слушает и думает: "Вот ведь жизнь семейная — то вверх, то вниз, то в сторону. Главное, чтобы друг друга держались, а там хоть щука, хоть карась — всё переживём".

Приплыли домой, сварили уху. Сели ужинать. Внук Хуй ложкой хлебает и спрашивает:

— Деда, а правда, что раньше всё больше было?

Дед Хуй ложку отложил, посмотрел на внука поверх очков и говорит:

— Правда, внучек. Раньше и трава зеленее, и солнце ярче, и рыба крупнее. А теперь... — он вздохнул, — теперь всё усреднилось. Глобализация, блин.

Бабка Хуй засмеялась:

— Да не слушай ты его, внучек. Раньше он просто моложе был, вот и казалось, что всё большое. А на самом деле мир не меняется — это мы стареем и усыхаем.

Внук Хуй подумал-подумал и выдал:

— Значит, я пока молодой, надо всё успеть, пока не усох?

Дед с бабкой переглянулись, и бабка сказала:

— Успеешь, внучек. Главное — не усердствуй, а то и усохнуть можно раньше времени. Всему своя мера нужна.

— И в длине тоже? — уточнил внук.

— И в длине тоже, — кивнул дед. — Потому что если слишком длинный — в штаны не влезешь, а если слишком короткий — в лодке сидеть холодно.

Тут они все вместе засмеялись и доели уху.

Мораль: Не важно, какой ты длины, главное — с кем ты эту длину делишь. И чтобы уха была вкусная.