phantomcaptain

Предлагаю устроить переписку странных и смешных историй из детства, они согревают. С нынешней погодой актуально!

Моя история про труп мыши

Я отдыхала у бабули в деревне. Мы с бабушкой в очередной раз гуляли до соседей и я заметила трупик мышки на дороге. Не пропадать же добру в самом деле — подумала я. Решено было сделать из трупа мыши меховую жилетку для барби, они были дико модные тогда в начале 00-х

Фигня там делать, только лапки с хвостиком отрезать и прорезать дырки для рук. Я же уже шила одежду для куклы барби!

На следующую прогулку до этих соседей я взяла целлофановый пакетик, чтобы забрать с собой основу для мехового изделия. Как сейчас помню — соврала бабушке, что пойду искать семечки в спелых подсолнухах, а сама спряталась за цветами и завернула с собой изрядно поеденный муравьями труп мыши.

Дома спрятала мышь на сеновале.

А спустя пару дней я вооружилась ножницами и куклой, и полезла на сеновал ТВОРИТЬ!

Каково было мое удивление, когда я обнаружила, что на нагретом чердаке среди прелого сена труп мыши в целофане протух и вонял на весь пристрой.

А самое стремное, что обнаружила я это, когда вспорола мышиный трупик и запачкала бабулины ножницы. Ничего — подумала я, потом шкурку высушу, запах выветрится.

Но чтобы вы думали, дохлая мышь не только пахла тухлятиной, но и не резалась ножницами. Особенно кости (удивительно, да?) А мясо от шкуры не отделялось.

Я бросила тухлую мышь на чердаке. Есть вероятность, что спустя 20 лет дом продали с этой же мертвой мышью на сеновале, когда бабушка совсем переехала в город.

Так в шесть-семь лет и закончилась моя карьера модельера меховых изделий.

Призналась ли я бабушке — не помню, но теперь точно расскажу.
А что невероятного делали в детстве вы?

Больше всего мне нравится читать о группе Раммштайн, а не слушать. И если читать, то их воспоминания о жизни в Восточном Берлине.

А если выбирать из альбомов, то первый и второй, хотя хорошие песни есть везде.

“Первое, что пришло мне в голову, - это время после падения стены в 1989 году, когда Восточная Германия была такой территорией Дикого Запада. Я имею в виду, что там столько всего происходило. Это было очень захватывающе, и мы так насыщенно проводили время, оба вместе (с Тиллем), мы ходили в эти техно-клубы и, знаете, веселились примерно до 7 утра.
Мы выходили куда-нибудь, он приводил свою дочь в школу, возвращался, и мы отправлялись..." из воспоминаний гитариста Раммштайн Рихарда Круспе.

Тилю 26. Он младше меня на год, у него достаточно взрослая дочь. Молодой мужчина уже развелся.
Рихарду 22. Он выучился на джазового исполнителя. Музыкант по образованию.
Паулю 25. И у него уже развод. До этого он успел нелегально снимать в ГДР квартиру, где жил с бывшей женой.
Оливеру 18. Впереди вся жизнь!
Кристофу 23. Он не так давно вернулся из армии.
Флаке тоже 23. Он уже отказался от мечты быть доктором, потому что не хотел идти армию. Чтобы не попасть туда, он притворялся психически нестабильным.

Они все младше меня. Падает берлинская стена.
Как будто до этого момента молодые люди знали, как жить: избегать армии, где-то формально числиться рабочим, чтобы не посадили, бегать от полиции, выступать в клубах, искать женщин или вот воспитывать дочь.

И в один день порядок жизни рухнул, эти молодые мужчины стали никому не нужны. Они и раньше особенно были никому не нужны, но теперь их некому было привлечь за уклонение от службы или отсутствия работы. Есть представление, что нормальной работы в тот год у восточных немцев тоже не стало, как и нормальной жизни.

Но я не знаю. Это только культурные клише из интервью Раммов, обрывков документалок, книги "Дети со станции Зоо" — про детей-наркоманов, и детективных романов из начала 90-х.

Есть у меня чувство пугающей свободы от этого. Свобода — это про пространство — его много, делай что хочешь. Но на самом деле это черная пропасть. Не будешь что-то делать — рухнешь в нее. Нет опоры. И одно бесконечное настоящее, потому что непонятно, каким будет будущее.

Я пытаюсь сложить случайные факты, как кубики, в одну временную линию. 1989. Падение берлинской стены. Моей маме 22 года. 12 лет до смерти Алеши Ромпе — "седьмого рамма", он был с ребятами, когда группа называлась "Feeling B". 2 года до создания группы Rammstein.

А через 2 года в 1990 появится группа и мы знаем, что как будет дальше: альбомы первый, второй... пятый... восьмой. Ночные клубы. Клипы. Книги, сольные проекты, мировые туры. Обвинения в том, что музыка радикально правая. Обвинения в сексуализированном насилии. Снятие обвинений. Снова мировой тур. Мы сейчас тут.

Никогда не надоест читать о том, как раммы тогда пережили время бесконечной свободы, и смотреть, кем сейчас стали Дети Дуная.

Медуза Горгона прекраснейшая из женщин и единственная смертная из сестер Горгон стала чудовищем по воле богов.

Миф гласит, что сначала она была просто красивейшей девушкой. Красивой на столько, что ее возжелал Посейдон. Медуза укрылась в храме Афины от похотливого страстолюбца, но бога Морей не остановил страх осквернить храм. Посейдон изнасиловал младшую Горгону в храме Афины.

Боги разозлились, что храм был осквернен и приказали Афине наказать Медузу. Афина превратила волосы прекрасной женщины в змей и ее сделала взгляд смертельно опасным. С тех пор взгляд Горгоны обращал всех в камень.

Но, мнится мне, все было чуточку иначе.

С Олимпа спустилась Афина.
— Эй, йоу, сестра. Он поступил, как чудак на букву "м". (Да, в моем воображении Афина говорит, как толстая афроамериканка из комедии начала нулевых.) Мне стыдно за коллегу. Я могу предложить денег и оплатить психоаналитика. Не могу пожаловаться на него в полицию, полиции в Греции пока не существует.
— Он Бог. Как он мог!
— Да, сис, он воспользовался своим положением и божественной неприкосновенностью. Это определенно харасмент, хотя до изобретения этого слова остаётся ещё 2,5 тысячи лет. Хочешь винишка? Давай я соберу срочный совет девчонок и мы с нимфами будем обсирать статуи Посейдона из нового храма. У него там фиговый лист с реальный размер!
— Не, это не поможет.
— Ты права. Могу отравить финикийцев жаждой крови и тогда они пойдут совершать набеги на Пелопоннес и разрушат там все храмы Посейдона. У него подгорит.
— Я не хочу наказать одного его, дорогая Афина, я хочу, чтобы неповадно было всем. Скажем, если бы я могла метать молнии...
— Неа, занято Зевсом.
— Становиться неведомой.
— Неа, этот артефакт тоже забит.
— Низвергать под землю недоброжелателей.
— Сорян, все избирательные наказания уже разобраны. О, придумала! Могу сделать так, что все будут становиться каменными при одном взгляде на тебя. Тогда мы сможем сократить штат каменщиков, которые ваяли фигуры в храмы.
— Лол, это ироничное наказание. Раньше мужчины тоже становились каменными при взгляде на меня, но есть нюанс.
— Ахаха. А еще мне придется превратить твои волосы в змей, без этого никуда.
— Ладно, мои волосы все равно кудрявые и непослушные. Небольшая разница. Блин, а если я влюблюсь в кого-то?
— Просто завяжи ему глаза. Скажи, что любишь ролевые игры. И вообще, мужчины должны любить тебя за душу.
— И расскажи всем, что я страшное чудовище, ко мне на остров нельзя приходить, пусть даже имя произносить боятся.
— Йоу, да тебя понесло! Я бы познакомила тебя с Аидом, у вас похожий вайб. Его имя тоже боятся произносить. Но он далеко живёт и уже занят Персефоной.
— Не, спасибо. Я слышала, что Аид контрол фрик. И винишко с девочками приходи пить на выходных!

*Чуть позже на Олимпийской горе*
— Я все уладила и прокляла Горгону.
— Что ты с ней сделала?
— Теперь все, кто посмотрит на нее, обращаются в камень!
— Здорово, конечно, но мы не сможем ее насиловать.
— Да.
— Но ты нифига не ее наказала...
— Да!

Небольшая история о том, как охренел Гринфилд со своим редизайном.
На днях мне довелось купить Greenfield в новой упаковке.

Сколько в этой пачке пакетиков? Я, как любительница засовывать пальцы во всякое, сравниваю размер коробки с частью, которую Гринфилд заполнил пакетиками. Мне кажется, что там поместился бы еще один уровень с пакетиками.

Воооооот такие там упаковочки от пакетика.

И вот такой пакетик.

Выводы делайте сами.