Большая Никитская: как одна улица стала символом московского стиля
На Большой Никитской есть дом, который сложно спутать с соседними. Дом 24/1 — единственный на улице образец модерна: глазурованная плитка, ажурные чугунные балконы, барельеф с девушкой и летящими голубями.
Но главное здесь не архитектура.
Уже почти полтора века в этом доме одевают Москву. В 1885 году здесь, в доме Батюшкова, открылось первое официально зарегистрированное ателье Надежды Ламановой — будущего кутюрье Императорского двора. С тех пор здание ни разу не потеряло своей связи с модой.
Надежда Ламанова
Менялись владельцы, эпохи и вывески, но сюда по-прежнему приходят люди, для которых одежда — не просто вещь, а способ рассказать о себе.
И дело не только в самом доме. Такова история всей Большой Никитской.
Когда-то это была вовсе не улица. До конца XVI века здесь проходила Волоцкая дорога, соединявшая Кремль с Волоколамском. Когда при Фёдоре Иоанновиче Москву окружили стенами Белого города, дорога превратилась в городскую улицу и получила название по Никитскому девичьему монастырю, располагавшемуся в её начале.
Монастырь славился мастерицами-золотошвеями. Их работы ценились не меньше кремлёвских. Символично, что история этого места началась именно с искусства создавать красоту руками — задолго до появления первых домов моды.
Настоящий расцвет Большой Никитской пришёлся на XVIII век. Столицу перенесли в Санкт-Петербург, но московская знать продолжала строить здесь свои особняки. Улица быстро стала одним из самых престижных адресов города — своеобразной Рублёвкой своего времени.
За высокими воротами скрывались усадьбы с парадными дворами-курдонёрами. Во дворы въезжали экипажи, вокруг клумб разворачивались кареты, а сами дома стояли в глубине владений, подальше от уличного шума.
Здесь жили дворяне, музыканты, литераторы, актёры и люди, задававшие тон светской жизни Москвы.
Даже события 1812 года превратили улицу в театральную сцену. В соседней усадьбе генерала Позднякова, уцелевшей во время пожара, французские офицеры открыли так называемый Наполеоновский театр. Пока вокруг горела Москва, здесь успели показать одиннадцать спектаклей. Позже этот эпизод упомянул Александр Грибоедов в «Горе от ума».
Во второй половине XIX века Большая Никитская снова изменилась.
После отмены крепостного права содержать огромные дворянские усадьбы стало невыгодно. Их начали перестраивать в доходные дома, а жизнь, прежде скрытая за воротами, постепенно вышла на улицу — к магазинам, мастерским и большим витринным окнам.
Эту трансформацию полностью пережил и дом №24/1.
История его владельцев прослеживается от подпоручика Шепотьева и графа Кутайсова до княгини Голицыной, при которой архитектор Михаил Быковский возвёл здесь четырёхэтажный доходный дом.
Доходный дом княгини А. П. Голицыной
Позже владение приобрели Батюшковы. Благодаря им здание и получило своё историческое название — дом Батюшкова.
Именно здесь в 1885 году Надежда Ламанова открыла собственную мастерскую. Всего семь мастериц и несколько учениц — небольшое ателье, почти школа. Но именно отсюда начался путь женщины, которая впоследствии станет одним из главных имён русской моды.
В начале XX века новая владелица дома, Пенкина, перестроила здание. Так появился модерновый фасад с большими витринами, сохранившийся до наших дней.
Когда-то прохожие пытались рассмотреть жизнь за высокими воротами дворянских усадеб. Теперь городская жизнь сама вышла к ним навстречу — за стекло витрин.
Витрина стала новой сценой Москвы.
История Ламановой — главное звено в истории этого адреса. Именно здесь начался её профессиональный путь. Позже она переехала в дом на Тверской, где уже стала поставщиком Императорского двора, поэтому важно не смешивать эти два этапа её карьеры.
После революции мастерскую Ламановой национализировали. Станиславский пригласил её работать художником по костюмам во МХАТ, а в 1925 году она вместе с Верой Мухиной получила Гран-при Международной выставки декоративного искусства в Париже.
Коллекция была вдохновлена русским народным костюмом.
О.Л. Книппер-Чехова в роли мадам Широковой в спектакле «В мечтах», 1901 год (Фото DR)
Путь к международному признанию начался здесь — в небольшой мастерской на Большой Никитской.
В советское время улицу переименовали в улицу Герцена. В доме сменяли друг друга магазины, бытовые службы и ателье, продолжавшие портновскую историю этого места.
На одном из балконов с 1960-х до 1990-х годов существовала известная многим москвичам голубятня.
Менялась сама улица, менялась публика, но одно оставалось неизменным: сюда по-прежнему приходили люди, которые ценили хороший стиль.
В этом и заключается главный сюжет Большой Никитской.
Когда дворянские усадьбы начали превращаться в доходные дома, изменилось не только городское пространство, но и само представление о статусе. Если раньше он определялся происхождением семьи, то теперь его всё чаще подчёркивали образом жизни.
Безупречный костюм, платье у известной портнихи, нужное общество — всё это стало частью новой городской культуры.
На Большую Никитскую приходили уже не просто за одеждой. Сюда приходили создавать впечатление.
Эта традиция пережила войны, революцию, национализацию, коммунальные квартиры и смену названий.
Карета у дворянского особняка. Платье от Ламановой. Костюм из советского ателье. Современная витрина Дома моды Patrick Hellmann.
Меняются эпохи, фасоны и вывески. Не меняется лишь одно: Большая Никитская остаётся местом, куда приходят люди, желающие выглядеть лучше, чувствовать себя увереннее и стать частью истории Москвы.
Сегодня в доме 24/1 работает Дом моды Patrick Hellmann — современное продолжение этой традиции.
И его витрина остаётся тем самым окном, через которое Москва уже много поколений показывает своё чувство стиля.
Дом моды Patrick Hellmann на Большой Никитской
