Между подвигами
8 постов
8 постов
— Молодые люди, вы не поможете мне добраться до дома?
Гаррус обернулся.
На ступенях лавки стоял пожилой гном. В одной руке он держал трость, в другой — узел. Сойти со ступенек, не выпуская ни того ни другого, у него пока не получалось.
Лонг забрал покупки. В узле что-то звякнуло.
— Конечно, отец. Тут же близко?
— Да всего-то через две улицы.
Гаррус предложил руку. Старик крепко ухватился за его локоть и осторожно спустился по ступенькам.
— Напрямик пойдём? — спросил Лонг.
— Разумеется. Только сначала к этому негодяю надо зайти.
Трость указала на ворота напротив.
За воротами стояли бочки. Из мастерской доносился стук.
Старик остановился возле одной, провёл ладонью по краю и повысил голос:
— Опять хорошее дерево переводишь?
Стук прекратился.
На пороге появился другой гном, примерно тех же лет. Посмотрел на гостя, на его спутников и вытер руки о передник.
— А ты всё с этой тростью ходишь? Я ж говорил: набалдашник поправь. Смотреть противно, какая кривая.
— Ты мне бочку лучше покажи. Рукодельник.
— А ты покупать-то будешь? Или опять только пялиться?
— Я ещё не настолько одряхлел, чтобы, не проверивши, что попало брать. Поди, щели больше, чем прорехи у тебя меж зубов.
Бондарь скрылся в мастерской и вернулся со стулом. Поставил его у порога.
— Садись уж. А то опять весь день над душой простоишь.
Старик сделал шаг к стулу, но задержался возле бочки.
— Обруч высоко посадил.
— На тебя посмотрел, вот и посадил повыше. Чтобы с твоего роста легче разглядеть было.
Лонг поставил узел и присел осмотреть соединение.
— Нормально же вроде посажен.
Оба старика повернулись к нему.
— Тут же край держит, — пояснил он. — И стык плотный.
Бондарь сложил руки на груди.
— Я, по-твоему, первый год бочки делаю?
— Так я и говорю: хорошо сделано.
— Ты ему не поддакивай, — потребовал гость. — Пусть сам ответ держит за своё поделие.
Лонг выпрямился.
— А что отвечать? Хорошая ведь бочка.
Старик посмотрел на него с недоумением.
— Так, молодой, ты за кого вообще?
— Да я просто посмотрел.
— С такими посмотрителями никакого разговора не получится. Пойдём уж.
Он крякнул с сожалением и снова крепко хватанул Гаррусову руку.
Лонг подхватил узел, довольный тем, что вопрос удалось разрешить без долгого спора.
Гаррус задержался.
Бондарь смотрел на пустой стул. Потом цыкнул и с досадой взялся за спинку, развернув его обратно к мастерской.
Рыцарь помог старику выйти на улицу.
— Ты завтра-то загляни, — донеслось им вслед. — Я другую как раз доделаю.
— Если эту не развалишь раньше!
За воротами старик заметно приободрился.
— Без присмотра его оставлять нельзя. Дуба не напасёшься.
У следующей лавки он остановился так резко, что Гаррус едва не шагнул дальше без него.
— Новое крыльцо.
Лонг посмотрел на ступени.
— Хорошее.
— Подержи-ка меня.
Старик переставил трость, поднялся на первую ступень и несколько раз надавил каблуком на доску.
Из двери выглянул молодой гном.
— Вы чего?
— Крепление покажи, — ответили ему вместо приветствия.
Молодой молча отступил в сторону.
Лонг опустил узел на землю и наклонился.
— Тут всё правильно. Снизу стянуто, доска сухая.
Старик нетерпеливо махнул рукой.
— Я вижу, что правильно. Кто делал-то?
— Я.
— Сам?
— Ну вы же сами учили.
Старик ещё раз стукнул тростью по ступени.
— Не всё забыл, значит.
Молодой улыбнулся и придержал дверь.
— Может, зайдёте?
— Мне домой надо. Заказов хватает?
— Хватает.
— А помощника взял?
— Пока сам справляюсь.
— Я в твоём возрасте тоже справлялся. Потом по два дня разогнуться не мог.
Гаррус подвёл его к перилам, на которые удобно было опереться.
Разговор перешёл на цены на доску, потом на крышу мастерской, которую молодой собирался перестилать. Лонг терпеливо ждал, прижимая узел к боку.
— Вы бы заходили почаще, — сказал молодой, когда старик наконец повернулся к ступеням.
— А я что делаю?
На улице Гаррус спросил:
— Здесь ещё кого-нибудь надо навестить?
— Навещать незачем — чего попусту других от дел отвлекать? Но к этому бездельнику — точно зайдём.
Трость показала на лавку в конце улицы.
Лонг оглянулся на перекрёсток.
— Нам же в другую сторону. Там короче.
— Но там он ни с кем не поругается, — негромко сказал Гаррус почти в самое ухо спутника.
— А ему разве обязательно?
— Судя по всему — да.
У бездельника нашлись новости про общих знакомых. Пока старик уточнял, кто кому приходится племянником и почему никто не сообщил ему о свадьбе, Лонг переложил узел в другую руку.
Потом достал из кармана яблоко и молча протянул Гаррусу.
Они разделили его пополам.
Когда вышли, старик остановился на углу и посмотрел в сторону кузницы.
Лонг тоже посмотрел.
— Туда ещё заглянем?
Старик подумал.
— В другой раз. Сегодня у него сын работает. А сын пока вроде ничего, справляется.
Он взял Гарруса под руку.
До дома оказалось совсем близко.
У калитки старик расправил плечи.
— Спасибо вам. Хорошо прогулялись.
Лонг отнёс покупки на крыльцо и придержал калитку. Старик переставил трость. Резной набалдашник чуть качнулся у него в руке.
— Тут люфтит, — заметил Лонг. — Бондарь-то прав был.
Старик быстро оглянулся на улицу и заговорщически произнёс:
— Ага. Только ты ему самому, это, про трость не говори. А то опять чинить заберёт.
Самостоятельная история с героями романа «Нужды многих и другие проблемы арифметики». Роман завершён и доступен бесплатно: https://author.today/work/640886
— Здесь недалеко, — сказал человек с корзиной. — У мельницы направо, мимо Сапожника, а за Старым Мостом уже сами увидите.
Гаррус поблагодарил. После целого дня в дороге указания прозвучали на редкость внятно. Житель городка счёл запасы своего гостеприимства исчерпанными, поправил корзину на плече и отправился дальше.
Лонг посмотрел вдоль улицы.
— Странно. Речки не слышно, хотя мельница и мост должны быть.
— Возможно, она неглубокая.
Гном не стал спорить. Ему хотелось снять сапоги, а рыцарю — получить ужин и по возможности не объяснять, почему он нужен именно сейчас. Рыжий Анастас шёл следом и время от времени останавливался возле вещей, не представлявших никакого интереса для двух голодных путешественников, но вполне заслуживавших кошачьего обследования.
Улица вывела их к пустырю.
Посреди росла крапива. За низкой оградой стояла телега с одним колесом, а женщина у соседнего дома подметала улицу.
Гаррус оглядел крыши и наконец сдался:
— Простите, где здесь мельница?
Женщина слегка удивлённо посмотрела на него и указала на пустырь старой метлой, прутья которой торчали в разные стороны.
— Так вот. Тута и есть. Не видите, что ль?
Лонг огляделся и уставился на телегу.
— Допустим. А откуда на колесо вода тогда подаётся?
— Тьфу ты! Ты телегу от мельницы отличить не можешь? Тоже мне гном. Снесли мельницу. И — на минуточку — в-е-т-р-я-н-у-ю.
— Давно?
— Лет двадцать уж как.
Гаррус снял очки и протёр линзы. Мельница, само собой, от этого не появилась.
— Вы не гневайтесь, пожалуйста, нам просто сказали у неё повернуть.
— Ну так поворачивайте. Я ж разве мешаю? — И она потеряла к ним всякий интерес, продолжив священный ритуал перекидывания листьев с одной стороны улицы на другую.
— А как нам прикажете её узнать тогда? — тихо пробормотал ей в спину Лонг.
Женщина разогнулась и опёрлась на метлу. Не поворачиваясь, она отчётливо произнесла, будто жалуясь Мирозданию на нерадивого гнома:
— Так другой мельницы здесь и не было отродясь.
Гаррус тихонько взял Лонга за локоть и потащил за собой. Тот вяло сопротивлялся:
— Погоди, а как мы узнаем, на каком расстоянии сворачивать-то?
— Брось ты. Теперь совершенно всё понятно.
Когда они завернули, им в носы отчётливо пахнуло свежим хлебом.
У открытой двери человек в мучном переднике, склонившись, перекладывал на доску румяные булки. Надо признать, весьма объёмное его пузико делало работу слегка затруднительной. Они с облегчением остановились.
— Подскажите, пожалуйста, как пройти к сапожнику?
Человек поднял голову, явив им румяное лицо.
— Ну так вы пришли ж уже.
Лонг посмотрел на булки.
— А сапоги куда отдавать?
— Какие сапоги?
— Которые чинить.
Пекарь отложил лопату.
— Ну так с сапогами — это вам на Кожевенную. А тут Пекарная.
В помещении находились печь, мешки с мукой и мальчишка, деловито обкусывавший край лепёшки.
— Простите. Вы сапожник?
— Сапожник.
— Но хлеб печёте?
— Пеку, чего скрывать. — Он усмехнулся, указав свободной рукой на уже выложенный на доску ассортимент.
— А сапоги?
— Ношу, есть грех на душе.
Мальчишка перестал жевать и с интересом прислушался.
Рыцарь осторожно уточнил:
— И давно вы… занимаетесь хлебом?
— Тем более что мельницу снесли лет двадцать назад, — пробормотал гном.
— С детства. Отец пёк. И дед. — Замечание пекарь просто проигнорировал.
Гаррус покивал и произнёс:
— То есть я правильно понял, что Сапожник в данном случае — ваше семейное имя?
— Именно, милейший. Именно.
— Так, мил человек. А кто сапоги тогда чинил? — снова не выдержал прямолинейный гном.
— Не знаю. Может, прадед. Я его не застал. Тут уж и соврать могу. Извиняйте.
Гаррус закрыл глаза. Открыл. Вздохнул. Пекарь вернулся к булкам.
— А дайте-ка нам тогда булок.
— Вот это вы, милейшие, наконец-то дело говорите. Сколько вам? — К путникам вновь повернулись две румяные щеки над необятным пузиком.
После короткого совещания взяли четыре. Разговоры о сапогах и приобретённые благодаря им булки заметно отодвинули вероятность голодной смерти, но ночлега по-прежнему не обеспечили.
— Нам теперь к Старому Мосту. В какую сторону?
— По этой улице, третья дверь слева.
Лонг перестал жевать.
— Мост. За дверью?
— А где ему быть? На улице, что ли?
Пекарь снял с доски последнюю булку.
— Только если народу много, придётся подождать.
На ступени напротив сидел Анастас. Он посмотрел на булку, затем на её владельца и отвернулся.
Лонг присел рядом.
— Может, ты показал бы, куда идти? А то из всех местных, мне кажется, я понимаю только тебя.
Кот приподнял голову.
Посмотрел на одного. На другого. Медленно зевнул и принялся вылизывать лапу.
— Понятно.
Возможно, по кошачьим меркам происходящее было какой-то странной игрой: два взрослых существа ходили по улице, спрашивали дорогу и оставались на месте. Участвовать в следующем раунде Анастас явно не собирался.
С булкой было покончено.
— Третья дверь слева. Это хотя бы можно проверить.
Возле третьей двери стояла скамья. На ней сидел старик, прижимая к щеке платок.
— Добрый вечер. Здесь Старый Мост?
Старик неопределённо кивнул и указал на дверь.
Изнутри донеслось:
— Следующий.
За столом сидел сухой пожилой человек. Перед ним на чистой ткани лежали маленькие щипцы, тонкие штифты и несколько зубов. На полке стояли гипсовые челюсти, одна из которых улыбалась особенно убедительно: ей было чем.
Гаррус остановился в дверях.
— Нам сказали обратиться к вам насчёт Старого Моста.
Человек положил щипцы.
— Кто сказал?
— Сапожник.
— А. Ну так у него ещё лет десять простоит. Я предупреждал: орехи молотком колоть надо.
Гаррус открыл рот.
— Болит? — тут же деловито спросил человек.
Поспешно закрыл рот и помотал головой.
Лонг уже разглядывал набор улыбчивых челюстей на полке.
— На двух штифтах держится?
— Если кость позволяет.
— А боковую нагрузку как распределяете?
Человек снял с полки одну и поставил перед ним.
— Смотря сколько зубов замещаем.
Гном взял её обеими руками.
— Ловко!
За спиной кашлянули.
— Лонг. Мы ночлег ищем.
— Сейчас, погоди. Я в первый раз за последний час, кажется, понимаю, о чём речь.
— Нам сказали, что трактир за Старым Мостом.
Человек поднял глаза.
— Правильно сказали.
— То есть за вами?
— Ну да. Почти. За домом за моим. Через переулок.
Лонг осторожно вернул челюсть на стол.
— Мост — понятно. А почему Старый?
Человек провёл пальцем по седому виску.
— Увы. Это в молодости просто Мостом звали. Но тогда во всём городе заказывали только у меня. Теперь вон ученик неподалёку открылся. Да и я моложе не стал.
Он встал.
— Пойдёмте. Покажу.
На скамье старик отнял платок от щеки.
— Вы надолго? — спросил он то ли жалуясь, то ли с надеждой на положительный ответ.
— До калитки и обратно, — ответил зубодёр.
На улице поднялся Анастас и пошёл за ними.
Старый Мост провёл путешественников в переулок, обогнул собственный дом и остановился возле калитки. Над ней висела вывеска с кружкой и подушкой.
— Вот. Два шага отсюда.
Из открытого окна пахло тушёным мясом.
Гаррус посмотрел назад. Отсюда была видна пекарня, а чуть дальше — край пустыря.
— У мельницы направо, мимо Сапожника, за Старым Мостом, — негромко повторил он.
— Ну да, — сказал их провожатый. — А вы как шли?
Лонг открыл калитку.
— Весьма и весьма подробно шли.
На следующее утро они снова оказались у пустыря. Гаррус поправлял ремень сумки, когда возле ограды остановился путник с дорожным узлом.
— Не подскажете, где тут можно переночевать?
— Конечно. У мельницы…
Осёкся.
Путник посмотрел на крапиву.
Гаррус встретился взглядом с Лонгом.
— Мы вас лучше проводим.
Гном перехватил сумку поудобнее и повернул обратно.
Анастас остался возле ограды. Посмотрел им вслед, затем сел и принялся умываться.
Это самостоятельная история с героями романа «Нужды многих и другие проблемы арифметики». В случае, если понравилось - роман завершён и доступен. Бесплатно.
— Прошу прощения, не могли бы вы принести солонку? — попросил Гаррус.
Эльф в белом переднике посмотрел на его тарелку, потом на самого рыцаря. Только после этого позволил себе поднять левую бровь.
— Соль уже добавлена в необходимом количестве.
— Это я заметил. Но как бы получше выразиться… Хотелось бы перевести «необходимое» в «достаточное».
— Достаточность установлена необходимостью.
Гаррус отложил ложку.
Трактир в эльфийском городе оказался чистым, тёплым и вполне подходящим для ночлега. После дня в дороге рыцарь не собирался предъявлять к мирозданию чрезмерных требований. Однако их с ужином знакомство — вещь, казалось бы, интимная — проходило под бдительным надзором хозяина.
— А если я люблю сильно солёное? Или даже пересоленное?
— Тогда ваше личное предпочтение не соответствует общепринятой рецептуре.
Лонг доедал свою порцию. Слово «рецептура» он пропустил мимо ушей, но на стойке заметил весы.
Рядом лежали три моркови. Одинаковые настолько, что Гаррус невольно посмотрел на четвёртую, ещё не очищенную. Ей предстояла нелёгкая работа над собой.
— Хорошие, — сказал гном, кивнув на весы.
Эльф слегка склонил голову.
— Проверяются ежедневно.
— А морковь зачем взвешивать?
— Чтобы результат приготовления не зависел от избыточности или недостаточности моркови относительно рецепта.
С этим Лонг поспорить не мог. Логика была прочнее многих известных ему металлов.
Гаррус решил зайти с другой стороны.
— Можно взглянуть на рецепт?
Из-под стойки появилась книга. В рецепте были указаны масса продуктов, порядок закладки, время варки и допустимая густота. Последнюю пояснял рисунок ложки, с которой стекала похлёбка.
Гном придвинул книгу к себе.
— Складно.
— А вкус? — спросил рыцарь.
— Воспроизводим, — сообщил эльф.
— Это я уже понял. Я спрашиваю, можно ли его изменить.
— Изменение состава даст другое блюдо.
— Замечательно. Вот другое я и хотел бы попробовать.
Лонг ещё раз пробежал глазами рецепт.
— Лук у вас вместе со всем варится?
— Согласно рецептуре.
— А поджарить его можно перед добавлением?
— Это не предусмотрено инструкцией.
— Зато сковородки предусмотрены именно для таких случаев. Должна же у вас быть хоть одна.
За перегородкой нашлась и сковорода, и компактная кухня. Приборы были разложены по типам и размерам, словно ожидали приезда генерал-половника с инспекцией.
— Вы готовы оплатить использованные продукты? — уточнил хозяин.
Гаррус кивнул.
— И привести кухню в исходное состояние?
Лонг оглядел полки.
— В ровно такое же, как сейчас?
— Именно.
— Ладненько. Договор.
Хозяин снял с плиты котёл и отлил похлёбку в три одинаковых горшочка. Один отставил в сторону.
— Этот оставим для сравнения.
— Для чистоты опыта, — одобрил Гаррус.
— Его не трогать, — уточнил эльф.
Лонг выпросил масло и нож и принялся шинковать луковицу.
Гаррус выбрал сушёные кислые яблоки и майоран.
— Откуда знаешь, что подойдёт?
— Читал.
— Про похлёбку?
— Про жаркое. Но овощи упоминались те же.
Лук на сковороде зашипел. Повар приготовил дощечку для записей.
— Сколько обжаривать?
— Я покажу.
Гаррус растёр майоран между пальцами.
— Количество? — спросил повар.
— Щепотка.
— В моей щепотке вдвое больше будет, — заметил Лонг.
Повар молча поставил между ними весы.
В первый горшочек отправился поджаренный лук. На остатках масла гном подсушил нарезанный кубиками хлеб. Один кубик выскочил из сковороды. Лонг поймал его ладонью и тут же подбросил обратно. Температура была вполне достаточной. Хлеб отправился вслед за луком.
Во второй горшочек Гаррус положил яблоки и майоран.
— Только вслепую. Чтобы знать, что нам действительно нравится.
Гаррус снял очки и зажмурился. Повар разлил похлёбку из трёх горшочков по блюдцам и переставил их.
Одну из ложек рыцарь обдумывал особенно долго.
— Вот здесь есть глубина. Что-то лесное. Грибы?
— Нет, — сказал эльф.
— Подосиновики?
— Это тоже грибы.
— Я уточняю впечатление.
Повар сделал пометку.
— Поджаренный хлеб и лук.
Лонг довольно крякнул и тоже закрыл глаза. Яблоки он узнал, майоран определил как сено.
Гаррус надел очки.
— Сено ты узнаёшь уверенно?
— Так же, как ты подосиновики.
Обычную похлёбку оба узнали.
— Теперь смешаем, — предложил Гаррус.
— Все три?
Повар накрыл оставленный для сравнения горшочек крышкой.
— Два.
В большой миске яблоки встретились с поджаренным луком. Оба попробовали.
— В каких долях? — спросил повар.
— Примерно поровну.
— Чтобы повторить, надо знать точнее.
Повторили. Лонг подержал лук подольше, а Гаррус потянулся к чабрецу.
Эльф взял дощечку побольше.
К полуночи на столе стояли двенадцать мисок.
Гаррус уверенно различал семь. Лонг — восемь, но две из них оказались одной и той же миской, которую он попробовал с разных сторон стола.
Для последнего сравнения эльф прикрыл миски салфетками. Гаррус попробовал.
— Здесь майоран.
Лонг взял ложку.
— Лук раньше сняли.
Эльф заглянул в записи.
— Верно и то и другое.
— Хорошо, — признал рыцарь.
— Угу, — согласился гном.
Повар поставил миску отдельно.
Победивший состав записали. Гаррус настоял, чтобы в названии упоминалась дорога. Лонг вычеркнул слово «нежная», поскольку в похлёбке всё ещё встречались кусочки, которые требовалось жевать.
Эльф переписал рецепт начисто и перевернул дощечку.
— Теперь — исходное состояние кухни.
Гаррус посмотрел на двенадцать мисок. Потом на горшочки, сковороду, ножи, ложки и маленькую чашу весов, к которой прилип майоран.
Лонг молча закатал рукава.
Вода оказалась горячей, а полотенца на ощупь отличались от наждачной бумаги. Работа шла сносно, пока Гаррус не обнаружил у стены ещё один горшочек под крышкой.
— А это?
— Это образец, оставленный для чистоты опыта, — напомнил повар.
Рыцарь заглянул внутрь.
Похлёбка успела остыть.
Лонг заглянул через его плечо.
— Подогреть?
Гаррус помолчал.
— Только подогреть.
Гном взял горшочек. Проходя мимо сковороды, задержался.
Рыцарь вздохнул и потянулся за луковицей.
Это самостоятельная история с героями романа «Нужды многих и другие проблемы арифметики». В случае, если понравилось - роман завершён и доступен. Бесплатно.
— До середины реки мы добрались без особых затруднений, — рассказывал Гаррус. — Но тут перевозчик…
Дверь на кухню издала душераздирающий скрип, будто пыталась докричаться до преисподней.
Рыцарь дождался, пока она закончит.
— Перевозчик вдруг заявил, что…
Хозяин вышел в зал с двумя тарелками. Дверь вновь подала голос, в котором слышались и радость от внезапной встречи с трактирщиком, и надежда на мучительные испытания грешников.
Лонг, почувствовав, будто у него на зубах начала расти шерсть, повернул голову и буркнул:
— Петля.
— Не, петли на переправе не было, но, судя по повадкам перевозчика, она по нему как раз давно плакала.
— Да я про скрип. Слыхал? Верхняя, похоже.
Гаррус проследил за его взглядом. Гном смотрел на дверь.
В придорожном трактире было тепло, ужин пах вполне убедительно, а Анастас, по дороге изображавший из себя смертельно уставшего кота, теперь поднялся на все четыре лапы и с живейшим интересом изучал помещение.
Хозяин поставил тарелки и перехватил взгляд Лонга.
— Мешает?
— Ей — явно мешает. — Гном покосился на дверь.
Та висела чуть косо.
— Да, давно уже так. Всё руки не доходят…
— Инструмент у меня есть, — прервал гном всяческие оправдания ремонтному безобразию.
Хозяин посмотрел на сумку у ног Лонга, потом на дверь.
— Ну, если недолго.
— Дверь придержи.
Гаррус, уже придвинувший тарелку поближе, уточнил в надежде на отрицательный ответ:
— Я?
— Ну а кто? Анастас?
Рыцарь вздохнул и поднялся. После дороги он, конечно же, предпочёл бы остаться за столом, однако его мнения опять никто не спросил.
Хозяин вернулся к плите, оставив дверь неплотно прикрытой. С кухни отчётливо потянуло жареной рыбой.
Анастас, ничем не выдавая интереса, внезапно оказался возле дверного косяка.
Некоторое время он просто сидел. Потом посмотрел на Гарруса, отвернулся и принялся вылизывать плечо. Ещё через несколько мгновений рыжий нос оказался в щели.
Дверь подалась и скрипнула.
— Куууда?
Хозяин появился в проёме раньше, чем задняя половина кота оказалась на кухне. Подхватив Анастаса под живот, он выставил нарушителя в зал.
— Тебе там не накрыто.
Кот обернулся к нему, будто готов был милостиво стерпеть такое незначительное упущение, как ненакрытый стол.
Хозяин вернулся на кухню. Анастас сел умываться.
Лонг подтянул крепление, вытер петлю и достал маслёнку.
— Подними немного. Вот так.
Гаррус придержал дверь. Гном несколько раз открыл её, прислушался и добавил каплю масла.
Потом вытер руки.
— Теперь отпусти.
Рыцарь отпустил.
Лонг потянул дверь на себя. Закрыл. Открыл ещё раз, медленнее.
Гаррус ждал.
— Ну?
— Что — ну?
— Ничего не слышно.
— Вот! И-мен-но.
Гном с явным удовольствием покачал дверь за ручку.
Та молчала.
Из кухни выглянул хозяин.
— Совсем другое дело. Спасибо.
Лонг кивнул и вернулся к ужину. Гаррус сел осторожно, вытянул ногу и придвинул тарелку.
— Так вот. Перевозчик заявил, что на другом берегу…
Анастас перестал умываться.
Постоял возле двери, понюхал щель и толкнул её лбом.
Гаррус наконец закончил рассказ про переправу. Лонг выслушал, доел и промокнул хлебом остатки подливы.
Из кухни вышел хозяин, держа Анастаса задом к залу. Хвост кота бешено вертелся, а сам он вытягивал шею, словно всё ещё надеялся добраться туда, откуда его вынесли.
— А я всё думаю: тихо-то как. Хорошо.
Хозяин поставил кота на пол и тронул дверь. Та беззвучно отворилась.
— Работает, — подтвердил Лонг.
— Вижу. Только кота теперь позже замечаю.
Анастас обнюхал хозяйскую руку. Рыбой пахло по-прежнему. И по-прежнему соблазнительно. Ему хотелось перейти от той части знакомства, где рыбу дают понюхать, к той, где её можно съесть.
Гаррус посмотрел на дверь.
— Ты на скрип оборачивался?
— Ну да. Я ж у плиты спиной стою.
Лонг отложил хлеб.
— Так тебе совсем тихая дверь не нужна, получается?
Хозяин подумал.
— Выходит, что так.
— А сразу сказать не мог?
— Я не знал, что она может совсем не скрипеть.
Гном некоторое время смотрел на него, пытаясь уложить в голове новое техническое задание. Потом перевёл взгляд на петлю.
Гаррус поспешил уточнить:
— Ему долгий визг мешал. А короткий звук был полезен.
Лонг снова встал.
— Тогда дверь подержи.
На этот раз Гаррус поднялся без вздоха. Ему тоже стало интересно.
Гном повозился с верхней петлёй. Открыл дверь.
Она коротко пискнула.
— Слишком громко? — спросил Гаррус.
Хозяин прошёл на кухню.
— Давай ещё потише.
Лонг поправил крепление, прикрыл дверь и потянул за ручку. Раздался короткий, почти мелодичный скрип.
— Слышу, — донеслось от плиты. — Сейчас в самый раз.
Гном открыл пошире. Дверь промолчала.
Закрыл и попробовал снова.
Анастас сидел рядом, обернув хвост вокруг лап. При каждом скрипе одно ухо поворачивалось к петле.
— Пожалуй, отлично выходит, — сказал хозяин.
Лонг ещё раз проверил и отставил маслёнку.
Пока Гаррус возвращался за стол, Анастас подошёл к двери. Заглянул в щель и надавил носом.
Дверь скрипнула.
— Слышу, слышу тебя, рыжий.
Хозяин даже не обернулся.
Кот постоял в проёме, затем попятился и отошёл.
Лонг начал складывать инструмент.
— Вот теперь исправна, — сказал он.
Гаррус кивнул и взял кружку.
На ветошь в раскрытой сумке ступила рыжая лапа. Потом вторая. Анастас принюхался, повернулся, немного потоптался и лёг, подтянув задние ноги.
Гном протянул руку за маслёнкой.
Увидел кота.
Анастас смотрел на него спокойно. Из сумки торчал кончик хвоста.
— Всё? — спросил Гаррус.
Лонг осторожно поставил маслёнку рядом, чтобы не тревожить кота.
— На сегодня — да.
Пока мир смотрел сквозь ночь двумя полными круглыми лунами — глазами небесного Волка, — Гаррус старался уместить не очень маленькое количество тела на не очень большом плаще с зашитой дыркой.
Стоило укрыть плечо, как наружу высовывалось колено. Если укрыть колено, в самостоятельное путешествие по ночному воздуху отправлялась поясница. Наихудший вариант на случай волка с недвусмысленными гастрономическими намерениями относительно рыцарского бока.
Наконец он подобрал ноги и затих.
Лонг лежал на спине, подложив под голову мешок с инструментами. В ночёвках с гномом царил негласный закон: кто первый заснул, тот не мучается от храпа спутника. Гном как раз набирал в лёгкие воздуха для основной партии, когда Гаррус начал проваливаться.
Вместо зычного храпа загремели барабаны.
Ярмарка плыла красным, жёлтым и липким. Пахло жареным луком, мёдом и конским навозом, причём последний почему-то продавали в сахаре.
Нет. Это были орехи.
Над площадью медленно проплыла огромная лошадь. Под ней вращалась карусель.
— Испытайте свою меткость! Три выстрела — один медяк! Ииии шанс выиграть главный приз! Заморский конеееемобиль!
У зазывалы были усы до соседней лавки. Когда он кричал, на концах усов дрожали развешанные баранки.
Гаррус хотел поправить очки, но вместо них обнаружил в руке петушка на палочке.
Петушок был размером со щит.
— Простите, — сказал рыцарь. — Я, кажется, этого не заказывал.
— Это на сдачу! — донеслось откуда-то снизу.
Мальчик в железном шлеме протягивал ему игрушечный арбалет. Шлем лежал на плечах, и из-под него доносилось сопение.
— Помогите, пожалуйста.
Гаррус пристроил петушка под мышку и поднял мальчику шлем повыше.
Вмятину над левым ухом он помнил. Тогда, на ярмарке, Гаррус тоже сперва поправил мальчику шлем.
Показались два глаза. Очень серьёзных.
— Теперь видишь?
— Теперь да.
На стене висели круглые мишени. Красные середины пульсировали, как спелые помидоры. Самая большая мишень была размером с мельничное колесо.
— Вот туда и целься.
— А можно в утку?
Утка, сидевшая на прилавке, неуклюже переступила с лапы на лапу и глянула на мальчика боком. Судя по взгляду, она уже составляла длинную письменную жалобу на работодателя, который опять забыл предупредить её об условиях работы.
— Давай лучше в нарисованное.
Утка крякнула. То ли одобрительно, то ли отмечая в уме начало следующего параграфа.
В следующий миг она уже висела среди призов. Деревянная. Гаррус решил не отвлекаться на мелочи.
— Он тяжёлый, — сообщил мальчик.
Арбалет лежал у него в руках, как осадное орудие. Тетива гудела. На деревянном болте белела тряпочка, призывавшая к всеобщему спокойствию.
— Ничего, — сказал Гаррус. — Я подержу спереди, пока ты устроишься.
Он помог мальчику перехватить игрушку и убрал руки.
— Вот. Теперь стой ровно.
— А вы?
— А я сейчас отойду.
Шлем с грохотом съехал мальчику на глаза.
Мальчик дёрнулся.
Арбалет щёлкнул.
Всё замедлилось.
Болт плыл к Гаррусу, медленно вращаясь вокруг своей незначительности. Тряпочка на конце была с синим цветочком. На цветочке сидела пчела.
Пчела успела взлететь.
Гаррус — нет.
— Ох, ёж… — сказал он.
И обнаружил себя сидящим на громадной баранке. Мимо пробежал ёжик. На иголках его спины трясся мешочек с медяками. Лапки топали в такт ярмарочным барабанам.
Вокруг в три яруса вытянулись лавки. С верхнего свешивались зрители, а сахарная вата падала, покачиваясь, словно тополиный пух.
— Ииииии… Попал! — объявил зазывала.
Барабаны загрохотали с новой силой.
Гаррус осторожно потрогал колено.
— Да. Но, собственно…
— Попал! Попал! — радостно повторял мальчик, подняв шлем одной рукой и подскакивая поочерёдно на правой и на левой ноге.
— В меня.
Мальчик перестал радоваться. Глаза заблестели, голос стал жалобным.
— Я нечаянно…
— Я понимаю, малыш, понимаю. Давай пока мееедленно положим арбалет на землю и поднимем ручки?
Арбалет положили. Двое помощников тут же накрыли его красным бархатом.
— И орудие победы отправляется в музей нашего капитал-шоу!
— Это всего лишь детская игрушка, — напомнил рыцарь.
— Именно! — Зазывала взмахнул руками. Усы взлетели над толпой. — Но в нашей игре даже ребёнок способен поразить рыцаря! Всё честно!
Гаррус вздохнул и попытался встать.
Баранка покатилась из-под него.
Теперь он сидел на помосте, как на насесте. Под ногами колыхалось море шляп, капустных кочанов и знакомых лиц. Ведьма ела пряник. Пряник имел отчётливое сходство с Гаррусом и почему-то был значительно стройнее.
— Я бы попросил уточнить, — начал было рыцарь.
Ему на шею повесили венок.
Венок пах укропом.
— За мужество!
— Я просто помогал…
— За бескорыстие!
На шею лёг второй венок. Теперь с чесноком.
— Послушайте…
— За скромность!
Третий венок оказался из репчатого лука.
Гаррус чихнул.
Толпа ликующе взревела.
Кто-то играл на трубе. Труба изгибалась над площадью, проходила сквозь облако и заканчивалась у самого рыцарского уха.
— Прекратите, пожалуйста, дуть, — попросил он.
Трубач оказался уткой. Видимо, жалобу рассмотрели и условия работы поменялись.
Гаррус решил начать с более насущного.
— Колено.
— И. За. Коленоооо! — подхватил зазывала.
Помощники вынесли огромную грамоту с золотой печатью.
На грамоте значилось: «ЗА УЧАСТИЕ». Последнее слово было зачёркнуто. Сверху вишнёвым вареньем с подтёками вывели: «колено».
— Но я же не участвовал!
— Вот именно! Но всё-таки пострадал! А венок невозвратный. — Зазывала обернулся к зрителям. — Вот это я понимаю, самоотдача!
По площади пронесли знамя. На знамени было вышито колено. Лысое. С луговыми цветами.
Гаррус прикрыл лицо ладонью.
Он поискал глазами лестницу с помоста. Лестницы не было.
Из толпы поднялся арбалет.
Потом ещё один.
И ещё.
— А теперь, дорогие гости, — загремел зазывала, — каждый может попробовать свои силы!
Участников было много.
Рыцарь судорожно стянул с себя луковый венок.
— Нет, благодарю. Я уже…
— Гаррус.
Кто-то тронул его за плечо.
— Гаррус, ты чего?
Он открыл глаза.
Рядом сидел Лонг. За плечом гнома висели две луны. Ни у одной не было синих цветочков.
Гаррус провёл ладонью по вороту. Шея была свободна.
— Всё? — спросил рыцарь.
— Опять ярмарка?
Гаррус кивнул.
— Я тебя разбудил?
— Да. Нет. Не знаю. Я проснулся на моменте, когда ты просил утку перестать дуть.
Гаррус осторожно ощупал колено. Потом вытащил из-под него еловую шишку.
Долго смотрел на неё.
— Детское, — произнёс он с укоризной.
— Чего?
— Оружие. Детское.
Лонг посмотрел на шишку. Внимательно промаргиваясь, насколько это получалось спросонья.
— У елей — да, оно такое.
Рыцарь отбросил её подальше и укрыл колено плащом. Поясница, на радость всем гипотетическим волкам, осталась снаружи.
— А спина? — спросил Лонг.
Гаррус закрыл глаза.
— Она в состязании не участвовала.
Спасибо, что дочитали. Это самостоятельная история с героями романа «Нужды многих и другие проблемы арифметики». Если герои показались вам интересными - сам роман завершён и доступен бесплатно: https://author.today/work/640886
Две луны смотрели на мир, как глаза волка.
Гаррус лежал на расстеленном плаще и пытался устроить голову на дорожной сумке. Всё необходимое для путешествия, собранное воедино, совершенно не годилось в качестве подушки. При малейшем движении сумка норовила ткнуть рыцаря чем-нибудь острым.
У костра Лонг переворачивал палкой печёную картофелину.
— Именно в такую ночь, — начал Гаррус.
Гном насторожился. Он терпеть не мог страшилок на ночь.
— Что?
— Начался последний штурм.
Лонг покосился в темноту за костром.
— Чего?
— Крепости. В одной книге.
Гном вернулся к картофелине. Книги ему казались более надёжными вещами, чем «чтоб у меня пазы ни разу больше не совпали — так оно и было на самом деле, мне сам брат двоюродный рассказывал, а ему — случайный собутыльник в трактире, а тому — непосредственный участник событий».
— А. Тогда продолжай.
Гаррус повернулся набок и подложил под щёку ладонь.
— Девятый день осады. На стенах уже некому сменять караул. Стрелы кончились ещё утром. В надвратной башне горят перекрытия, а они всё держатся. И вот поднимаются две луны. Осаждающие гасят факелы, чтобы сверху не видели лестниц. Только железо поблёскивает. Сначала кажется, будто иней по земле идёт. А потом весь склон начинает двигаться.
Гном замер с палкой в руке.
— И трубы, — продолжил Гаррус. — Сразу со всех сторон. Как небесный глас. Комендант выходит к воротам без шлема: тот расколот, надеть невозможно. Кровь течёт ему за воротник, а он просит трубить ответ. Чтобы в городе услышали. Чтобы знали, что стена ещё наша.
В костре треснул сучок. Рыцарь приподнялся на локте.
— И та женщина у бойницы. У неё двое сыновей на другой стене. Она всю главу просит кого-нибудь узнать, живы ли они. Но послать некого. А когда приносят последнее масло, она сама берётся за котёл. Потрясающе атмосферно.
— Да, теперь, кажись, понял я, о какой ты книге, — буркнул Лонг.
— Ну так, значит, понимаешь, о чём я! Какое чувство масштаба…
Гаррус замолчал, глядя в огонь.
— Только переход-то у них без опоры остался.
Рыцарь с трудом отвлёкся от развернувшегося перед его внутренним взором сражения и повернул голову.
— Чего?
Лонг выкатил картофелину из углей на плоский камень и расчистил перед собой землю.
— Вот смотри. Здесь ворота.
Палка очертила стены, оставив разрыв на месте ворот.
— Справа старая башня. Слева новая. Между ними переход.
— Да. Там наверху стоял знаменосец.
Лонг положил камешек в нужное место на схеме, соглашаясь.
— Стоял. Дальше. Старую башню подкопали ещё на шестой день. Они сами слышали, как камни трещат.
— Да. Ночью.
— А на восьмой обрушили. Чтобы осаждающим на голову.
— Великолепный момент.
— Конечно. Кто ж спорит? Но тут какая заковыка: переход-то на неё опирался.
Лонг провёл ещё одну линию и остановил палку над пустым местом.
Гаррус сел.
— Может, там была арка.
— Может. Только они потом по этому переходу котёл тащили. Четверо.
— Шестеро.
— Тем более. Я перечитывал специально про переход. Так и не понял, что у них осталось под ногами.
Рыцарь посмотрел на чертёж.
В книге люди бежали по переходу быстро, пригнувшись под стрелами. Читая, он больше следил за тем, кто успеет добежать, в надежде, что вопреки капризной воле автора весь отряд останется цел.
— Но новая башня ведь была невредима.
— Новая-то невредима. Но второй конец перехода вот тут.
Лонг постучал палкой по земле.
— В воздухе.
Гаррус потянул к себе сумку.
— Вот ведь интересно, как получается. Может, я книгу с собой прихватил — надо проверить.
— Я три раза перечитывал. Но сейчас и сам бы посмотрел. Вдвоём, может, что-нибудь разглядели бы.
Гаррус порылся в сумке. Книги там не оказалось.
Гном сдвинул камешек, обозначавший старую башню, поближе к переходу.
— Хотя… Если обрушили только наружную часть…
— Там точно было: «Башня рухнула до основания».
Лонг сердито вернул камешек обратно.
Некоторое время оба смотрели на укрепления.
— Зато разговор коменданта с дочерью в ту же ночь, — сказал Гаррус. — Когда она спрашивает, почему он не спит. А он отвечает, что ждёт рассвета. И она садится рядом ждать.
— В караульной, — кивнул Лонг. — Над воротами. На том самом переходе.
Палка снова остановилась над чертежом.
Гаррус снял очки.
— Ты можешь хотя бы их оттуда убрать?
Лонг поднял на него глаза.
Потом прочертил у стены небольшой квадрат.
— Вот сюда. Здесь спокойнее.
Картофелина на камне тихо выпустила пар. Гном перевернул её обожжённой стороной вниз.
— Я ведь до утра читал, — сказал он. — Как они котёл потащили — думаю, сейчас все и свалятся. А там ещё мальчишка этот между ними бегает.
— С кухни.
— С кухни. Которому сапоги велики. Он же себе на подол наступает, когда воду носит.
Гаррус надел очки.
— Воду?
— Ну да. Раненым.
Рыцарь посмотрел на очерченный палкой двор.
— А колодец где?
Лонг молчал.
— На площади? — Гаррус придвинулся ближе. — Возле конюшни? Там ещё лошадей вывели перед пожаром.
— Конюшня здесь.
Гном поставил второй камешек.
— А колодец?
— Не помню.
Гаррус начал перебирать в уме страницы. Оружейная. Лазарет. Склад с зерном, который подожгли предатели. Часовня, где комендант перед последним боем оставил перстень.
Колодца не было.
Во всяком случае, он не мог припомнить ни единого упоминания.
— Девять дней, — сказал он.
Лонг кивнул.
За костром лежала ночь. Ещё недавно Гаррус видел в ней тысячи воинов, серебряные наконечники копий, знамя на горящей башне. Теперь перед ним стоял мальчишка в чужих сапогах с пустым ведром.
— Может, автор просто не написал, — сказал рыцарь.
— Может.
Лонг подождал.
— Я надеюсь.
Гаррус подтянул ноги к костру.
Гном взял палку и наметил новый переход. Провёл его вдоль стены, подальше от подкопанной башни. Затем обвёл маленький кружок во дворе.
Рыцарь указал на другое место.
— Лучше здесь.
— Почему?
— Ближе к лазарету.
Лонг стёр кружок ладонью и нарисовал заново.
— Да. Так мальчишке меньше бегать.
Спасибо, что дочитали! Если герои показались вам интересными, то это - самостоятельная история с героями романа «Нужды многих и другие проблемы арифметики». Роман завершён и доступен бесплатно: https://author.today/work/640886
— …а ещё пожизненная гарантия, — закончил продавец.
Гаррус, уже собиравшийся отойти от прилавка, остановился.
— Чья?
Гном за прилавком посмотрел на него поверх очков. Потом перевёл взгляд на Лонга.
— Этот с тобой, что ли?
— Со мной, — ответил Лонг. — Он всегда уточняет.
На прилавке лежали свёрла, рубанки и несколько инструментов, назначение которых Гаррус предпочёл бы не выяснять. Лонг держал в руке небольшой разводной ключ. Покрутил винт, свёл губки, снова развёл и удовлетворённо хмыкнул.
Продавец заметно подобрел и даже немного приободрился.
— Хорошая работа.
— Сам делал.
— Оно и видно. Рука мастера.
Гаррус подождал, не последует ли за этим более подробное обсуждение. Два гнома молчали, но, судя по выражению лиц, разговор продолжался.
— Так чья жизнь? — тихонько напомнил он.
Продавец обречённо вздохнул, будто бригадир в забое перед строем молодых гномов-стажёров. Но в итоге полез под прилавок и достал сложенный лист.
— Моя. Не предлагаю верить на слово. Тут всё написано.
Гаррус спокойно снял очки, подышал на линзы и протёр их краем плаща. Затем надел обратно и развернул бумагу. Потом развернул ещё раз. Лонг убрал с прилавка коробку со свёрлами, освобождая место для последнего сгиба.
— Это всё гарантия?
— Нет, конечно. С обратной стороны рекомендации по уходу.
Рыцарь вчитался.
— «Изготовитель обязуется в течение своей жизни бесплатно устранять недостатки, возникшие по его вине». Разумно.
— Я и говорю, — отозвался Лонг.
— «Гарантия не распространяется на повреждения, вызванные использованием ключа в качестве молотка».
— Вот! — сказал продавец.
— Совершенно верно, — подтвердил Лонг.
— Кто-нибудь действительно…
Оба гнома посмотрели на Гарруса с недоумением.
— Хорошо, — вздохнул он. — Вопрос снимается.
Он повёл пальцем дальше.
— «В качестве рычага, клина, дверного упора, метательного снаряда…»
— До метательного снаряда сам бы не додумался. Но абсолютно разумно, — признал Лонг.
— Я тоже не додумался. Один постоянный покупатель подсказал.
Гаррус перевернул лист, обнаружил обещанный уход и вернулся к условиям.
— «Не допускается наращивание рукояти трубой».
— Губки поведёт, — пояснил Лонг.
— «Использование в воде».
— Заржавеет винт.
— «Использование мокрыми руками».
— Выскользнет, — сказал продавец. — А дальше опять начинается история про молоток, только без участия владельца.
Рыцарь опустил бумагу.
— То есть если я уроню ключ, гарантия пропадёт?
— Смотря как уронишь.
— И с какой высоты, — добавил Лонг.
Продавец кивнул.
— Это в пункте ниже.
Высота действительно обнаружилась чуть ниже.
Гаррус прочёл ещё несколько строк. На этот раз молча. Губы его по мере чтения сжимались во всё более тонкую линию.
— А вот здесь я бы уточнил, — сказал Лонг, заглядывая ему под руку. — «Не прилагать чрезмерных усилий» — это насколько чрезмерных?
Продавец задумался.
— Рукоять достаточно короткая. Рукой не сломаешь.
— Да? — Казалось, Лонг даже обрадовался. — А если сунуть между двумя камнями один конец, а ногой на второй наступить?
Гном-продавец вздохнул и достал карандаш.
— А ведь и верно. Твоя правда.
Гаррус накрыл лист ладонью.
— Подожди. Мы собирались купить ключ.
— Так мы уже не собираемся. Мы его покупаем. — Лонг был явно удивлён.
— Пока мы помогаем составить причины, по которым его нельзя будет вернуть.
— Почему нельзя? — Продавец постучал карандашом по первому пункту. — Если моя вина — приноси. Исправлю. Или выдам новый инструмент, идентичный утратившему свои функции в процессе эксплуатации. Что характерно — тоже с пожизненной гарантией.
— А как мы установим, что функции были утрачены именно по вине изготовителя?
— Я. Посмотрю.
— То есть экспертиза также проводится стороной, изготовившей инструмент? Решать будешь ты?
— А кто же ещё будет смотреть? Ты сам?
Лонг кашлянул. Получилось подозрительно похоже на смешок.
Гаррус повернулся к нему.
— Не вижу ничего смешного.
— Он хорошую резьбу сделал, Гаррус.
— Я не спорю с резьбой.
— Зря. Она, как по мне, тут самое убедительное.
Продавец протянул руку за ключом, но Лонг не отдал.
— Покупаю. Сколько?
Гаррус удержал его за локоть.
— Один вопрос. Если ключ сломается при обычной работе, без труб, воды, метания и участия ног, ты его починишь?
— Да.
— Бесплатно?
— Если моя вина.
Рыцарь закрыл глаза.
На соседнем прилавке торговали мёдом. Там обещали только то, что он липовый, и Гаррус впервые за утро оценил скромность этого утверждения.
— Есть у тебя гайка? — спросил он.
Продавец достал из-под прилавка небольшие тиски и закрепил их на краю. В них был зажат болт с навинченной гайкой.
Лонг примерил ключ, подогнал губки и отвернул её. Потом завернул обратно.
— Держит.
— Я знаю, — ответил продавец.
Гаррус протянул руку.
— Теперь я.
— Только до упора, — предупредил Лонг, передавая ему ключ.
Рыцарь повернул ключ. Гайка остановилась. Он нажал чуть сильнее.
Оба гнома одновременно подались вперёд.
Гаррус убрал руку.
— Вот. Это ещё обычное усилие или уже чрезмерное?
Лонг посмотрел на продавца.
Продавец посмотрел на Лонга.
— Обычное, — нехотя признали оба.
— Тогда запиши, — сказал Гаррус.
— Что?
— «Усилие, приложенное при проверке, признано изготовителем допустимым».
Лонг кивнул.
— Логично.
Карандаш снова заскрипел.
Гном убрал тиски. Лонг отсчитал монеты и спрятал ключ в сумку.
Продавец потянулся к гарантийному листу.
— Завернуть?
— Не надо, — сказал Лонг.
Гаррус удивлённо посмотрел на него.
— Доверяешь?
— Конечно. Я видел, как сделано.
Рыцарь всё же взял гарантийный лист из рук мастера, сложил и убрал его в сумку.
Они отошли от прилавка. Позади заскрипел карандаш.
Гаррус обернулся.
Продавец вписывал что-то под последним пунктом другого экземпляра гарантии. Язык его торчал из левого уголка рта. Новые негарантийные случаи требовали вдумчивого подхода. И мелкого почерка.
— Что он там добавляет?
Лонг оглянулся через плечо.
— Что проверка при покупке не предусматривает испытаний на разрушение.
Гаррус помолчал.
— Это ты ему подсказал?
— Нет, — сказал Лонг. — Но ведь правильно пишет.
Самостоятельная история с героями романа «Нужды многих и другие проблемы арифметики». Если хотите посмотреть на приключения героев. Роман завершён и доступен бесплатно: https://author.today/work/640886
— Он сидит на моём плаще, — с ноткой осуждения произнёс Гаррус.
— Знаю, — ответила ведьма, даже не повернувшись.
— Но я собирался уходить.
— Это не значит, что собирается Анастас.
Рыжий кот спал на стуле у двери. Под ним лежал дорожный плащ, который Гаррус перед чаепитием предусмотрительно подложил под себя подкладкой наружу, чтобы не испачкать сиденье. Теперь чистота сиденья была обеспечена с обеих сторон.
Рыцарь осторожно потянул за край.
Анастас лениво приоткрыл глаз.
— Мне нужен плащ.
Кот закрыл глаз.
Переговоры закончились даже раньше, чем Гаррус успел приступить к изложению доводов в пользу освобождения своей собственности.
За окном начало накрапывать. Пока дождь ещё только пробовал силы, будто был готов в любой момент выдать происходящее за случайность. Но нахмурившиеся тучи явно готовили более убедительное выступление.
— Можно его снять? — спросил рыцарь.
Ведьма наконец отвернулась от плиты.
— С плаща?
— Нет, с должности. Разумеется, с плаща.
— Не знаю. Попробуй.
Рыцарь посмотрел на неё внимательнее. За двадцать три года знакомства Гаррус, как ему казалось, научился отличать разрешение от предложения приобрести полезный новый, но волнительный опыт. Хотя слова в обоих случаях нередко совпадали.
Он подвёл ладони под кота.
К его удивлению, Анастас оказался длиннее, чем выглядел. Передняя половина уже покинула стул, задняя продолжала пользоваться плащом, а посередине образовалось некоторое дополнительное количество кота, прежде не предполагавшегося к транспортировке.
Гаррус перехватил его поудобнее и перенёс в кресло-качалку, где поставил комок взлохмоченной рыжей шерсти на тут же выставленные четыре лапы.
— Вот. Здесь же гораздо лучше.
Кот постоял на пледе, обнюхал подлокотник и спрыгнул, дёрнув хвостом.
Когда Гаррус повернулся к двери, плащ снова был занят.
Ведьма сняла чайник с плиты.
— Чай будешь?
— Мы же только что пили.
— Ну, значит, чашку искать не придётся.
Гаррус не сел.
— Должна же быть какая-то причина.
— У чего?
— Почему ему нужен именно мой плащ.
— Можешь спросить. Только сначала убедись, что готов получить ответ.
Рыцарь присел возле стула. Анастас лежал, подобрав лапы, и внимательно смотрел на него взглядом, характерным для тех, кто способен победить в гляделки каменную статую.
Гаррус потрогал плед в кресле. Потом плащ на стуле.
— Так. Плащ теплее.
— Естественно. Ты же на нём сидел.
— Ну вот. Значит, всё объясняется совершенно естественным образом.
Ведьма поставила на стол чашку.
— Рада, что ты выяснил: в этот раз обошлось без древних проклятий. И тайных заговоров. У меня на сегодня больше ничего по программе не предусмотрено.
Гаррус взял плед, сложил вчетверо и положил на свободный край кухонной скамьи. Некоторое время держал на нём ладонь.
Потом посмотрел на ведьму.
— Можно, я положу его поближе к печке?
Она молча подвинула корзину с поленьями.
Устроив плед на новом месте, Гаррус вернулся за котом. На этот раз Анастас позволил перенести себя целиком, превратившись в компактную рыжую шерстяную буханку. На новом месте он повернулся, потоптался и лёг.
Рыцарь осторожно отступил.
Кот остался на месте.
— Вот видишь, — сказал Гаррус. — Достаточно было понять, что ему нужно.
Он поднял плащ.
На подкладке обнаружилась прореха. Из неё свисала нитка, а рядом лежал небольшой рыжий клок шерсти.
Гаррус с некоторой укоризной посмотрел на кота.
— Этого раньше не было.
— Клок точно новый, — согласилась ведьма.
Рыцарь просунул палец в прореху. Палец прошёл свободно и появился с другой стороны возле старой заплаты.
— А прореху я тебе ещё весной показывала.
— Весной она была меньше.
— Ты ждал, пока подрастёт?
За окном дождь наконец определился со своими намерениями. По стеклу потекли частые косые полосы.
Ведьма протянула руку.
— Давай сюда. А то зацепишься за что-нибудь и оставишь мне половину. Сядь пока.
Гаррус отдал плащ и вновь грузно опустился на стул.
Чашка стояла перед ним. Рядом ведьма поставила варенье, достала иглу и придвинулась к свету.
Некоторое время было слышно только, как дождь стучит по подоконнику и нитка проходит сквозь ткань.
Потом возле стола появился Анастас.
Он осмотрел освободившийся стул у двери, обернулся на плед возле печки и остановился перед Гаррусом.
— Нет, — предупредил рыцарь. — Мы с тобой уже всё устроили.
Кот, взмыркнув, запрыгнул ему на колени.
Гаррус успел подхватить его, чтобы тот не соскользнул. Анастас развернулся, потоптал колени рыцаря, будто взбивая очередную лежанку, и улёгся.
Ведьма подняла глаза.
— Что-то не так?
Гаррус посмотрел на кота, потом на чашку, до которой теперь приходилось тянуться через рыжую спину.
— Кажется, я опять неправильно его понял.
— Бывает.
Ведьма откусила нитку.
— Плащ готов.
Гаррус осторожно подтянул к себе розетку с вареньем.
— Положи пока. Видишь же, я занят.
Это - самостоятельная история с героями романа «Нужды многих и другие проблемы арифметики». Если герои вам, вдруг, понравились - можете почитать и сам роман (завершён и доступен бесплатно: https://author.today/work/640886).
