Два шага отсюда
— Здесь недалеко, — сказал человек с корзиной. — У мельницы направо, мимо Сапожника, а за Старым Мостом уже сами увидите.
Гаррус поблагодарил. После целого дня в дороге указания прозвучали на редкость внятно. Житель городка счёл запасы своего гостеприимства исчерпанными, поправил корзину на плече и отправился дальше.
Лонг посмотрел вдоль улицы.
— Странно. Речки не слышно, хотя мельница и мост должны быть.
— Возможно, она неглубокая.
Гном не стал спорить. Ему хотелось снять сапоги, а рыцарю — получить ужин и по возможности не объяснять, почему он нужен именно сейчас. Рыжий Анастас шёл следом и время от времени останавливался возле вещей, не представлявших никакого интереса для двух голодных путешественников, но вполне заслуживавших кошачьего обследования.
Улица вывела их к пустырю.
Посреди росла крапива. За низкой оградой стояла телега с одним колесом, а женщина у соседнего дома подметала улицу.
Гаррус оглядел крыши и наконец сдался:
— Простите, где здесь мельница?
Женщина слегка удивлённо посмотрела на него и указала на пустырь старой метлой, прутья которой торчали в разные стороны.
— Так вот. Тута и есть. Не видите, что ль?
Лонг огляделся и уставился на телегу.
— Допустим. А откуда на колесо вода тогда подаётся?
— Тьфу ты! Ты телегу от мельницы отличить не можешь? Тоже мне гном. Снесли мельницу. И — на минуточку — в-е-т-р-я-н-у-ю.
— Давно?
— Лет двадцать уж как.
Гаррус снял очки и протёр линзы. Мельница, само собой, от этого не появилась.
— Вы не гневайтесь, пожалуйста, нам просто сказали у неё повернуть.
— Ну так поворачивайте. Я ж разве мешаю? — И она потеряла к ним всякий интерес, продолжив священный ритуал перекидывания листьев с одной стороны улицы на другую.
— А как нам прикажете её узнать тогда? — тихо пробормотал ей в спину Лонг.
Женщина разогнулась и опёрлась на метлу. Не поворачиваясь, она отчётливо произнесла, будто жалуясь Мирозданию на нерадивого гнома:
— Так другой мельницы здесь и не было отродясь.
Гаррус тихонько взял Лонга за локоть и потащил за собой. Тот вяло сопротивлялся:
— Погоди, а как мы узнаем, на каком расстоянии сворачивать-то?
— Брось ты. Теперь совершенно всё понятно.
Когда они завернули, им в носы отчётливо пахнуло свежим хлебом.
У открытой двери человек в мучном переднике, склонившись, перекладывал на доску румяные булки. Надо признать, весьма объёмное его пузико делало работу слегка затруднительной. Они с облегчением остановились.
— Подскажите, пожалуйста, как пройти к сапожнику?
Человек поднял голову, явив им румяное лицо.
— Ну так вы пришли ж уже.
Лонг посмотрел на булки.
— А сапоги куда отдавать?
— Какие сапоги?
— Которые чинить.
Пекарь отложил лопату.
— Ну так с сапогами — это вам на Кожевенную. А тут Пекарная.
В помещении находились печь, мешки с мукой и мальчишка, деловито обкусывавший край лепёшки.
— Простите. Вы сапожник?
— Сапожник.
— Но хлеб печёте?
— Пеку, чего скрывать. — Он усмехнулся, указав свободной рукой на уже выложенный на доску ассортимент.
— А сапоги?
— Ношу, есть грех на душе.
Мальчишка перестал жевать и с интересом прислушался.
Рыцарь осторожно уточнил:
— И давно вы… занимаетесь хлебом?
— Тем более что мельницу снесли лет двадцать назад, — пробормотал гном.
— С детства. Отец пёк. И дед. — Замечание пекарь просто проигнорировал.
Гаррус покивал и произнёс:
— То есть я правильно понял, что Сапожник в данном случае — ваше семейное имя?
— Именно, милейший. Именно.
— Так, мил человек. А кто сапоги тогда чинил? — снова не выдержал прямолинейный гном.
— Не знаю. Может, прадед. Я его не застал. Тут уж и соврать могу. Извиняйте.
Гаррус закрыл глаза. Открыл. Вздохнул. Пекарь вернулся к булкам.
— А дайте-ка нам тогда булок.
— Вот это вы, милейшие, наконец-то дело говорите. Сколько вам? — К путникам вновь повернулись две румяные щеки над необятным пузиком.
После короткого совещания взяли четыре. Разговоры о сапогах и приобретённые благодаря им булки заметно отодвинули вероятность голодной смерти, но ночлега по-прежнему не обеспечили.
— Нам теперь к Старому Мосту. В какую сторону?
— По этой улице, третья дверь слева.
Лонг перестал жевать.
— Мост. За дверью?
— А где ему быть? На улице, что ли?
Пекарь снял с доски последнюю булку.
— Только если народу много, придётся подождать.
На ступени напротив сидел Анастас. Он посмотрел на булку, затем на её владельца и отвернулся.
Лонг присел рядом.
— Может, ты показал бы, куда идти? А то из всех местных, мне кажется, я понимаю только тебя.
Кот приподнял голову.
Посмотрел на одного. На другого. Медленно зевнул и принялся вылизывать лапу.
— Понятно.
Возможно, по кошачьим меркам происходящее было какой-то странной игрой: два взрослых существа ходили по улице, спрашивали дорогу и оставались на месте. Участвовать в следующем раунде Анастас явно не собирался.
С булкой было покончено.
— Третья дверь слева. Это хотя бы можно проверить.
Возле третьей двери стояла скамья. На ней сидел старик, прижимая к щеке платок.
— Добрый вечер. Здесь Старый Мост?
Старик неопределённо кивнул и указал на дверь.
Изнутри донеслось:
— Следующий.
За столом сидел сухой пожилой человек. Перед ним на чистой ткани лежали маленькие щипцы, тонкие штифты и несколько зубов. На полке стояли гипсовые челюсти, одна из которых улыбалась особенно убедительно: ей было чем.
Гаррус остановился в дверях.
— Нам сказали обратиться к вам насчёт Старого Моста.
Человек положил щипцы.
— Кто сказал?
— Сапожник.
— А. Ну так у него ещё лет десять простоит. Я предупреждал: орехи молотком колоть надо.
Гаррус открыл рот.
— Болит? — тут же деловито спросил человек.
Поспешно закрыл рот и помотал головой.
Лонг уже разглядывал набор улыбчивых челюстей на полке.
— На двух штифтах держится?
— Если кость позволяет.
— А боковую нагрузку как распределяете?
Человек снял с полки одну и поставил перед ним.
— Смотря сколько зубов замещаем.
Гном взял её обеими руками.
— Ловко!
За спиной кашлянули.
— Лонг. Мы ночлег ищем.
— Сейчас, погоди. Я в первый раз за последний час, кажется, понимаю, о чём речь.
— Нам сказали, что трактир за Старым Мостом.
Человек поднял глаза.
— Правильно сказали.
— То есть за вами?
— Ну да. Почти. За домом за моим. Через переулок.
Лонг осторожно вернул челюсть на стол.
— Мост — понятно. А почему Старый?
Человек провёл пальцем по седому виску.
— Увы. Это в молодости просто Мостом звали. Но тогда во всём городе заказывали только у меня. Теперь вон ученик неподалёку открылся. Да и я моложе не стал.
Он встал.
— Пойдёмте. Покажу.
На скамье старик отнял платок от щеки.
— Вы надолго? — спросил он то ли жалуясь, то ли с надеждой на положительный ответ.
— До калитки и обратно, — ответил зубодёр.
На улице поднялся Анастас и пошёл за ними.
Старый Мост провёл путешественников в переулок, обогнул собственный дом и остановился возле калитки. Над ней висела вывеска с кружкой и подушкой.
— Вот. Два шага отсюда.
Из открытого окна пахло тушёным мясом.
Гаррус посмотрел назад. Отсюда была видна пекарня, а чуть дальше — край пустыря.
— У мельницы направо, мимо Сапожника, за Старым Мостом, — негромко повторил он.
— Ну да, — сказал их провожатый. — А вы как шли?
Лонг открыл калитку.
— Весьма и весьма подробно шли.
На следующее утро они снова оказались у пустыря. Гаррус поправлял ремень сумки, когда возле ограды остановился путник с дорожным узлом.
— Не подскажете, где тут можно переночевать?
— Конечно. У мельницы…
Осёкся.
Путник посмотрел на крапиву.
Гаррус встретился взглядом с Лонгом.
— Мы вас лучше проводим.
Гном перехватил сумку поудобнее и повернул обратно.
Анастас остался возле ограды. Посмотрел им вслед, затем сел и принялся умываться.
Это самостоятельная история с героями романа «Нужды многих и другие проблемы арифметики». В случае, если понравилось - роман завершён и доступен. Бесплатно.


Интересное!
Может дойду и до всего романа потом