Лежу на мягкой перине посреди огромного зала. Сон остался позади, глаза открыты. Прислушиваюсь, хотя знаю наперёд - вокруг только холодные стены и молчаливое нечто, подвластное лишь мне одному.
Вот мой дом. Он огромен и пуст, словно соткан из тишины.
У меня нет друзей, а редкие угрюмые гости - люди из узкого круга посвященных. Они знают мою тайну, знают цену тишины и обманчивой пустоты моих залов. Но вижу невидимое лишь я один. В этом мой дар.
Пора. Я медленно поднимаюсь и иду к двери. Языки пламени рвутся вниз, почуяв сквозняк. Огонь едва не гаснет, но через мгновенье вновь невозмутимо гарцует предо мной. Итак, я начинаю...
1
У каждого пассажира есть несколько минут с того момента, когда его захватит и помчит вверх бесконечная стальная лестница. Время, вырванное из бешеного ритма жизни. Спешить некуда. Отдыхаю, смотрю по сторонам. Позади меня едет чемодан. Его размеры захватывают дух. Хочется взглянуть на мужественное лицо того человека, который дотащил его до эскалатора. Но вижу лишь ссутулившеюся пожилую даму, завернутую в необъятное пальто из блекло-желтого драпа. Закрадывается сомнение - может кто забыл тут эту хламину. Какой вздор!.. Смеюсь и еду дальше.
Складные ступени уходят из-под ног и поворачивают обратно, а я пробираюсь сквозь толчею подземного перехода к выходу. Останавливаюсь купить сигареты. В этот момент на эскалаторе появляется угол чемодана. Каково же было моё удивление, когда его ручки коснулась тоненькая шелковая дамская перчатка и, тяжело протащив несколько шагов, вновь отпустила. Чертов гроб весил должно быть немало. Я стоял на противоположной стороне перехода и незаметно наблюдал. В душе я, наверное, художник. Все хожу, смотрю, примечаю. Как разительно она изменилась, вздохнув свободно. Морщины на лице разгладились, щёчки порозовели, просветленный взгляд воспарил над землёй. Не знаю сколько ей было на самом деле, но она была если не молода, то уж точно прекрасна в этот момент , как может быть прекрасна любая женщина независимо от возраста чувствующая себя женщиной
Людская череда сторонней, равнодушной стихией пролегла между нами, и мы двое словно выпали из реальности, время остановилось. Я заворожено наблюдал, она отдыхала. Увы, всё закончилось, едва её шелковая перчатка вновь коснулась чемодана. Передо мной снова была старуха. Бедняжка! Думаю вы поймете, я больше не мог оставаться в стороне. Протиснувшись сквозь толпу, я догнал её и протянул руку к чемодану.
- Что вам нужно?! - взвизгнула дама, уставившись на меня.
- Просто хочу помочь вам.
- Отстаньте от меня или я закричу!
Это было излишне, ибо дама уже перешла на крик. Не успел я ничего произнести в своё оправдание, как откуда не возьмись появились двое с красными повязками на рукавах.
- Что здесь происходит? - спросил старший.
- Этот гражданин пристает ко мне! - возмущенно пропела дама.
- Ничего подобного! - в свою очередь возмутился я: - Я лишь хотел поднести чемодан.
- Чей чемодан, простите? - переспросил дружинник.
Ну, это было уже слишком!
- Её чемодан, её!.. Чей же ещё?! - выпалил я, багровея.
Дружинники переглянулись сначала непонимающе, затем кажется до них, наконец, дошло.
- А ну-ка, гражданин, дыхните!
- Вы думаете, что я..? - опешил я: - Да ради бога!
- Вроде трезвый ... - в голосе дружинника слышались нотки разочарования.
- - Предъявите ваши документы, гражданин. - попросил другой: - А, студент!
Увидев мои корочки, он понимающе покачал головой, словно они воскресили в нем какие-то приятные воспоминания: - Шагай-ка ты, друг, домой и чтоб больше мы такого не видели. Ты всё понял?
Я утвердительно кивнул, хотя не понял ровным счётом ничего.
2
Вертясь, как шальной волчок между полусонными лекциями, когда блестящий ученый, профессор нагонял на нас тоску полным отсутствием толковой речи, шумными лабораторными, где, мыслью не поспевая за сущностью процесса, мы машинально проделывали один пункт руководства за другим, и дешевой забегаловкой, где за кружкой пива на голодный желудок мы травили анекдоты и откровенные байки, я совершенно забыл этот досадно комичный случай, как несколько дней спустя в переходе метро вновь встретил тот злополучный чемодан.
Дама сидела чуть поодаль на жестком выступе стены совершенно измотанная, с поникшей головой и выглядела еще хуже, чем в прошлый раз. Каждый мускул на её нездоровом лице жил в напряжении, руки и губы судорожно тряслись. "Нет, на меня пусть больше не рассчитывает" - зарёкся я, памятуя прошлую встречу: "Если ей нравиться таскать с собой мешки с кирпичами - это не моё дело". К слову добавить, возвращался я навеселе после успешно сданного экзамена и меня слегка штормило. Поэтому встреча с патрулём дружинников или милиции совершенно не вписывалась в мои планы. Итак, я стоял в ожидании поезда, подперев плечом стену, чтоб моя качка была не столь заметной, и, пытаясь сохранить ясный ум, наблюдал за дамочкой.
Наконец, собравшись силами, она поднялась и потащилась к эскалатору. Чемодан же остался стоять на прежнем месте. Я было уже открыл рот, чтобы сообщить ей об этом, но слово застыло в моем сознании так и не будучи произнесено, а губы, деланно сжатые в учтиво-издевательской улыбке, широко расплылись от глубочайшего изумления: чемодан сам покатился следом за ней! Нет, это не было оптическим или хмельным обманом, ибо признаться, я сразу же протрезвел. Когда я вышел из оцепенения, чемодан как раз проезжал мимо. Я ущипнул себя за щеку. Когда при ближайшем рассмотрении я убедился, что чемодан и, ушедшую вперед, даму ничто не связывает, то, набравшись смелости, протянул руку и схватил объект полтергейста за ручку. Тот послушно остановился, видимо признав во мне нового хозяина, меж тем как прежний преспокойно удалялся. Я посмотрел ей в след и вновь поразился произошедшим переменам. Походка вмиг помолодела, сутулые плечи распрямились. На эскалаторе она обернулась. Морщины на лице разгладились, щёки порозовели, а просветлённый взгляд снова воспарил над землей и с благодарностью устремился ко мне.
Едва, я притащился домой и пихнул чемодан в кладовку, как инстинкт позвал меня на кухню. Там стоял пьянящий и знакомый запах непонятно чего именно. Я стрельнул голодным взглядом вокруг. Ага, борщ из консервов. Воздав хвалу богу и моему соседу , с которым мы снимали эту квартиру, я с легкостью навернул две неслабые миски ещё теплого супа, прежде чем ощутил, что сыт и тут же рухнул на диван.
3.
Проснувшись утром, я с трудом оторвал голову от подушки. Внутри всё горело. Дрожащей рукой я дотянулся до банки с кипячёной водой и опустошил её. Жар спал. Я стал дышать. Это оказалось непросто. Казалось, мои лёгкие открыли в себе способность выделять из воздуха свинец, который с привкусом яда оседал в мозгу. Окрашенное в серые цвета, сознание медленно возвращалось. Следом приходило осознание. Картина складывалась ужасная. Мозг, просканировав все части и органы, в своём отсчёте не переставал удивляться тому, как смог нанести себе такой ущерб. Облизываю сухие губы. Пивка бы сейчас! Вымученно улыбаюсь. Тоскливо и муторно на душе. Стрелка часов ползет, как черепаха, еле-еле...
Я поднялся. Поел через силу. Вчерашний восхитительный борщ выглядел, как раствор марганцовки, куда нечаянно обронили пригоршню морковки с луком. Затем чай. Все равно хреново.
За окном недобрый взгляд солнца хмурит день. Итак, лекции сегодня я пропустил. Завтра выходной. Послезавтра - экзамен. Нужно бы поготовиться. Но книга в моих руках так и остаётся открытой на первой странице параграфа. Не могу сосредоточиться, что-то мешает мне, что-то беспокоит. Нет, так дело не пойдёт! Быстро одеваюсь и спускаюсь вниз.
Иду непривычно быстрым шагом. Одергиваю себя , но вскоре забываюсь и опять спешу неизвестно куда. Дома, улицы, машины... Перекрёсток. Я нервничаю, беспокойно топчусь на месте - красный свет горит слишком долго. Наконец-то, зелёный. Ноги несут меня дальше. Люди, мосты, магазины... Кажется, я никогда не остановлюсь. Покуда есть дорога, я всё буду идти по ней и идти. Куда? Зачем? Не знаю. Но что-то зовет меня.
Стоп. Падаю, руками упираюсь в гранитный парапет набережной. Дальше пути нет. Сердце бешено колотиться. Поднимаю глаза. Напротив, зажатый в ледовых тисках, на вечном приколе дремлет "Аврора". Вьюжит ветер, гоняет по Неве снежную пыль, мягко щиплет щёки. По Дворцовой набережной несется нескончаемый поток автомобилей, сливаясь на пределе моего зрения в сплошную движущуюся ленту. Отчаянно пожираю Ленинград глазами, но не узнаю. Что-то изменилось. На душе тревожно. Вокруг ни души. Иду в полузабытье начисто опустошенный. В голове хаос. Мрачные образы словно бы и не моей жизни витают перед глазами, тревожат. Что за наваждение?
В Ботаническом саду запустение. Бреду заснеженными тропами. Они петляют, уводят меня за собой. У подножия сосны кучка опавших шишек. Поднимаю одну и весело запускаю обратно в небо. Смотрю, прищурившись, вслед. В голове приятное кружение. Поток живительного кислорода стремительно заполняет легкие, и я становлюсь невесомее. Сила притяжения отпускает меня, и земля уплывает из-под ног. Я снова летаю, я свободен...
4.
Серега деловито возился у плиты.
- Где пропадал? -поинтересовался он, не отрывая глаз от сковородки.
- Шатался по городу. Все ноги истер.
- Чего нагулял?
- Ничего хорошего. Просто расслабился. Голова сейчас хоть не такая чугунная, а то проснулся на душе кошки скребутся и воют так заунывно протяжно, словно отпевают кого. Сейчас вроде ничего, отпустило. Только вдруг это повториться?
- Не пей, как вчера тогда не повториться. -бесцеремонно высказал Серега: -Иначе станешь параноиком.
И покрутил пальцем у виска.
- Да пошёл ты... - рыкнул я в сердцах:
- И почему из всех красок мира лишь темная палитра неистребима? - задумался я вслух: - Куда исчезает цвет? ..
- Слушай меня, философ. - Сергей удосужился, наконец, повернуться : - Пошарь рукой под стулом ... Нашёл? Тогда доставай . Прысни мне капельку и сам давай опохмелись. А то несешь незнамо ч
