Небольшой рассказ-отрывок, который предполагается (или предположительно должен случиться) в определённый момент большой истории, которую я всё ещё пишу и формирую. Судите строго
“Урса с далеко не ясным прошлым пытается выговориться, но её слова слышит та, кому она не хотела их говорить.”
Rhodes Island, кабинет психолога
На Rhodes Island можно увидеть множество комнат, непохожих друг на друга, но эта комната при беглом взгляде казалась лишней даже для Rhodes Island.
Панели из тёмно-коричневого дуба. Массивный стол с консолью и тяжёлый офисный стул. Обширный шкаф со множеством книг, снятых с печати, либо напечатанных ограниченным, едва ли не единичным тиражом.
Винтажный сонофон. Сюрреалистичные картины боливарских художников, ставших известными только после смерти. Тёмное кожаное кресло напротив длинного дивана с одной ручкой и парой подушек около неё.
Холод. Приятный холод, исходящий будто бы из самой комнаты, а не вентиляторов или кондиционера.
Это место принадлежит элафии, чей возраст уже достиг полувека. Её внимательные глаза смотрят из-за стылой, бесстрастной маски, не выражающей ничего, и оттого кажущейся жёсткой, чёрствой. Они смотрят на угрюмую урсу в чёрном комбинезоне и опалённом камуфляжном пончо, а та смотрит куда-то в пустоту, опасаясь взглянуть в ответ на элафию. Угрюмая урса сжимает в руках странную химеру — кустарный огнемёт, сделанный из фугасного гранатомёта; она цепко держит его, не расставаясь с ним ни на миг, и время от времени покачивает его, как игрушку.
Нет. Тебе не нужно добиваться этого, Мелтинг.
Тебе нужно выговориться. Излить кому-то душу. Это уже сказывается на тебе и на твоём самочувствии.
Хмфх.
Если бы я знала, кому я могла бы излить душу, то скорее у меня не было проблем.
И я была бы в другом месте, а не здесь.
В корабельном горниле, например.
Или в крематории.
Почему? Почему ты можешь выговориться хотя бы мне?
В конце концов, именно ради этого сюда и приходят. Чтобы рассказать о том, что их тревожит, ведь я…
Не имеешь к этому никакого отношения.
Ты пережила очень и очень многое, Калевала. Но это то, что пережила я.
Я не думаю, что ты поймёшь мою боль.
Пускай это и твоя работа.
Многие оперативники на Rhodes Island пережили опыт, схожий с твоим. Также оказались на грани жизни и смерти.
Возможно, стоит обратиться к ним?
У меня… мф, ощущение. Неприятное чувство, как будто я в мешке из полиэстера, и я не могу его пробить.. Я всё ещё едва-едва могу расширить свой круг общения с кем-то кроме своих друзей… кхм, моей опергруппы.
А ведь совсем недавно, если припомнить, я даже с ними не могла пообщаться по душам.
Мелтинг, когда люди смотрят на тебя, они в первую очередь видят угрюмую урсу, замкнутую в себе.
И только потом они видят в тебе ту Мелтинг, которая сидит сейчас передо мной.
Безрассудную, но самоотверженную. Печальную, но заботливую. Тебя могут не понять за то, что у тебя нет амбиций, но все поймут твою любовь к детям.
Но только когда они разговаривают с тобой. Когда они понимают предпосылки к твоему угрюмому виду.
Люди похожи на землю. Рыхлую. Песчаную. Глиняную. Каменистую.
Но кто знает, какие сокровища и тайны могут под ней скрываться.
А если под землёй ничего нет?
Что если… ты всё копаешь и копаешь, пока не понимаешь, что всё что ты делаешь — это просто копаешь землю?
Тогда приглядитесь к земле. Вестница Ёрсспирит говорит, что характер цивилизаций часто определяет именно состав почвы.
А если тебе не хватает понимания, то… посади туда что-нибудь.
Например, семена.
Семена… откуда мы знаем, что это поможет?
Всегда существует бедная почва. Почва, не дающая всходов, как бы сильно ты не пытался её возделывать, питать, кормить.
Что делать, если в такой почве попросту нет толка?
Если она совершенно… не плодородна?
Возможность не означает сиюминутную доступность. Я могла бы посвятить этому вопросу следующую сессию.
Тем не менее, я вижу прогресс, и основные рекомендации ты уже получила.
Рецепт тот же. Но прошу, постарайся его соблюдать.
Это заметно, что ты не принимаешь необходимые антибиотики и нейролептики.
И не забывай о коагулянтах.
Ночи, Мелтинг.
Встретимся через неделю.
С каждым разом, с каждым визитом в этот кабинет урсе всё труднее вставать с дивана. В один из прошлых визитов она с лёгкостью разгромила диван в гневе. Теперь же ей приходится собираться с силами, долго дышать перед каждым подъёмом, будто из её спины и ног растут корни, что пробираются в диван всё глубже и не дают оторваться. Горькая элафия наблюдает за урсой немигающим взглядом, на ходу записывая в планшет новые заметки.
Перекинув драгоценный огнемёт из рук за спину, урса медленно уходит, вдыхая как можно глубже — она желает запомнить, впитать в себя запах холодной комнаты с неясными нотками горького, как самое эффективное лекарство, шоколада. Как только двери кабинета закрываются за ней, элафия сбрасывает с себя маску строгого психолога и обмякает в кресле. Спустя минуту она набирает на планшете короткий, но важный номер.
Ей вновь приходится подбирать правильные слова и идти на сделки с дьяволом, которых она никогда не хотела.
Каль’цит? Это касаемо М1.
Ей уже лучше, но до полного излечения далеко.
Она не упоминала об этих данных. Даже косвенно.
Да, она мне не доверяет.
Но очень хочет довериться.
К моему же сожалению текст оказался слишком большим для пикабу, поэтому всем тем, кто хочет прочитать этот текст целиком, можно посмотреть его вот по этой ссылке: ТЫК.
Нет, это не телеграмм, я не настолько вам доверяю, чтобы ещё и свой телеграмм давать! X(
