▌"Багровое небо"
Морозный зимний воздух обжигал легкие. Багровое небо, как свежая рана, растекалось над заснеженными полями, цепляясь за черные, голые ветви лесополосы. Низкое солнце уже почти скатилось за горизонт, оставляя за собой лишь кровавый шлейф. Здесь, в этой узкой полоске между замерзшей землей и нависшим небом, кипела своя, приглушенная жизнь.
Окопы были вырыты хаотично, с резкими изгибами и ответвлениями, уходящими в темноту. Где-то в начале и в конце этого лабиринта, присыпанные снегом и бревнами, виднелись блиндажи – спасительные норы от ветра и возможного прилета.
Возле одного из блиндажей весело потрескивал костер. Его языки пламени жадно лизали старый, обгоревший котелок, в котором лениво булькал наваристый суп. Густой пар поднимался в стылый воздух, смешиваясь с едким запахом дыма.
Дым, присев на перевернутый ящик из-под БК, медленно затягивался сигаретой. Кончик ее тлел красным угольком в сгущающихся сумерках. Он выдохнул дым тонкой струйкой, щурясь на огонь. Рядом, протянув к теплу обветренные руки, сидел Маэстро. Его нос был слегка обморожен, но глаза блестели отблесками костра, а его рот не умолкал. Третьим у огня был Ёжик, нервно потиравший ладони, но уже не так сильно скукоженный, как раньше.
"Ну что, мужики, греемся?" – хрипло спросил Отец, присаживаясь рядом, только что выйдя из блиндажа. Его взгляд задержался на Ёжике, потом перешел к Маэстро. "Маэстро, чего там сегодня? Обещал же, блядь, амброзию богов. А то в прошлый раз твой суп был такой, что яблони перестали плодоносить."
Маэстро демонстративно понюхал содержимое котелка. "Отец, ты не пизди. В прошлый раз ты три добавки просил. Сегодня, мать ее, гороховый, с тушенкой. Из того, что было, как говорится, но с душой. Поварской, сука, душой." Он половником энергично помешал суп. "И не амброзия, а гороховый суп, который до сих пор живой скот пугает. Но зато сытно, ёпта!"
Дым стряхнул пепел. "Кстати, про дух. Дым я, потому что постоянно с сигаретой, ясно. И дым – он такой, везде пролезет, но ни за что не зацепится. Как и я, блядь, стараюсь. А если прикуривать не от чего, то, блядь, и от артиллерийского выстрела прикурю, главное, чтоб не в голову."
"Прикуришь ты, сука, так, что потом весь в дыму и останешься," – фыркнул Кувалда, выглядывая из-за пулемета. Он держал в руках отполированный ствол ПКМ "Печенег-М", и его взгляд был непроницаем. Его напарник, Клещ, кивнул, уже привыкший к таким шуткам. "Кувалда... а я-то Клещ, потому что, сука, Кувалду хер отцепишь. Прилип, как банный лист. Да и в бою, говорят, хер меня с позиции выковыряешь."
Кувалда усмехнулся. Уголки его губ поползли вверх, обнажая крепкие, слегка пожелтевшие зубы. "А я Кувалда, блядь, потому что если я въебу, то с первого раза. И это, сука, не только про противника. Любая проблема – ебнул кувалдой, и нет проблемы. А этот (кивок на Клеща) прилип, потому что без меня его никто не слушает, он как присадка к орудию, блядь. Позывной получил ещё там, на дальняке, когда с 'музыкант
ами' тусил. В 'Оркестре' по-другому и не умеют – только кувалдой долбить, пока не разлетится всё к чертям собачьим. Привычка, блядь." Он легонько похлопал по казенной части пулемета. "А этот вот, 'Печенег' мой, он тоже как кувалда, только железная, и плюется свинцом."
Юнга и Бык, закончив разгрузку ящиков с патронами, подошли к костру, тяжело перекинув пустые ящики через плечи. Бык отбросил свой ящик в сторону, тот глухо стукнулся о мерзлую землю.
"Вот вы, молодые, откуда такие позывные?" – спросил Отец, глядя на Юнгу, который скромно переминался с ноги на ногу.
Юнга покраснел. "Ну, я Юнга... потому что самый молодой. И зелёный ещё, как весенняя трава, деды говорят. Всё пытаюсь понять, что к чему. Вот как вчера, когда сказали 'лево', а я направо побежал. Думал, что там вкуснее."
Дым хмыкнул. "Вкуснее, блядь, это когда ты живой остался, Юнга. Запомни."
Бык расправил могучие плечи. "А я Бык. Это чисто из-за физики, пацаны ржали. Ящик с БК как пушинку таскаю. Да и пошел я сюда, чтобы семью тащить, как бык. Так что всё по делу, епта. И если надо кого-то из дерьма вытащить, то я, блядь, как трактор."
Маэстро отставил половник и гордо подбоченился. "Маэстро... это после того, как я из трёх дохлых кур и банки тушёнки такой суп намутил, что даже комбат добавки просил. Говорил, мол, 'Маэстро, ты гений, мать твою!' Ну, и кофе варю не хуже баристы. Вот сегодня гороховый, чтоб вам, сука, снилось. И чтоб не дай бог, кому-то в туалете потом не приснилось."
Ёжик, которого до этого почти не было слышно, неохотно проговорил: "Ёжик... Это потому что поначалу вечно по кустам шкерился, когда прилетало. Или потому что колючий был поначалу, пока не обтёрся. Щас вроде нормально, хоть не так ссыкотно. Да и, блядь, когда в первый раз мне по шапке прилетело, я так скукожился, что реально на ежа был похож. С тех пор и прилипло."
Отец вздохнул. "А я Отец. Ну, это понятно. У меня дома трое. Да и тут, смотрю, на вас, пацанов, как на своих. Хочется, чтобы вы все целыми вернулись к своим матерям. Хуёвое это дело, смотреть, как дети гибнут." Он провел рукой по бороде, вспоминая письмо, которое только что перечитывал. "Помню, в детстве, когда я еще такой же был как вы, мне батя говорил: 'Сынок, жизнь – она как колодец. Что кинешь, то и вытащишь.' Вот я сейчас думаю, что мы тут накидали, и что нам вытаскивать придется."
С той стороны окопа донесся негромкий голос Зоркого. "Зоркий, потому что первым всегда замечаю, что там в лесополке шевелится. Глаза, как у филина, даже в такую жопу, как сегодня. Вон, как будто кто-то там, слева, в низине. Или мне кажется."
Молчун, стоящий рядом, коротко бросил: "Молчун... А чё болтать-то лишний раз? Дело делать надо." Он снова уставился в багровеющую даль, не отрывая взгляда от поля.
Маэстро хлопнул по котелку. "Ну что, мужики, позывные-то у нас разные, а окоп один. И суп тоже. А суп уже, блядь, доходит! Кто голодный, налетай, пока горячий, а то к утру превратится в ледяную плиту!" Он сделал широкий, приглашающий жест половником. "Такой аромат, что сейчас даже хохлы сдадутся, лишь бы ложку попросить!"
В тот же миг, когда слова Маэстро прозвучали, воздух вокруг них взорвался. Не предупреждающего свиста, не завывания – просто удар. Тяжелый, оглушительный, разрывающий землю и плоть. Глухой, влажный БУМ прогремел прямо рядом с окопом, метрах в десяти от блиндажа, куда Маэстро приглашал есть.
Земля вздыбилась, окатив всех грязным снегом, комьями мерзлой земли и осколками. В ушах звенело так, что на секунду пропали все звуки, кроме собственного пульса, отбивающего бешеный ритм. Запах жженого тротила и горелой плоти ударил в ноздри.
Когда звон в ушах начал отступать, Дым первым услышал его. Крик. Нечеловеческий, полный боли и ужаса.
"Ёжик!" – заорал Кувалда, уже ползком бросаясь к источнику крика. Он был первым, кто среагировал, его вагнеровская закалка сработала мгновенно.
Там, где секунду назад сидел Ёжик, теперь была кровавая мешанина. Он лежал на боку, судорожно дергаясь, пытаясь отползти, но его ноги... их просто не было. Ниже колен – лишь разорванная ткань штанов, кровь
и кость. Вокруг – куски одежды, земли и то, что раньше было им. Глаза Ёжика были широко распахнуты, полные безумного ужаса, а изо рта вырывался прерывистый, булькающий вой.
"Медика! Медика, мать вашу!" – ревел Кувалда, уже перехватывая автомат и одновременно пытаясь найти что-то, чем можно было бы перетянуть культи. Его лицо было искажено гримасой ярости и отчаяния. "Клещ, бинты! Давай сюда! Быстрее, сука!"
Дым, выронив сигарету, трясущимися руками полез за ИПП. Маэстро, бледный как полотно, смотрел на Ёжика, его взгляд был пуст. Отец, схватившись за голову, начал читать молитву, тихонько повторяя слова. Юнга, стоящий рядом, побледнел до зелени и начал сползать по стенке окопа, его вырвало.
Зоркий и Молчун, что были на дозоре, уже отстреливались в сторону предполагаемого прилёта, их автоматы били короткими, яростными очередями.
"Там! Там ещё работают!" – крикнул Зоркий, не оборачиваясь.
"Нахуй этих пидарасов! Ёжика! Ёжика, блядь, спасаем!" – рычал Кувалда, уже рвал ткань на жгуты. Его опытные руки, привычные к самым страшным ранениям, действовали быстро, почти автоматически, пытаясь остановить фонтан крови. Багровое небо над ними словно стало еще темнее, предвещая неминуемую, черную ночь.
Затем произнеслись несколько прилëтов по самому окопу, ëжика кое как донесли до блиндажа где начали его бинтовать.
"Какого хуя вообще здесь твориться, нам здесь пиздец блять!" - кричал клещ крепко сжав автомат.
"Нехуй паниковать блять! - крикнул Кувалда и затем ударил клеща так что тот вырубился.
"Ты ебанутый?!" - сказал маэстро пытаясь спасти котелок с супом - "Тащи его в блиндаж... Решала блять"
После ещё нескольких прилётов кувалда вместе с зорким оценивали повреждения и дали команду попытаться застроить "пробоины" В окопе.
Спустя минут 30 молчун сказал:
"Пойду ëжидзу проведую"
Но зайдя внутрь блиндажа он его не увидел
"Ебать... А куда делся" - сказал с недоумением молчун "Мужики, ëжик пропал! "
"Да ну нахуй, не хватало нам тут ещё зомбей блять" - сказал маэстро
"Мужики, бегом сюда! " - крикнул кувалда
Когда все собрались то увидели как ëжик выползал из окопа с пистолетом в руке и пытался ползти в сторону откуда были прилëты по окопу. Кувалда и клещ пытались его поднять и отнести к окопу но ëжик со слезами на глазах застрелился, Когда-то белый снег превратился в Красную кашу в перемешку с землëй
"Сука вот как так нахуй, был пацан и нет пацана" - сказал Дым нервно потягивая сигарету...
"..... " (Провал в памяти)
