SvenPozharnik

Сражу скажу, пост длинный и не только о собственно героическом коте, но и о не менее героических военных моряках Великобритании.

История началась просто – молоденький матрос тайно протащил молоденького кота на корабль. Назвал его Саймон и начал получать пиздюлей за свое деяния от командования.

Однако, вскоре Саймон наглядно доказал необходимость своего пребывания на корабле – изрядно давил крыс, складывал их рядком и всячески стоял грудью в деле защиты припасов от вредителей. Ну это понятно – корабельные крысы жесткие и пахнут мазутом, а говядина вкусная.

Вскоре котей стал всеобщим любимцем и капитан корабля также не устоял перед его чарами. И кот получил невероятные привилегии – свободный доступ почти на все боевые посты. Разрешение спать в капитанской фуражке и на штурманском столе, следя за прокладкой курса.

Развлекал в кают-компании офицеров, ловко вылавливая лед из графина с пуншем.

Работал, так сказать, на износ.

Готовил еду

Успокаивал команду

Вынашивал милитаристские планы

И изредка отдыхал в койке, которую матросы для него соорудили

И неудивительно, что за столь тяжелый труд, Саймон был представлен к внеочередному воинскому званию «Матрос Первой Статьи», несмотря на то, что для этого требуется выслуга не менее двух лет.

Однако, потом все стало плохо: собрат «Аметиста» фрегат HMS «Консорт» стоял на страже британского посольства в Нанкине, готовый эвакуировать персонал и других англичан, если начнется какой-либо кипеж. Поскольку у «Консорта» не хватало топлива, «Аметисту» было приказано пройти вверх по реке Янцзы к Нанкину и заменить его.

Однако, китайские коммунисты не преминули воспользоваться возможностью кинуть подлянку заносчивым бритам и подготовили несколько засад на курсе следования корабля. Располагали артиллерией и крупнокалиберными пулемётами.

После первой засады, которую англичане проскочили, капитан приказал поднять боевые флаги и объявил боевую тревогу. Вторая засада сработала. Одним из первых артиллерийских залпов был сметен мостик корабля. Телеграф машинного отделения и гирокомпас были выведены из строя. Капитан, лейтенант-коммандер Бернард Скиннер, смертельно раненый – в его каюту попал снаряд, приказал открыть огонь. Команду передал тяжелораненый первый лейтенант Джеффри Уэстон.

Корабль выскочил на мель. Противник продолжал обстреливать ее 75 и 105-мм снарядами. Фактически в упор, стальная броня была бесполезна. Снаряды попали в лазарет, в машинное отделение и повредили генератор. В своем последнем радиодонесении Уэстон констатировал: «Под сильным огнем. Я на мели примерно в позиции 31.10 Норд 119.50 Ост. Большое количество жертв». Когда главный калибр корабля был разбит, некоторые из раненых членов экипажа заняли позиции с винтовками и ручными пулеметами, но противник использовал тяжелые пулеметы, сметая всех и все на палубе.

Это была бойня, кровь стекала по палубе в шпигаты.

И тут британцы моряки показали то, чему их учили и как положено сражаться. Погибая без всяких этих ваших пафосных подъёмов неуставных сигналов, что так любили русские пропагандисты. Они не подняли «Умираю, но не сдаюсь!», такого сигнала и в морском коде-то нет. Нет, они начали молча умирать, но не сдаваться. Сидящий неподвижно на мели «Аметист» представлял легкую цель для китайцев.

Капитан также приказал всем способным на это покинуть корабль вплавь. К уцелевшим зенитным автоматам встали офицеры и раненые, кто мог ходить. Однако, превосходство в силах было слишком очевидно и команда немного приуныла.

В этот момент на палубу поднялся кот Саймон. Тяжело раненый осколками, ведь он спал в каюте капитана… Команда фрегата встретила его возгласами восхищения и вдохновилась. «Если уж раненый кот лезет в пекло и канонаду, то уж нам самим велел бог надрать задницу этим узкоглазым», - подумали раненые матросы и надрали таки задницу узкоглазым.

Коммандер Скиннер периодически терял сознание, страдая от ужасной боли. В агонии от ужасной раны на голове, он попытался покончить жизнь самоубийством, проглотив свой собственный язык. Или просто настолько сильно сжал зубы…

Саймона подняли и понесли вниз. Его усы и брови были сожжены, а его опаленный мех был покрыт грязью и кровью от многочисленных осколков, были раны на его спине и обеих левых ногах. Осколки удалил корабельный врач, хотя никто не ожидал, что он продержится хотя бы ночь.

Лейтенанта Уэстона же просто перевязали – осколки засели у него в печени и почках, и тупо накачали наркотиками. И он командовал и сражался. Врач у них был не ссаный школьник, а боевой докторюга, доказано.

На следующее утро, со второй попытки, корабль снялся с мели. И поковылял вверх по течению, выходы из зоны обстрела. Командование английскими силами, как и все другое командование, обосралось и не смогло оказать помощи тяжело поврежденному кораблю. Им лишь ответили: «Извините, мы не можем помочь вам сегодня. Мы будем продолжать пытаться».

Повреждения «Аметиста»

Но «Консорт» вернулся и всеми силами старался помочь. Также попал под обстрел, получил 56 прямых попаданий. 23 человека были ранены, десять убиты. Предложил свою помощь в снятии с мели, но «Аметист» отказался. Для всех это было бы чересчур рискованно.

«Консорт»

Однако, задора у коммунистов уже не хватило и корабль вырвался из западни. Да и двоечники они были сраные – как можно ухитриться не уничтожить неподвижный корабль? Смех и позор, не зря их японцы глубоко презирали и не считали за мужчин.

Тем временем Саймон совершил чудесное выздоровление, выжив в ту первую ночь, хотя и оглох слегонца. Однако, уже через день он опять задавил крысу! Когда он ее приволок, моральный дух команды стал невообразимо высоким. В ситуации, когда капитуляция могла бы показаться предпочтительной, его преданность своему кораблю и его товарищам была искренним источником вдохновения.

Далее коротко. Корабль убыл в Англию, получил известность и признание. Однако более всего чествовали кота! Ему приходило столько писем, что новый капитан корабля назначил особого офицера, ответственного за корреспонденцию Саймона!

Еще короче, Саймона потом сдали в карантин по прибытии в Англию, где и сгубили от местных инфекций.

Команда горько оплакивала героя.

Саймон награжден высшими орденами Британской империи - медалью за поход в составе «Аметиста», медалью Голубого Креста за храбрость и героизм животных, а также медалью Дикина, версией креста Виктории для животных, высшей наградой Британии. По сей день Саймон остается единственным котом, который был награжден именно этой медалью.

На его могиле на военном кладбище выбито:

В ПАМЯТЬ О

«САЙМОНЕ»

СЛУЖИВШЕМ

НА КОРАБЛЕ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА «АМЕТИСТ»

С МАЯ 1948 ПО НОЯБРЬ 1949,

НАГРАЖДЁННОМ МЕДАЛЬЮ МАРИИ ДИКИН

В АВГУСТЕ 1949,

УМЕРШЕМ 28 НОЯБРЯ 1949.

ВО ВРЕМЯ ИНЦИДЕНТА НА РЕКЕ ЯНЦЗЫ

ПРОЯВИЛ ДОБЛЕСТЬ НАИВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ

В 2004 году двум молодым людям (31 и 23 лет) предложили выполнить технический рейс на Bombardier CRJ-200- перегнать самолет из аэропорта Little Rock National , Arkansas в Minneapolis–Saint Paul International Airport в Minnesota. Внутренний рейс, все спокойно и молодые люди, которые были еще и пилотами этого рейса, сразу возбудились и начали придерживаться хитрого плана с самого начала.

План был таков- вступление в так называемый «Клуб 410» - т.е. достижение максимального практического потолка для данного типа самолета, эшелон 410- 41 000 фут или 12 000 м.

Все благоприятствовало, погода, отсутствие пассажиров и прочих нудных личностей в виде полетных инструкторов. Во исполнение плана они сначала несколько раз хорошенько ввалили газку машинке, достигнув перегрузки 1,8 G, что очень не слабо. Устремились свечой ввысь, иными словами. Аж до 2,3 G догоняли- приятно, наверное. На 20-ти тонной машине.

Далее, они запрограммировали автопилот на набор высоты, но так, как были не только пилотами, но и ссаными двоечниками, то задали вместо Climb Speed (скорости набора высоты) Climb Rate (интенсивность набора). Чем загнали машинку в условия, превышающие максимально допустимые эксплуатационные, перегревая и убивая движки. Максимальная температура одного из моторов достигала 2200 градусов Цельсия, что на 600 градусов выше границы добра и зла для данного аппарата.

Все это время пилоты тупо ржали и смело радовались:

- Смари, как мы оху..но мы задрали ей нос! Гы- гы- гы!

- О да, малышка. Ептить, Гы- гы- гы!

- Это ох..но круто, Гы- гы- гы!

- Мы, бл..ть члены нах..уй этого еб..го клуба, нах 410! Гы- гы- гы!

- А что, бар у нас опечатан? Жаль, бл.., дай хоть Пепси. Гы- гы- гы!

Разговоры переданы максимально близко к оригиналу, я лишь немного отцензурил, на самом деле матов было и гыгыканий было намного больше. Сами убедитесь, прочитав транскрипцию внутрикабинных переговоров.

Но самолет начал уставать от явного дебилизма молодых людей. Нет, он честно пытался спасти себя и пилотов, 5 раз системы опускали нос, чтобы избежать сваливания, набрать скорость и разгрузить движки. Тщетно. Все 5 раз крутейшие чуваки забирали управление на себя, насилуя машину.

В конце концов движки сказали: ”Ну и ладно, черти, убивайтесь”, выплюнули факелы пламени и остановились. Наглухо. Все, что должно было в них двигаться, приварилось от огромной температуры к тому, что не должно было двигаться.

Вот тут настроение сменилось. До панического.

”We are not gonna make it, we are not gonna make it, we are not gonna make it”, - кричал бравый КВС. Все пропало, шеф, 3 раза.

Далее последовали панические и безграмотные попытки запустить двигатели, вспомогательную силовую установку и прочее. Но, как было сказано, экипаж состоял из сопливых двоечников, ничего не умел и мог только врать диспетчеру, о том, что все-таки один двигатель у них есть.

И все было не так уж и трагично, высоты у них было навалом, аж 10 км, они вполне могли допланировать по меньшей мер, до 5 аэропортов. И побороться, как мужчины. Сдохнуть на полосе, если уж не получится, но как настоящие летчики, продемонстрировав хладнокровие и умение пилотировать.

Но мозга и так у них не было, все заменили понты дешевые, а тут еще и остатки сгорели в панике и туннельном видении. N2 их очень привлекало, в частности.

Все. Дальнейший путь был недолог и никуда они, естественно, не дотянули, т.к. просрали время в

заведомо безрезультатных попытках запуститься.

Выкрикнув напоследок: ”Я не хочу врезаться в дома-a-a—a!!!”, они все-таки почти в них врезались. Промахнулись буквально на 50 м, несмотря на все усилия попасть.

”Я совсем не вижу героизма. … лучший результат аварийной посадки будет достигнут, если вы не слишком сильно стукнитесь о поверхность. Попадешь в дом, и ты труп…. в этом нет никакого героического альтруизма ... это простое выживание и жестокая земная физика. Другими словами, не приземляйтесь на дома, если хотите спасти свою задницу”.

Джим Кэмпбелл, главный редактор, Aero-News Network.

А в чем тут повезло? Убились пилоты только сами, никого не забрав на земле. Кроме того, обычная практика посылать инженеров, пилотов и стюардесс к месту работы на технических рейсах. И их не было тогда.

Пара снимков того, что осталось от самолета и как повезло деревянной деревне, даже пожар не коснулся.

П.С. Материалы взяты из различных источников в сети.