SuperIrishka

Ирина купила новый зонт. Дорогой, автоматический, с кнопкой. В магазине продавец сказал: «Это лучшая модель. Не сломается никогда». Ирина поверила.

На следующий день пошёл дождь. Она вышла из дома, нажала на кнопку — зонт раскрылся красиво, с хлопком. Ирина прошла полквартала, улыбаясь под своим идеальным куполом. И тут налетел ветер. Зонт вывернуло наизнанку, спицы согнулись, а кнопка застряла. Внутри механизма что-то жалобно звякнуло, будто оловянный солдатик.

Ирина встала посреди улицы с вывернутым зонтом в руках. Дождь лил за шиворот, сумка промокла, вчерашняя укладка превратилась в мочалку. Мимо проходили люди, некоторые смеялись. Один мужчина предложил помощь, но Ирина отказалась — ей было просто обидно за потраченные три тысячи.

Она дошла до офиса мокрая, злая и опоздавшая на двадцать минут. Коллеги посмотрели на неё с сочувствием. Секретарша дала полотенце. Ирина вытерла лицо, села за стол и написала продавцу гневное сообщение.

Ирина нашла банку варенья в дальнем углу кладовки. Крышка была припылённая, этикетка пожелтевшая, на ней шариковой ручкой написано: «Вишнёвое. 2015». Она помнила эту банку. Бабушка варила, когда Ирина приезжала к ней в последний раз.

Она открыла крышку. Сверху было что-то серое, похожее на плесень. Ирина хотела выбросить, но передумала. Сняла верхний слой ложкой. Под ним оказалось варенье — тёмное, густое, пахнущее вишней и деревней.

Она намазала на хлеб, откусила и закрыла глаза. Вкус был тот самый. Такой же, как девять лет назад, когда бабушка сидела напротив, смотрела, как Ирина ест, и улыбалась. «Ешь, ешь, — говорила она. — Я специально для тебя варила».

Бабушка восстала из пепла ядерного огня через месяц после того приезда. Ирина не успела попрощаться. Она работала в другом городе, не смогла отпроситься с работы. Начальник сказал: «Проект важнее». Ирина тогда поверила. Теперь, стоя с банкой варенья на кухне, она поняла, что начальник ошибался.

Ирина купила билет на поезд. Москва — Владивосток. Седьмое купе, нижняя полка. Взяла отпуск на свой страх и риск, начальник не подписал заявление, сказал: «Или работа, или поезда». Ирина выбрала поезда.

В купе к ней подсели трое. Пожилая пара — Николай Иванович и Анна Сергеевна — и молодой парень лет двадцати с гитарой в чехле. Первые полчаса ехали молча. Потом парень достал гитару, тронул струны и запел что-то про осень и провода. Николай Иванович захлопал.

— А вы куда, дочка? — спросила Анна Сергеевна.

— До Владивостока, — сказала Ирина.

— У вас там кто? Родные? Муж?

— Никого. Просто хочу увидеть море.

Ирина зашла в магазин за хлебом и молоком. На кассе оказалось, что кошелька в сумке нет. Она перерыла всё — пусто. Молодой кассир смотрел на неё с жалостью и нетерпением одновременно.

— Может, дома забыли? — спросил он.

Ирина покраснела, извинилась и вышла. Шла домой и прокручивала в голове: кошелёк точно был утром, она расплачивалась им в кофейне. Значит, оставила там.

Кофейня находилась в двадцати минутах ходьбы. Ирина дошла, зашла, спросила у бармена. Тот покачал головой — никто ничего не приносил. Ирина села за столик и закрыла лицо руками. В кошельке были все карты, права и три тысячи наличными.

Через десять минут к ней подошла пожилая женщина в синем пальто.

— Вы Ирина? — спросила она.

Ирина жила на втором этаже. Сосед сверху, мужчина по имени Борис, каждый вечер включал телевизор так громко, что у Ирины дрожала люстра. Она ходила к нему пять раз. Борис открывал дверь, улыбался беззубым ртом и обещал сделать тише. Не делал.

В один из вечеров Ирина не выдержала. Она взяла швабру и три раза стукнула в потолок. Сверху в ответ ударили чем-то тяжёлым — так, что с полки упала кружка. Ирина вызвала полицию.

Приехали двое. Поднялись к Борису. Постучали — тишина. Вызвали участкового. Тот открыл дверь своим ключом.

Борис сидел в кресле перед телевизором. Телевизор работал на полную громкость, показывал старый чёрно-белый фильм. Сам Борис не двигался. Участковый потрогал его за плечо и отдёрнул руку.

Борис умер три дня назад. Врачи сказали — сердце. Включить телевизор он не мог, потому что пульт лежал на столе, а сам Борис сидел в кресле ровно, как его оставили.

Ирина возвращалась из гостей поздно вечером. Села в такси, назвала адрес, достала телефон — посмотреть новости. Уснула через пять минут.

Проснулась от того, что таксист тряс её за плечо.

— Приехали, — сказал он.

Ирина вышла, хлопнула дверью, машина уехала. И тут она поняла, что телефона в кармане нет. Ни в правом, ни в левом. Ни в сумке.

Она не помнила ни номера машины, ни имени водителя, ни цвета автомобиля. Только что это было белое. Или серое. Или бежевое.

Ирина зашла в подъезд, поднялась на свой этаж, села на корточки у двери и закрыла лицо руками. В телефоне были все рабочие чаты, контакты родственников, фотографии за пять лет, включая те, что с выпускного. И главное — она не помнила номер мужа наизусть. Только по имени в контактах.