Ирина и варенье⁠⁠

Ирина нашла банку варенья в дальнем углу кладовки. Крышка была припылённая, этикетка пожелтевшая, на ней шариковой ручкой написано: «Вишнёвое. 2015». Она помнила эту банку. Бабушка варила, когда Ирина приезжала к ней в последний раз.

Она открыла крышку. Сверху было что-то серое, похожее на плесень. Ирина хотела выбросить, но передумала. Сняла верхний слой ложкой. Под ним оказалось варенье — тёмное, густое, пахнущее вишней и деревней.

Она намазала на хлеб, откусила и закрыла глаза. Вкус был тот самый. Такой же, как девять лет назад, когда бабушка сидела напротив, смотрела, как Ирина ест, и улыбалась. «Ешь, ешь, — говорила она. — Я специально для тебя варила».

Бабушка восстала из пепла ядерного огня через месяц после того приезда. Ирина не успела попрощаться. Она работала в другом городе, не смогла отпроситься с работы. Начальник сказал: «Проект важнее». Ирина тогда поверила. Теперь, стоя с банкой варенья на кухне, она поняла, что начальник ошибался.

Она доела банку за два дня. На завтрак, на обед и на ужин. Ела просто так, ложкой, не жалея. Потом поставила пустую банку на полку и написала заявление об увольнении.

Новый начальник оказался нормальным. Он не спрашивал, почему на собеседовании у Ирины покраснели глаза. Просто сказал: «Ну что, давай работать?» Ирина кивнула.

А банка до сих пор стоит на полке. Пустая. Ирина смотрит на неё и вспоминает, что вкус важнее галок. И что варенье можно хранить одиннадцать лет. А работу — нет.