А ведь закон о защите верующих и действительно стал обычным оружием-инструментом. При этом, когда от РПЦ последовал адекватный ответ, то тема резко пропала из медиаполя, даже отсюда. Т.е. выходит, спровоцировав ситуацию, где у нас РПЦ такие злодеи, тема сразу всем интересна, но когда они ведут себя адекватно, это уже не заслуживает внимания, верно? Цитирую новость раз:
Несколько дней назад в Ростове-на-Дону полиция задержала двух девушек 1990 и 2006 гг за видео с танцами на фоне кафедрального собора. Девушки были задержаны в ответ на жалобы неких городских активистов.
Вчера на инцидент отреагировали представители РПЦ, пресс-секретарь главы Донской митрополии Игорь Петровский отметил, что привлекать девушек к административной ответственности безосновательно, что девушки танцевали просто на улице, а не на церковной территории. В их действиях нет ни умысла, ни желания осквернить храм, а попытка раздуть религиозный скандал из обычного ролика - осознанная провокация. Дополнительно Петровский отметил, что превращение церкви в пугало, а верующих в обидчивых маразматиков - вот это является настоящей проблемой и призвал людей быть добрее и не вестись на такие провокации.
И вот мы решили пойти дальше и спросили юриста, а как так вышло вообще, что безобидный закон стал инструментом провокаций? Имен не называем, а то принято только ж гадости про глупые высказывания плодить.
Ситуация, произошедшая в Ростове-на-Дону, на мой взгляд, является показательной иллюстрацией того, как изначально оправданные и социально значимые правовые нормы могут трансформироваться в инструмент избыточного и зачастую неправомерного вмешательства в частную жизнь граждан. Закон, направленный на защиту чувств верующих и общественного порядка, сам по себе не является «безобидным» в полном смысле слова , он всегда требовал крайне аккуратного и взвешенного применения, поскольку затрагивает сферу субъективного восприятия.
Однако проблема начинается там, где правоприменение выходит за рамки принципов разумности, соразмерности и доказанности умысла. В данном случае мы наблюдаем типичный пример, когда инициатива исходит не от государства как гаранта баланса прав, а от отдельных активистских групп, фактически навязывающих правоохранительным органам свою интерпретацию происходящего. Это создает опасный прецедент, при котором любое публичное действие может быть произвольно квалифицировано как оскорбительное, вне зависимости от реального контекста и намерений.
Ключевой проблемой здесь является подмена юридических критериев оценочными суждениями. Право не может опираться на эмоции, обиду или гипотетическое «могло быть воспринято». Оно должно опираться на четко установленные факты: наличие прямого умысла, демонстративный характер действий, направленных именно на унижение религиозных ценностей, а не на выражение личной свободы или творчества. Если этого нет, мы имеем дело не с правонарушением, а с попыткой искусственно создать конфликт, зачастую в публичном пространстве, с целью привлечения внимания или давления на органы власти. В этом смысле позиция представителей религиозного сообщества, которые призывают к разумности и отказу от эскалации, заслуживает уважения, поскольку она как раз направлена на сохранение общественного баланса.
2. Как стоило бы улучшить процесс выявления настоящего осквернения от провокаций.
Для того чтобы разграничить реальные акты осквернения и провокации или вовсе нейтральные действия, необходимо совершенствовать не столько сам закон, сколько практику его применения. Прежде всего, следует закрепить более четкие критерии наличия умысла — это может быть выражено через анализ контекста, сопутствующих высказываний, поведения до и после инцидента. Кроме того, крайне важно исключить возможность возбуждения дел исключительно на основании субъективных жалоб без предварительной правовой оценки специалистами, обладающими компетенцией в области права, религиоведения и социальной психологии. Не менее значимым является и повышение ответственности за заведомо необоснованные обращения, поскольку злоупотребление правом на жалобу подрывает доверие к самой системе защиты прав.
В конечном счете, право должно оставаться инструментом защиты, а не давления. Когда закон начинает использоваться как средство идеологической или эмоциональной борьбы, он утрачивает свою легитимность в глазах общества. Именно поэтому сегодня особенно важно возвращаться к базовым принципам — презумпции невиновности, свободе выражения и необходимости доказывания реального вреда, а не его предположения.
В общем. Как говна на вентилятор набрасывать, так все кипят, а как что-то адекватное увидеть, так сразу тишина. Оправшивали юриста сами, так что мое.
