Ответ на пост «Самый большой облом детства»
Про детские обломы вспомнилось. Было мне тогда четыре года и многие согласятся: помнишь то время урывками, вспышками. Одна из таких вспышек была связана у меня с красной машинкой за витриной ларька на автобусной остановке. Дети, рождённые на стыке 80-х и 90-х меня поймут: коммерсы тех лет таскали из Польши и Европы всякое, кто во что горазд. И вот, осенним слякотным днём 1995 года меня пленила эта самая машинка. Я чётко помню, что у нее была достаточно высокая детализация и было видно, что и колеса крутятся, и даже дверцы открываются. Не машинка, а мечта.
как любой ребенок, я стал упрашивать маму купить ее, не до конца понимая на тот момент, в каком положении были тогда моя мать-учительница и отец-милиционер (образцовая ячейка советского общества, да).
Мать привычно ответила, что денег на машинку нет, пыталась убедить меня, что не очень та мне и нужна, да и купят мне что-нибудь другое с получки. Сейчас я ее понимаю, стоила та машинка, скорее всего, с четверть, если не с треть ее зарплаты, а хитрый коммерсант поставил столь притягательный товар на витрину где-то на уровне земли, чтобы он как раз попался на глаза такому шкету, как я.
Однако я не сдавался в своих просьбах купить ее, пока мы ждали автобус, да и по рассказам мамы — и после ухода с остановки.
И в этот момент она сделала две вещи: предопределила мою дальнейшую судьбу и успех, о чем мы узнали только спустя 20 лет, ну и совершила в тот же миг ошибку, за которую ей до сих пор стыдно. Она сказала:
— RageQuit, я куплю тебе эту машинку, если ты научишься читать.
На сделку я пошел, в тот момент мне было 4,5 года.
Стоит сказать, что мама была железно уверена в том, что нашла элегантный выход из ситуации. Потому что нормально разговаривать я начал менее года назад и к букварю только-только подбирался. Какое чтение? Хорошо, если к годам 5,5 освоюсь читать по слогам.
Но... Ребят... Это ведь была красная машинка в прозрачном пластиковом контейнере! Большая! С открывающимися дверцами! Я точно знаю!
Короче, я стал терроризировать мать букварём и уже к концу зимы научился достаточно складно читать целыми предложениями. Мать, конечно, была в приятном шоке от моих результатов, но я не забыл наш уговор и стал требовать машинку.
Спустя годы я узнал, что они с отцом облазили половину Минска в поисках искомой, но как это было очевидно, из ларька машинка давно "уехала", а в других местах похожего товара не появлялось. Заранее же её мне никто не покупал, потому что задача, по сути, была поставлена для четырехлетки, который говорит меньше года, а не мычит и кусается, невыполнимая.
Где-то в конце апреля 1996 года, уже после своего дня рождения, на который я ждал красную машинку, я получил вместо нее жёлтый грузовик. Слезам не было конца. Я ведь над этим букварём сидел колом, мы его буквально порвали в процессе, я это помню, хоть тоже урывками.
На маму, кстати, не злюсь. Умение читать и любовь к книгам оказались намного дороже. Раннее чтение очень мне помогло и определило мое развитие и, собственно, профессию. Но если мне хочется смутить маму, я просто напоминаю ей о красной машинке, а ей до сих пор невероятно стыдно за то, что я ее не получил.
