PROPRAVO

Я часто сравниваю криптовалюту с загадочным сундуком, который можно открыть только при знании особого кода. До недавнего времени этот сундук в российском уголовном праве был чем-то вроде призрака: все знали, что он существует, но никто не мог толком сказать, что с ним делать, если вдруг найдёшь его в доме подозреваемого. Теперь ситуация меняется кардинально — и это не просто очередная новость из мира цифровых активов, а фундаментальный сдвиг, который коснётся как бизнеса, так и обычных граждан.

Почему криптовалюта долгое время оставалась вне правового поля

До сих пор в Уголовном кодексе и Уголовно-процессуальном кодексе не было ни слова о криптовалюте. Да, в законах о банкротстве, противодействии коррупции и легализации доходов, полученных преступным путём, цифровая валюта уже признавалась имуществом. Но для уголовного права всё было не так однозначно: если следователь находил биткоины или эфиры, он сталкивался с юридическим вакуумом — как арестовать то, что формально не считается имуществом? В результате даже при наличии доказательств преступлений, связанных с криптовалютой, следственные органы не могли эффективно изымать цифровые активы или использовать их для возмещения ущерба.

Что меняют новые поправки — и почему это шаг к зрелости рынка

Теперь всё меняется: правительственная комиссия одобрила законопроект, который вносит в УК и УПК понятие «цифровая валюта» и прямо приравнивает её к имуществу. Это не просто формальность. Теперь криптовалюта становится предметом ареста, конфискации и признания вещественным доказательством наравне с деньгами, автомобилями или квартирами.

Следователи получают чёткий алгоритм действий: если валюта хранится на «горячем» кошельке (например, в мобильном приложении или на сайте), её можно будет перевести на специальный адрес-идентификатор, чтобы обеспечить сохранность. Если же речь идёт о «холодном» кошельке — то есть физическом устройстве, вроде флешки или аппаратного кошелька, — изымается сам носитель или коды доступа к нему. Все действия будут проходить с участием специалистов, чтобы исключить технические ошибки и потери активов

Зачем это нужно государству и обществу — взгляд изнутри

Многие задаются вопросом: зачем вообще трогать криптовалюту, если она и так вне контроля? Ответ прост — именно из-за этой «внеправовой» природы цифровые активы стали излюбленным инструментом для коррупционеров, наркоторговцев, мошенников и террористов. Возможность быстро и почти анонимно переводить крупные суммы, обходя банковскую систему, превратила криптовалюту в удобный инструмент для отмывания денег и сокрытия доходов. До сих пор следователи буквально разводили руками: даже если удавалось доказать преступление, вернуть украденное или компенсировать ущерб было крайне сложно. Теперь ситуация изменится: появится правовая определённость, а значит — и реальный инструмент для борьбы с преступлениями в цифровой среде.

Как это повлияет на бизнес и обычных пользователей

Для бизнеса и простых пользователей это тоже важный сигнал. Во-первых, рынок становится более зрелым: государство признаёт криптовалюту не просто экзотикой, а полноценным имущественным активом. Во-вторых, легализация статуса цифровых валют повысит прозрачность сделок и снизит риски для компаний, работающих с криптоактивами. Да, появятся новые требования к хранению и отчётности, но именно это позволит защитить добросовестных участников рынка от произвола и мошенничества. К тому же, если раньше суды выносили противоречивые решения — одни признавали криптовалюту имуществом, другие отказывались это делать — теперь будет единая практика, что повысит предсказуемость для всех сторон

Технические нюансы: как будут изымать криптовалюту на практике

Особое внимание уделено технической стороне процесса. Следственные органы теперь обязаны привлекать специалистов, которые будут отвечать за корректное изъятие и хранение цифровых активов. Если криптовалюта хранится на «горячем» кошельке, её тут же переводят на специальный адрес, чтобы владелец или третьи лица не могли ей воспользоваться. В случае с «холодным» кошельком изымается сам носитель или коды доступа. Это важно, потому что промедление или некомпетентность могут привести к тому, что активы будут утеряны навсегда — ведь перевести биткоины на другой адрес можно за считанные секунды

Что дальше — и почему это только начало большого пути

Я уверена, что эти изменения — только первый шаг к полноценному регулированию криптовалюты в России. В будущем нас ждёт ещё много дискуссий о налогообложении, гражданско-правовом статусе и использовании цифровых активов в экономике. Но уже сегодня становится ясно: эпоха правового вакуума закончилась, и теперь каждый, кто работает с криптовалютой, должен учитывать новые правила игры. Это не только защита от преступников, но и шанс для добросовестных участников рынка выйти из тени и строить бизнес в понятных и прозрачных условиях.

Когда я впервые услышала о паноптикуме Иеремии Бентама, меня поразила не столько архитектурная изощрённость этой идеи, сколько её пугающая универсальность. Представьте себе: круглая тюрьма с башней в центре, где надзиратель может видеть каждого заключённого, а вот заключённые — не знают, смотрят ли на них в этот момент.

Вся суть — в неуверенности и постоянном внутреннем контроле.

Именно эта неуловимая грань между наблюдением и его иллюзией сделала паноптикум символом современного общества, где мы все, по сути, живём под этим невидимым взглядом.

Бентам — не просто философ эпохи Просвещения, а настоящий инженер человеческой дисциплины.

Его утилитаризм — учение о максимизации счастья — казался гуманным, но именно он породил идею института, где контроль становится тотальным, а свобода — иллюзорной. В конце XVIII века, когда Европа бурлила революциями, Бентам работал над проектом, который, как он верил, сможет реформировать не только преступников, но и само общество.

Паноптикум, по его замыслу, должен был стать не просто тюрьмой, а универсальной моделью для больниц, школ, фабрик и даже психиатрических лечебниц

Архитектура власти — так я бы назвала суть паноптикума. Круглая форма здания, башня в центре, радиальные камеры — всё это не просто удобно, а гениально с точки зрения управления: один смотрит за всеми, а все — не знают, когда именно их видят. Это не просто экономия на персонале, это — экономия на самой человеческой природе: если ты не знаешь, следят ли за тобой, ты ведёшь себя так, как будто следят всегда. Бентам называл это «новым способом получения власти разума над разумом» — и был абсолютно прав.

Но что меня поразило больше всего — паноптикум не ограничился стенами тюрьмы. Французский философ Мишель Фуко в XX веке увидел в этой конструкции метафору для всех дисциплинарных институтов: школ, больниц, фабрик, армии. По Фуко, паноптикум — это не просто здание, а принцип, по которому современное общество превращается в общество наблюдения. Мы сами начинаем следить за собой, потому что не знаем, когда и кто нас оценивает. Видимость становится ловушкой. Мы живём в эпоху, когда камеры видеонаблюдения, социальные сети и даже смартфоны делают каждого из нас частью этого большого паноптикума.

Важнейшая инновация Бентама — прозрачность и подотчётность не только для заключённых, но и для самого надзирателя. Он предлагал, чтобы паноптикум был открыт для посещения общественности, чтобы любой мог прийти и посмотреть, как обращаются с заключёнными. Это была попытка решить старый философский вопрос: «Кто будет сторожить сторожей?». В теории — блестяще, на практике — увы, мало где реализовано. Сам Бентам всю жизнь боролся за воплощение своей идеи в Англии, но столкнулся с сопротивлением аристократии и бюрократии. Его проект так и остался на бумаге, хотя отдельные тюрьмы по его принципу всё же строились, например, в Англии и на Кубе.

С точки зрения права и экономики, паноптикум был революционен.

Бентам считал, что заключённые должны не только отбывать наказание, но и трудиться — чтобы компенсировать ущерб обществу и не быть обузой для бюджета. Его подход был прагматичен: наказание должно быть не только справедливым, но и полезным, а главное — исправляющим, а не калечащим личность. Он видел в преступнике не врага, а члена общества, который может быть перевоспитан.

Однако, как показывает история, паноптикум стал не столько инструментом гуманизации, сколько символом подавления и тотального контроля. Современные исследователи, такие как Фуко, отмечают: «Паноптикум — это не просто тюрьма, это принцип организации власти, который проникает во все сферы жизни». В эпоху цифровых технологий мы все оказались в огромном виртуальном паноптикуме, где каждый лайк, каждый просмотр, каждое действие фиксируется и анализируется. Идея Бентама, задуманная как средство воспитания и порядка, обернулась инструментом массового самоконтроля и, порой, манипуляции.

Вспомните, как вы ведёте себя, когда знаете, что за вами наблюдают. Меняется походка, речь, даже мысли становятся осторожнее. Это и есть эффект паноптикума — невидимая дисциплина, которая проникает в самую суть личности.

«Главное — не тот, кто смотрит, а то, что ты не знаешь, когда он это делает».

В завершение хочу сказать: паноптикум — это не только о тюрьмах, это о нас с вами. О том, как мы строим общество, как контролируем друг друга и себя.

Когда речь заходит о здоровье детей, мы редко думаем о деньгах — главное, чтобы помощь была качественной и своевременной. Но знаете ли вы, что часть потраченного на лечение можно вернуть? Социальный налоговый вычет — это не льгота, а право каждого работающего родителя, опекуна или усыновителя. Расскажу, как им воспользоваться, чтобы не оставить государству лишних 13% от вашего дохода.

Кому государство готово вернуть налог

Право на вычет возникает не у всех, кто оплатил лечение ребенка, а только у тех, кто соответствует трем ключевым критериям.

Во-первых, вы должны быть налоговым резидентом РФ — то есть проводить в России не менее 183 дней в году.

Во-вторых, у вас должен быть официальный доход, с которого уплачивается НДФЛ. Если вы ИП на упрощенке или в декрете без зарплаты — вычет, увы, не светит.

В-третьих, ребенок, за лечение которого вы платите, должен быть вашим сыном, дочерью, подопечным или усыновленным — и не старше 18 лет (или 24, если он учится очно).

Здесь есть важный нюанс: бабушки, тети и даже старшие братья не смогут оформить вычет, даже если именно они внесли деньги за анализы или лекарства. Государство признает только прямых законных представителей.

PRO ПРАВО

Какие расходы можно вернуть

Вычет покрывает не только визиты к врачу, но и лекарства по рецепту, ДМС и даже дорогостоящие операции из специального перечня. Главное — сохранять все чеки и справки. Например, если в 2024 году вы потратили на лечение ребенка 50 000 ₽, а ваш годовой доход составил 600 000 ₽, то государство вернет вам не 50 000 ₽, а 13% от этой суммы — 6 500 ₽.

Перечень ДОРОГОСТОЯЩИХ ВИДОВ ЛЕЧЕНИЯ В МЕДИЦИНСКИХ ОРГАНИЗАЦИЯХ,У ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ, Осуществляющих МЕДИЦИНСКУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ, СУММЫ ОПЛАТЫ КОТОРЫХ УЧИТЫВАЮТСЯПРИ ПРИ ОПРЕДЕЛЕНИИ СУММЫ СОЦИАЛЬНОГО НАЛОГОВОГО ВЫЧЕТА

Но есть и хорошая новость для тех, чьи дети нуждаются в сложном лечении: для дорогостоящих процедур (например, операций по квоте высоких технологий) лимита вычета нет. Вы можете вернуть 13% от всей суммы, даже если она превышает миллион рублей.

Как оформить вычет без нервов

Самый простой способ — через личный кабинет на сайте ФНС. Вам понадобятся:

• справка 2-НДФЛ от работодателя,

• договор с клиникой и чеки об оплате,

• рецепты на лекарства (если вычет за медикаменты),

• свидетельство о рождении ребенка.

Важно: если клиника передает данные в налоговую автоматически, справку можно не запрашивать — но я всегда советую перестраховаться и иметь на руках бумажный вариант.

Реальный пример: сколько можно сэкономить

Представьте маму с зарплатой 50 000 ₽ в месяц. За год она заплатила государству 78 000 ₽ НДФЛ. Если она потратила на лечение ребенка 100 000 ₽, то после подачи декларации ей вернут 13 000 ₽. Не миллион, но эти деньги можно вложить в дальнейшую реабилитацию или профилактику.

Хотите разбираться в таких тонкостях без лишнего стресса? Подписывайтесь на мой Telegram-канал (ссылка в профиле) — там я регулярно разбираю налоговые лайфхаки для родителей.

Интересные времена настали для бизнеса и блогеров: законодательство, принятое в отношении рекламы в Instagram*, требует пристального внимания.

в третьем чтении Госдумой был принят Федеральный закон «О внесении изменений в статью 12 Федерального закона“О противодействии экстремистской деятельности”и Федеральный закон “О рекламе”».

Закон запрещает проведение рекламных кампаний на ресурсах экстремистских и нежелательных организаций, к числу которых относится Meta. Эта платформа, владеющая популярным Instagram*, официально признана экстремистской, что влечет за собой запрет на любую форму рекламы, включая саморекламу.

Почему это важно?

Зачитывая пояснительную записку законопроекта, становится понятно, что основная идея заключается в предотвращении подогрева интереса к запрещенным площадкам через рекламное содержимое. В случае несоблюдения закона физические лица могут быть оштрафованы на сумму до 2 500 рублей, тогда как для юридических лиц штрафы достигают полумиллиона. Рассмотрение Советом Федерации – следующий этап принятия закона, и ожидается, что его положения вступят в силу с 1 сентября 2025 года.

Уже сейчас многие блогеры и предприниматели задаются вопросами о последствиях этих изменений.

Примечательно, что пользоваться соцсетями в личных целях никто не запрещает, но коммерческое использование для продвижения станет невозможным.

Некоторые видят в этом аналог ситуации с полузакрытым магазином: можно зайти, рассказать о продукции, но нельзя устроить грандиозное открытие с лентами и прожекторами. Это тонкое разделение между информированием и рекламой становится особенно важным. Закон гласит, что реклама – это любая информация, направленная на привлечение внимания и продвижение объекта, поэтому даже непрямое представление своих услуг может подпадать под его действие.

Как же это влияет на блогеров?

С одной стороны, ведение блога про личную жизнь или вовсе удаление всех постов с прямыми рекламными призывами кажется решением. С другой, любое выделение услуг как «лучших», даже в личном контексте, может трактоваться как реклама. Например, если блогер рассказывает о своих походах в кафе или путешествиях, это совершенно нормально. Но как только речь зайдет о продуктах или услугах с призывом типа «купи», это уже нарушение.

* Meta признана экстремистской организаций, которой принадлежат Facebook и Instagram.

Реклама в Instagram*, там больше размещать нельзя. Без разницы какая аудитория у блогера: 1 000 или 1 000 000 человек. Здесь важна сама платформа:

1. Meta* признана экстремистской организацией

2. реклама на таких платформах запрещена.

Официальные разъяснения пока отсутствуют, что вызывает множество вопросов и споров. Бизнес-сообщество ожидает, что следующие месяцы станут ключевыми в процессе адаптации к новым правилам. Важно помнить, что закон вступает в силу с 1 сентября 2025 года, давая время на перестройку и внедрение новых стратегий.

Для предпринимателей это отличный шанс переосмыслить свои подходы и возможно, даже выбрать новые направления в развитии. Долгосрочные последствия этих изменений станут заметны только со временем, однако стремление избежать продвижения экстремистских ресурсов может в конечном итоге поспособствовать созданию более безопасной и этичной рекламной среды в стране.

Если вы хотите быть в курсе всех нюансов и изменений в сфере рекламы, предлагаю вам следить за новым контентом на моем Telegram-канале. Здесь мы будем разбирать происходящие трансформации и делиться решениями, которые помогут вам эффективно адаптироваться и успешно развивать ваш бизнес в новых условиях. Не упустите шанс быть на шаг впереди в мире, где изменения происходят так быстро.