Nekrolm

Спасибо всем за оценки (как плохие, так и хорошие) тех обрывков, что я тут выкладывал. Появляется какой-то смысл доделывать и исправлять.
Предыдущие фрагменты были почти совершенно не связанными (только общий мир и один общий первый заголовок). Но вот как-то решил, что надо показывать целостную историю. Желательно, лучшую из имеющихся. Чем я и займусь.

Вместо предисловия

«Собрав со всех концов Вселенной остатки потраченного в пустую Времени, Темный Бог Алфедруил воздвиг из них могучие горы. На холодную породу потратил он почти все время, лишь малую толику оставил на создание живого существа. Сотворил он гномов и поселил их в подгорных городах. И завещал им Алфедруил днем и ночью работать на шахтах, добывая Время, из которого и были созданы эти горы. И будет существовать народ гномов, покуда хотя бы песчинка Времени откалывается от скал. Но стоит работе прекратиться даже на мгновение, как все они канут в лету»

- Ну и бред же! - фыркнуло темно-серое облако с красными огнями, выбрасывая газету с вакансиями на должность Хранителя. - Гномы, добывающие время, чтобы добывать время. Прекрасно! Большей чуши, по-моему, создать невозможно.

- На твоем месте, Погубитель, я бы взялся и за такую работу, - сказал сиреневый одноглазый осьминог, стоявший за барной стойкой и протирающий сразу четыре стакана.

- Оу, «Погубитель», - облако поднялось из-за стола и, подойдя к стойке и сложив на ней свои дымные руки, стало вглядываться в глаз осьминога-бармена. - Так, значит, меня в народе теперь кличут? И чем же я заслужил такого звания?

- А то ты не знаешь, Франий, - прошипела зеленая коробочка из-за столика в другом конце трактира. - За то время, как один нормальный Хранитель дотянет до гибели мира, ты умудрился уже угробить семнадцать миров!

- Я их не угробил! - вспылил Франий. - Я сделал их лучше! Совершеннее! Но эти жалкие существа не приняли мой дар!

- Да, разогреть поверхность планеты, на которой обитают создания из воды, до температуры ее кипения — это отличный дар, - усмехнулся Змей у барной стойки.

- Они жаловались, что мир слишком холоден и жесток! - со злобой в голосе оправдывался Франий.

- А про портал из мира демонов в мир женоподобных ангелочков что скажешь? - ехидно подмигнула коробочка.

- Мои демоны молили о битвах! И их мир был сожжен огнем и непригоден для жизни. А в мире этих убогих крыланов было все необходимое!

- Ага, только это «все необходимое» создания хаоса жрать не могли и издохли от голода, после того как перебили всех ангелов, - строго заметил осьминог. - Два мира одним махом. Круче тебя, Франий, в разрушении я никого не знаю.

- Смирись, тебе не дано быть нормальным Хранителем, - сказал Змей, отпивая из кружки светящуюся жидкость. - Ты — Погубитель. Может, попробуешь себя в индустрии Апокалипсисов? Будешь лучшим в своем деле.

- Заткнись! - Франий схватил Змея загоревшейся алым пламенем туманной клешней.

- Франий «Погубитель» Безликий! - выбив дверь, в таверну на окраине Вселенной ворвались три сияющие белые сферы.

Коробочка захлопнулась и спряталась под столом. Змей выскользнул из захвата и уполз в угол. Осьминог закрыл глаз.

- Приглушите свет, дамочка! - призвал бармен, закрываясь от света своими щупальцами.

- Ох ты! Кого я вижу! - Франий медленно поплыл вдоль столов. - Сама Советница явилась за мной. Чем обязан?

- Ты обвиняешься в многочисленных неправомерных уничтожениях миров! - сказала самая яркая из сфер. - Именем Императрицы Вселенной, ты будешь задержан и предан суду Совета Хранителей!

- О, конечно-конечно! - Франий поднял руки вверх. Две другие сферы поплыли к нему и остановились, встав рядом.

- Увидите его! - приказала Советница.

- Да-да… уведите… - прошипел Франий. В руках у него промелькнули два алых шипа, и неожиданно для всех он пробил ими обе сферы. - Упс! - Сферы, погаснув, испарились. - Отличная штука этот Алый Коготь, теперь понятно, почему он запрещен во всех измерениях. Жаль, его у меня не много… Но для тебя, Советница, найдется!

Франий растаял и возник позади Советницы.

- Не двигайся и, возможно, будет не больно, - прошептала тень.

- Чего ты хочешь, Погубитель! - вскрикнула сфера.

- Того же, что и все: прекрасный, новый мир.

- Чтобы ты его уничтожил? Уж лучше убей меня!

- А ведь я сделаю. Ты же меня знаешь. И знаешь, что я не хочу ничего уничтожать.

- У меня нет мира для тебя!

- Лжешь, Советница. Светлякам это не к лицу.

- Франий, вся Вселенная уже знает, что появился новый мир, - Осьминог продолжал морщиться от света, но, с исчезновением двух других сфер, смог приоткрыть глаз. - Особый. Наших к нему не пускают. Требуй его!

- Да! Требуй его! - простучала из-под стола коробочка. - Будет здорово посмотреть, как первый во Вселенной мир, созданный двумя Высшими, разлетится на части!

- Молчать! - гаркнул Франий. - Новый мир… Единственный в своем роде? Ты не находишь, что это судьба, Советница? Заключим сделку: я оставляю тебя существовать, а ты посодействуешь моему назначению Хранителем в этот мир.

- Ты безумец, Франий! - отказывалась сфера.

- Знаешь, я могу ведь взять все силой…

- Хорошо… Я сделаю, как ты хочешь… Будешь вторым Хранителем.

- Вторым? - возмутился Франий. - Что за чушь!

- Мир был создан Темным и Светлым Высшими, а значит, Хранителей тоже должно быть двое, - пояснила Советница.

- Что ж… Пусть будет так...

Конечная История. Танцы с Тенями.

«Если для спасения мира,

нужно его уничтожить...

Что ж, по крайней мере,

это будет весело!»

Пролог.

Игра без правил.

«Администрация вправе в любой момент

без предупреждения пользователей

вносить изменения в данные правила.

Спасибо».

Господин, чьего имени никто никогда не знал и не помнил, а если помнил, то долго не жил, шел по широкой улице одного уездного городка, название которого не имеет никакого значения в данный конкретный момент повествования.

В этот ясный осенний день было как всегда многолюдно. Снующие толпы легко и непринужденно обтекали неизвестного господина. Да и вообще его особо не замечали.

Хотя внешний вид незнакомца вполне себе мог либо заинтересовать, либо насмешить. Кому как нравится.

Поверх серой рубашки на нем был надет блестящий черный пиджак, застегнутый на все золотые пуговицы, а из-под столь же черных штанин выглядывали не менее черные туфли. Короче говоря, в облачении его прослеживался весьма пессимистичный настрой, дополняемый еще шляпой-котелком той же веселой расцветки.

Подмышкой он, прижимая трость с золотым набалдашником, нес большую квадратную шкатулку цвета «вырви глаз и засунь его обратно».

Господин этот принадлежал к числу тех людей, которых называют домоседами. Он никогда бы не вышел на люди без особой надобности. Надобность при этом непременно должна быть печальной для окружающих.

Обычно люди идут в каком-то конкретном направлении, преследуя какую-то цель. (Если у вас это не так, то вы все равно делаете это подсознательно). Незнакомец же представлял собою исключение. Он мог идти никуда. Но сейчас все было куда приземленнее.

- Капуста! Кому капусты?! - орал уличный торговец. - Вкусная, свежая, настоящая!

Господин в черном направлялся к лавке торговца. Хотя лавка — слишком сильно сказано. Это была большая куча деревянных ящиков, небрежно наваленных один на другой. Если бы их не придерживали заполненные доверху кочанами капусты мешки, то импровизированная лавка рассыпалась бы кучей досок.

- Лучшая в своем роде! Свежайшая! Ни капли магии, только натурпродукт! - торговец не унимался. Он давно уже занял свою нишу в экономике и знал, что только истошные вопли о преимуществах именно его товара способствуют успешному продвижению бизнеса.

Честно говоря, незнакомцу совершенно все равно было, сколько раз в день поливались грядки и навозом какого сорта они удобрялись, чтобы капустка уродилась сочной и душистой. Зато ему нужно было чуточку внимания. Ему, как и любому считающему себя хорошим актеру, всегда хотелось только внимания зрителя. Актером он, тем не менее, не был.

- Налетай! Не скупись! Самая сладкая и самая свежая!

Незнакомец, перехватив трость, просунул ее между ящиками и дернул как рычаг.

- Свежайша-а-а-а-а-а! - капуста посыпалась, а вместе с нею и это нечто, изображавшее прилавок.

- Ты что делаешь?! Она же чистая была! Я только вчера отмыва... - торговец хотел что-то возразить, однако почувствовал, что его язык свернулся в трубочку и завязался узлом. А еще в глазах как-то потемнело. Геомагнитные бури, не иначе.

Неизвестный пнул подвернувшийся кочан и взгромоздил свою шкатулку на образовавшуюся гору мусора. А потом он заорал.

- Только сегодня, господа, только сегодня! Уникальный шанс! Единственный экземпляр и совершенно бесплатно!

Он вопил подобно тому, как горбатые киты взвывают, привлекая самку. Если бы таковые были поблизости, было бы очень неудобно.

Когда в какое-либо время суток звучат волшебные слова «совершенно бесплатно», люди самым таинственным образом синхронно поворачиваются лицом к источнику звука. Потом они блестящими глазами присматриваются к предмету, сопровождающему это замечательное словосочетание, а дальше может быть два варианта.

1) Моментально образуется очередь, в случае если толпа попадется более или менее дисциплинированной, а халявный предмет представлен в мало-мальски солидном количестве.

2) Начинается давка за право утащить с собой бесплатный трофей.

И совершенно не важно то, какова степень полезности предлагаемого предмета. Вам могут предложить, например, использованную зубочистку. В любом случае произойдет одно из двух, возможно, сопровождаемое упоительным мордобоем.

Каковыми бы ни были цели, преследуемые незнакомцем, расчет был верен. Внимание ему уделили, да еще и к нему прилагалась грандиозная потасовка, на которую можно было спокойно смотреть со стороны.

- Берите! Кто угодно! Другого такого не будет. Ну кто же станет тем единственным? - он хитро улыбался, выставляя на показ ряд золотых и серебряных зубов.

А потом кто-то все-таки дотянулся. Как не трудно догадаться, весь сыр бор был из-за шкатулки, на которую долго смотреть, чтобы не слезились глаза, даже нельзя было. И до нее дотянулись.

Щелкнул механизм. Откинулась массивная крышка. Воздух быстро стал наполняться маслянистым серо-голубым туманом. Он растекался, накрывая городок.

Через него ничего не было видно. Вообще. В принципе, это не мешало продолжающемуся мордобою. Правда, и смысла в нем уже никакого не было. Как обычно и бывает в таких ситуациях.

Туман постепенно рассеивался.

Кто-то заглянул внутрь заветной коробки. Если не считать маленькой записочки, она была пуста. А на бумажке лежачими буквами того же цвета, что был у самой шкатулки, красовалось очень краткое послание: «А жить-то становиться все интереснее и интереснее... Правда, не очень долго... Спасибо, что пользуетесь нашими услугами».

Загудели боевые рожки. В небе засвистели зажженные стрелы, дожем обрушивающиеся на головы всех и каждого. А следом шли топот марширующих солдат и отчаянные крики: «Слава Империи! Виват героям Империи!» И жить уцелевшим действительно становилось интереснее...

***

В месте, которое представляет собой выгнутую наизнанку сферу реальности, натянутую на обломок горной породы неизвестного происхождения, время идет так, как захочется его обитателям. Оно может закручиваться в спираль, втекать в самое себя и вытекать в точку, в которую выродилась прямая прошлого, пересеченная с синусоидой настоящего. В общем говоря, если кто еще не понял, к чему был весь этот бред, - времени, в привычном нам его понимании, там не было. В принципе, это была первая причина, почему это место звалось Междумирьем. А вторая — оно отделяло Фенрот от всех остальных миров, коих в многомерной Вселенной было бесконечно много. Находилось между ними. Правда, обращено было к Фенроту, то есть к миру, с которым сопряжено.

По какой-то неясной причине оно было соткано из чередующихся в шахматном порядке клеток черного и белого цветов. Наверное, это что-то символизировало. (Во Вселенной же все всегда что-то символизирует). Как минимум - два первоначала.

По идее, все во Вселенной создавалось из первозданной тьмы, соединенной с крупицей света. Но это только по идее. На самом же деле боги, они же — Высшие, просто хватали пролетающий мимо метеорит и лепили из него, как из пластилина, все что заблагорассудится. Потом приходили суровые парни из Вселенской Канцелярии и, по указанию некой Императрицы, натягивали сферу Междумирья на получившееся непонятно что. А еще потом приходил Совет и кого-то в это Междумирье подселял. В общем, творилось полное безобразие. Иначе говоря, все происходило из Хаоса.

Откуда бралась Вселенская Канцелярия со всеми прилагающимися зелеными чертями и Высшие — неизвестно никому. Они просто существовали. Скорее всего, они сами себя придумали. Такое бывает. (Это что-то из серии: «Бог создал Вселенную. А откуда взялся Бог?») Если вас заинтересовала эта тема, то ничем не могу помочь. Говорят, для лучшего понимания нужны специальные вещества. А мы движемся дальше.

В Междумирье жили двое. Не совсем, конечно, жили. Вернее — пребывали. Жить в этом месте невозможно, поскольку степень реальности его варьируется от сумасшедшего бредо-хаоса до сверхдействительности. Эти двое, по негласной условности, звались Хранителями. А суть их бытия заключалась в установлении и поддержании равновесия между двумя первоосновами: светом и тенью. Хотя в действительности, каждый, в любой удобный момент, тянул одеяло на себя, угрожая перевернуть Фенрот с ног на голову. Но этого не случалось из-за Правил, установленных Высшими.

Фенрот был первым бинарным миром во всей множественной Вселенной. Все миры до него были мономирами, то есть созданными только одним Высшим, гнущим исключительно свою линию. Фенрот создали двое. Братья-Близнецы Ахет и Саар. Темный и Светлый, соответственно. Это создало небывалый прецедент, который как-то нужно было регламентировать. Потому во Вселенской Канцелярии были разработаны два Правила, устанавливаемые Высшими для своих миров.

Первое: Тень не может преодолеть Свет, ибо первая приобретает смысл только при наличии второго.

Второе: Свет, преодолевая Тень, сам становится ею, ибо Тень изначальна и источник Света рожден в ней.

Этих двух простых и очень сложных правил оказалось достаточно, дабы бинарные миры не обрушались в пучину Хаоса. Правда, зачем-то была сделана оговорка, что Правила работают только в присутствии Высших. Иначе говоря, все будет хорошо до тех пор, пока Высшие будут самолично присматривать за своим творением.

Наверное, в этот момент дорогим читателем стали овладевать смешанные чувства: здесь происходит какой-то бессмысленный бред. Да, само собой. Но какой толк от устройства мира, в котором все понятно, четко и слажено. Идеал — это тупик. Противоречивый бред же открывает возможность поиска и тщетных попыток докопаться до истины. Можно строить теории, упираться во все возникающие парадоксы, подставлять костыли и строить новые теории. И так до бесконечности. Так и делается в нашем мире. По крайней мере, кому-то за это платят.

Возвращаясь к нашим Хранителям... Их направлял в Междумирья Совет (это такая организация, основная негласная цель которой — устраивать соревнования между Темными и Светлыми (в расчете на победу Светлых) и сидеть, завороженно смотря на зрелище). Хранители направлялись по одному на каждого Высшего. Для мономиров они должны были показать превосходство чистой одной первоосновы (что обычно заканчивалось очень быстрым уничтожением вверенного мира). Для бинарных же миров, теоретически, цель менялась — надо было показать возможность и преимущества сотрудничества Тени и Света. Однако дело осложнялось врожденной неприязнью Хранителей друг к другу и их желанием во что бы то ни стало обставить соперника.

Что ж, теперь, когда под заезженную идею о борьбе двух противоположностей подведена краткая теоретическая справка, можно продолжить повествование.

Кому-то может показаться, что Междумирье — крайне унылое и скучное место. Действительно, ведь оно совершенно пусто. Однако каждая его клетка хранит в себе память о сотне историй, которые свершились «на ней» и которым только предстояло свершиться. Ко всему прочему стоит прибавить полное отсутствие постоянно действующих законов физики. Так что Междумирье — суть есть место, где возможно и одновременно невозможно абсолютно все мыслимое и немыслимое. Кстати, а вот и они - те, кто приставлен Советом к Фенроту, — Хранители…

Их истинный облик не познаваем для человеческого разума и не воспринимаем ни одним из пяти естественных чувств. Шестым, седьмым, третьим глазом и пятым ухом — тоже. Но если попытаться нарисовать их хотя бы в первом приближении, то Светлый окажется швейной иголкой, плавающей в масле, оставшемся после сжижения солнечного света, через ушко которой протянута крошечная шелковая нить неотвратимой судьбы, а Темный — метровым графитовым стержнем, выплюнутым из самого сердца вобравшей в себя все сущее черной дыры, на котором бледно-синими хвостами комет начертана история Вселенной. Для перехода к более точным приближениям нужно познать хотя бы основы буддизма и покрасить помещение с закрытыми окнами в нежно-розовый цвет какой-нибудь токсичной краской. Поэтому мы будем видеть только их, так сказать, «земной» облик. Чтобы не травмировать психику. Хотя и то, что является более привычным, нередко может вызвать истерику.

Если вы посмотрите на человека с абсолютно симметричным лицом, то, по какой-то труднообъяснимой психологами причине, вам станет не по себе. Если оно еще и будет в точности копировать ваше, то прибавится легкое удивление, переходящее в испуганное головокружение. А когда вы поймете, что перед вами целых два таких уникальных человека, то в лучшем случае ваше сознание изволит откланяться, чтобы переосмыслить бренность бытия. Это что-то наподобие эффекта «зловещей долины», только хуже.

Итак, придется представить себе, что перед вами находятся два человекоподобных существа, которые в любой момент времени повернуты к вам спиной. Если же вам так сильно хочется посмотреть им в лицо, то можем только посоветовать подойти к зеркалу.

- Скажи мне, Альфо, - некто (или нечто), ряженный во все черное, развалившись в удобном кресле посреди бесконечной пустыни из двуцветных клеток, вперив взор в отсутствие горизонта, обращался к кому-то с такой неохотой в голосе, что всем вокруг нужно было немедленно застрелиться. - Неправда ли, скучно существование Бога?

- С чего бы это, Франий? - снимая белый цилиндр и приглаживая светлые волосы, на спинку кресла оперся появившийся из ниоткуда второй. Кто-то бы сказал, что от звука его слов распускаются цветы, а еще кто-то бы посчитал, что него просто тошнит. Сколько людей, столько мнений.

- А с того. Бесконечность, всемогущество... всегда последнее слово за тобой... Это же невероятно неинтересно!

- Возможно, ты и прав…

- Я всегда прав, Альфо! - тот, кого называли Франием, резко удалил кулаком по подлокотнику. Среди бесконечно плотных облаков пробежала молния. - Такова природа тени. Быть везде и знать все... Это тоже скучно…

- Пусть так, Франий, - отступил Альфо, - но что ты предлагаешь?

- Разве я могу предложить что-то Богам? Ты глуп, Альфо. У тебя в голове лишь свет да воздух. Я это знаю.

- Тогда к чему ты клонишь? У тебя же всегда есть какая-то цель…

- О да! - перебил его Франий, - у света нет цели, он просто движется куда-то. Этим мы и отличаемся…

- То есть, ты просто снова захотел спровоцировать глупый спор…

- О высшая справедливость! Какой же ты дурак... - Франий щелкнул пальцами, и перед ним появилось еще одно такое же кресло, а между — маленький журнальный столик. - Мне просто скучно, и я хочу сыграть.

Альфо присел на уготованное место и провел облаченной в белую перчатку рукой над столиком — возникла шахматная доска с уже расставленными фигурами.

- Как обычно? - спросил Альфо.

Франий засмеялся. У всех кроликов в радиусе километра от этого смеха случился бы инфаркт.

- Конечно, нет. Когда заранее известен результат, в этом нет смысла. У меня есть другое предложение.

Франий раскурил сигару. Журнальный столик объяло алое пламя, из которого родилась миниатюрная версия Фенрота. Над ней завращались крохотные шарики луны и солнца, и горные хребты, окаймляющие мини-Фенрот пришли в движение.

- Мне совсем недавно поведали об одной игре, - бесконечная пустота, застилаемая табачным дымом, блеснула в глазах Франия.

- Интересно... - Альфо засмотрелся на крошечную копию движущейся по краю горы Моунт-Эрза.

- Называется она странным словом «Революция». Тебе вряд ли это о чем-то говорит, но суть в захватывающих баталиях, крушении королевств и... - Франий медлил, расплываясь в ужасающей гримасе, которую лишенные фантазии люди назвали бы улыбкой. Это была смешливая издевка, перемешанная с предвкушением грандиозного свершения, размазанная по четвертому измерению пространства.

- …Свержении Богов, - выдержав торжественную паузу, закончил он.

- Хорошо, - как ни в чем не бывало ответил Альфо. (Это такая нелепая особенность абсолютно всех светлых созданий — не замечать бревна, забиваемого им в глаз) — Чур я белыми!

- Конечно, дорогой мой Альфо... конечно, - Франий выпустил колечко дыма, быстро поднимающееся и превращающееся в крошечный человеческий силуэт. - Разве может быть иначе?

Франий щелкнул пальцами. Макет Фенрота застыл неподвижно. Кольца табачного дыма скапливались над его центром, образуя грозовые тучи.

Альфо недоуменно почесал нос.

- Что это? Я думал, что мой ход — первый…

Франий презрительно ухмыльнулся.

- Альфо, я походил задолго до начала игры…

- Но это же нечестно!

Последовал глухой смешок, от которого где-то в многомерной вселенной произошли ровно сто три землетрясения, не больше и не меньше.

- Альфо, если ты думал, что я всего-то предложил тебе сыграть, и ты мог бы отказаться, то хочу тебя огорчить... - в бесконечно пустых зрачках Франия блеснуло пламя — солнце вновь завращалось над миниатюрным Фенротом. - Это была констатация факта. Ты ОБЯЗАН сыграть со мною. Партия уже начата, и на кону, как обычно, судьбы мира…

Альфо резко поднялся с кресла и надвинул цилиндр на лоб.

- Ты бесчестная сволочь, Франий!

- Само собой... само собой... - Франий осклабился. - Тем не менее, твой ход!

Альфо тупо уставился на модельку мира. Ее обволакивали непроглядные тучи. Внезапно мини-Фенрот схлопнулся в горошину, которая послушно прыгнула в рукав Альфо.

- Мне нужно время... - мрачно ответил Альфо и растаял посреди бескрайней двуцветной пустыни.

- Конечно... хоть целая вечность... я подожду... - от последовавшего хохота разорвались на части миллионы звезд в видимой части Вселенной...

Непосредственное продолжение тут уже было

- Зачем вы это делаете?! - непонимающе закричал Эльнур, видя, как туземцы потащили Эльзу к костру.

- Видите ли, - начал вождь, подбирая подходящие слова. - Это очень прискорбно, но мы — племя каннибалов. Так уж вышло, но только поеданием себе подобных можно прожить на этом острове. Мы приносим часть добычи нашему богу, а он посылает нам новых туристов.

- Но ведь вы совсем не похожи на каннибалов! Вы так разговариваете…

- О, этому всему есть вполне логичное объяснение, - вождь немного засмущался. - Однажды к нам на остров прибыли миссионеры церкви Святого Бурундучка. Тогда мы были дикими варварами, настолько, что могли есть недоваренные мозги. Да что уж скрывать, мы их и не варили вовсе. Но пришельцы с континента принесли нам просвещение, научили нас готовить и объяснили, что значит «хорошие манеры». Мы все отлично усвоили, и, в подтверждение, даже вежливо спросили, не угодно ли им самим, чтобы их принесли в жертву Кхозму. Мы были очень добрыми и учтивыми, но они почему-то решили сбежать. Тогда мы поняли еще одну мудрость: если вежливости недостаточно, приходится пробовать грубую силу. Как вы понимаете, из того, что наше племя выжило, следует, что мы их все-таки съели.

- Но нас вы даже не спросили!

- Как же так! Не может быть! Я же лично спрашивал, не будете ли вы так любезны, присоединиться к нашему праздничному столу? И вы согласились!

- Но я не это имел в виду!

- Простите, но такие слова очень задевают меня. Я считаю, что выражался вполне ясно. Так что, прошу вас, как порядочного человека, выполнять принятые соглашения, - вождь, вскинув голову, развернулся к племени. - Сопроводите наших гостей к костру, только будьте с ними обходительны. От излишнего рукоприкладства мясо становится рыхлым, а Кхозму этого не любит.

Двое вежливых людоедов взяли мальчика под руки и потянули следом за Эльзой.

- Постойте! Пожалуйста! - запаниковал Эльнур. - Ведь можно же по-другому… Я – волшебник!

- Что? Простите, я не расслышал, - вождь махнул соплеменникам притормозить.

- Я – волшебник. Настоящий!

- А-а-а... - глубокомысленно протянул вождь (предыдущим гостям острова он объяснял, что во времена их дикости глубокомысленно издавался звук «Ы»). - Яркие вспышки и кролики из шляп. Это очень и очень увлекательно, наверное. Может быть, выступите, пока шеф-повар займется вашей спутницей?

- Нет! - ужаснулся Эльнур. - Вы не поняли. Я – волшебник. И могу сделать что угодно!

- Извините, но я вроде все правильно понял. Просто, к сожалению, кушать все-таки хочется, а фокусы вряд ли обладают достаточной калорийностью.

Туземцы подбросили дров в костер (для справки: на Золотом острове не было лесов, зато был избыток обломков разбившихся кораблей, экипажами которых питались местные). Пламя вспыхнуло необычайно ярко, и над ним стал куриться черный дым. Алые языки, дрожа, кинулись вверх, но резко были вдавлены в землю. Прозвучал глухой пшик, и огонь погас, а из клубов дыма, смахивая с закоптившегося пиджачка сажу, вышел человек в черном.

Много свидетелей его появления было в тот день, некоторые даже пересказывали дальнейшие события своим потомкам, от которых, чудом спасавшиеся с острова каннибалов путешественники, узнавали эту историю и приносили ее на континент, где потом, по крупицам, ведущие историки, любознательные волшебники и прочие, кому нечем заняться, собирали ее в толстые многотомные справочники по различным магическим существам и явлениям.

- Господа! - всплеснул незваный гость и сложил ладонями треугольником. - Что же это здесь происходит? - выждав короткую театральную паузу, он, попружинив кончиками пальцев, продолжил. - Вам сегодня несказанно повезло: к вам в руки попал волшебник, который может сделать что угодно ради своего освобождения!.. - человек крутанул свой котелок, взявшись за его край: шляпа завращалась у него на макушке, не давая никаких намеков на то, когда она собирается остановиться. - Но вместо того, чтобы воспользоваться таким шансом, вы хотите его банально сожрать… По-моему, это немного нерационально. Не находите?

- Возможно, - поразмыслив, кивнул вождь. - Но это проверенный вариант, и, простите, но кто вы такой?

- Я не обязан представляться, - отмахнулся Франий, поворачиваясь к скрученному туземцами Эльнуру. - А теперь ты! Какого черта?! Почему нельзя просто следовать моему плану!..

- Извините, уважаемый, - перебил его вождь. - Но это невежливо отворачиваться от того, кто спрашивает ваше имя.

- Ой, да ладно! - лицо (которое не запомнил ни один из аборигенов) Франия исказилось в презрительной ухмылке. Он даже не посмотрел на вождя. - Племя каннибалов-джентльменов… По-моему, тот, кто это придумал, форменный кретин… Не мешай мне, жалкое подобие истинного замысла! Итак, мальчик! Почему ты просто не бросил эту девку? Предначертано было, что пока ее будут приносить в жертву, ты доберешься до прохода! И что ты сделал?..

- Уважаемый! - вождь вновь настойчиво обратился к пришельцу. - Вы оскорбили меня, и все племя в моем лице! Как человек чести, я вынужден вызвать вас на дуэль!

Шея Франия медленно выкрутилась на сто восемьдесят градусов. И в таком непривычном виде, как будто бы его лицо переползло на затылок, он, удивленно приподняв бровь, посмотрел на вождя.

- Как интересно, - остальное тело, следом за головой, развернулось, но изощренным образом: пройдя сквозь самое себя, попутно выворачиваясь на изнанку, демонстрируя на мгновение то, что, должно быть, было внутренностями Франия: толпу жуткого вида жуков и черную плесень. - Человек решился бросить мне вызов… Где-то я уже такое видел, но не помню: в прошлом или в будущем? Он так в себе уверен или банально глуп? У тебя же нет квантового дестабилизатора в рукаве? И Альфо вроде не стоит у тебя за спиной… Альфо! Ты здесь?! Ау!.. Не отвечает… Так что же ты хочешь мне противопоставить?

- Я надеюсь, вы так же мастерски владеете оружием, как языком! - вождю принесли его жезл: длинную палку, один конец которой был обвешан разными шаманскими приблудами: амулетами, травами, четками, - которые все вместе крепились к покрытому то ли воском, то ли лаком почерневшему черепу. - Я вызываю вас в круг Кхозму! - крик прозвучал на всю деревню.

Племя единогласно ухнуло. В тот же момент об Эльзе и Эльнуре все забыли, как будто бы их и не было. Туземцы, хватая всякие колющие и режущие предметы, стали собираться в круг, заключая Франия и вождя внутри.

Круг Кхозму был древним способов разрешения споров на Золотом Острове. Причем настолько важным, что в нем принимало участие все племя. Вокруг противоборствующих сторон аборигены образовывали круговой заслон: «Круг Гнева». Любого из борющихся, кто приблизиться к краю, должно было бить или колоть (в зависимости от того, что было в руках у держащих круг). Соперники кромсали друг друга внутри круга, подталкивая к краю, стараясь насадить неприятеля на ножи соплеменников. Тот, кто в конце этого кровавого процесса оставался в живых, объявлялся правым в своих убеждениях. Труп проигравшего съедали за семейным ужином у костра. Если проигравший оказывался недостаточно вкусным, а победитель слишком изувеченным, то победителя тоже съедали, ибо он — прав, в нем откликнулся дух Кхозму, а значит, его мясо обязано быть нежным и сочным. Естественно, в жертву кровавому богу тоже чего-нибудь перепадало. В общем, Круг Кхозму имел для племени очень большое значение, ибо после него никто не оставался голодным.

- Готовьтесь к смерти, пожалуйста! - вождь взялся за середину посоха двумя руками и, приложив усилие, разъединил палку на две части: внутри скрывались блестящие на солнце лезвия.

- Хочешь фокус? - совершенно спокойно спросил Франий, поднимая правую руку. - Здесь ничего нет, - он оттянул пальцем манжет на рукаве. - И тут ничего нет, - то же самое он проделал на второй руке. - И даже здесь ничего нет, - он отвернул воротничок рубашки, показав на пару секунд порез на шее.

- Защищайтесь! - вождь издал боевой клич и, размахивая своими опасно острыми палками, бросился на Франия. Дух не повел и глазом. Лишь наклонился — левое острие просвистело у него над шляпой — и отплыл в сторону — правая палка уколола воздух, предварительно ударив его засохшей черепушкой с другого конца.

- Представляете, даже тут ничего нет! - Франий отвернул штанину, обнажив отсутствие голени. Сквозь толпу аборигенов, стоящих с кольями и ножами наготове, Франий встретился с Эльнуром взглядом: «Быстро отсюда! Идиот!» - беззвучно шикнул дух.

Вождь попытался ударить неприятеля сверху, по спине, но он разогнулся, проскользнув у туземца буквально под мышкой.

Эльнур схватил Эльзу за руку и, шепнув ей что-то на ухо, спешно повел за собой. Прочь, пока каннибалы заняты своими традициями.

- Как же так! Нигде нет! - пожал плечами Франий, уворачиваясь от все новых и новых выпадов вождя.

- «А где же? Где же она может быть?» - спросит меня мой зритель, - не заостренные концы палок летели навстречу друг другу: увешанный бренчащими амулетами черепок должен был встретиться с самым обыкновенным продолговатым куском дерева, возможно, полным заноз, попутно заглянув в голову Франия. Но дух отстранился, и палка звучно ударила по черепку, тайные травы помахали листочками, а четки многозначительно потрещали. Но один из талисманов на веревочке качнулся и… задел шляпу Франия: котелок прекратил вращаться.

- Ага! Вижу! - фиолетовый огонек зажегся в левом глазу духа. Он протянул руку навстречу вождю и, подпустив его, в его очередном бессмысленном выпаде , поближе, схватил за горло. Вождь на секунду заглянул в пылающий магическим сиянием глаз и завороженно застыл не мигая. Он чувствовал холод… и как что-то твердое касается его неба, давая рвотные позывы.

- А вот и моя трость, - улыбаясь произнес Франий. - Она у него внутри. Но какую мерзость проделать, чтобы достать ее? Вывернуть его наизнанку? Залезть внутрь через горло, нос или ухо? Просто вспороть брюхо? Может, какие-нибудь еще предложения?

- У-а-о-ох, - промычал вождь. Говорить он не мог по объективным причинам.

- Так, может быть, лучше фокус? - скалясь, спросил дух.

Вождь безмолвно моргнул.

- Ну смотрите, и не говорите, что не видели!

Франий свободной рукой щелкнул вождя по носу.

- Раз. Два. Три!

Вождь громко чихнул, и в руке Франия появилась черно-золотая трость. Он, отпихнул туземца, перехватил ее двумя руками и направил наконечник на противника.

- Никогда не понимал этих показушных битв на мечах, - Франий дернул рукоятку трости на себя. Хлопок. На другом конце что-то воспламенилось и быстро угасло: золотой наконечник оторвался и пробил вождю лоб. Бедный каннибал с закатившимися от ужаса глазами упал на землю.

- Вот так всегда: пляшешь перед ними, корчишь рожи, а умирают они одинаково: быстро и неинтересно, - он поднял взгляд на заслон из испуганных туземцев. - Можно было бы сразу его пришить, но ведь надо же дать этим болванам, что смотрят и ничего не делают, - Франий указал вверх. - какое-нибудь шоу. И, к тому же, моим бездарным пешкам нужно время, чтоб сбежать. В общем, спасибо что пришли! О следующем представлении сообщу заблаговременно. Пока!

Франий снял шляпу и пропал.

Аборигены смотрели друг на друга, потом на мертвого вождя, потом опять друг на друга.

- А кто главный-то теперь будет? - спросил один.

- Позвольте, я буду, - сказал другой.

- А с какой, извините, стати? У вас, милейший, есть какие-то отличительные знаки? - сурово покачал головой третий.

- Так у нас, господа, назревает конфликт! - сделал вывод четвертый.

- Мы цивилизованные люди и знаем, как решать такой спор, - верно заметил пятый.

- КРУГ КХОЗМУ! - подхватило еще двести человек.

Для тех, кто ждет продолжения, и тех, кто еще не определился со своим отношением к моим опусам.

Практически непосредственное продолжение этой части:

http://pikabu.ru/story/konechnaya_istoriya_fragmentyi_chast_...

IX

Помимо разборок, кто кому и сколько должен, на Фенроте с завидной регулярностью возникали споры о том, откуда все пошло, зачем все живут, короче говоря - кто виноват во всем этом бардаке. Многие видные ученые заверяли, что люди произошли от черепахоподобных обезьян, какие обитают на дальних островах Охохойского моря, так что весь спрос надо держать с них. Инквизиция на этот счет имела свое авторитетное мнение, что все сотворили Создатели, а поскольку пути их неисповедимы, спрашивать надо с богохульников, ведьм, а также самозванцев-волшебников. Естественно, все аргументировалось при помощи топоров, раскаленных прутов и пудовых молотов. Последним и решающим доводом был очистительный костер. «Раз не гаснет пламя Господнее, значит, мы правы!» Крестьянам, гнувшим спины на благо зажравшихся графов, честно говоря, было все равно, от кого именно они произошли. Лишь маги и чародеи знали наверняка: они произошли от Великого Али-Бушмурака. Но, поскольку того среди живых застать уже лет семьсот как нельзя, спрашивать-таки тоже не с кого.

Согласно легенде, от которой веяло не только древностью и тухлостью, но и жутким неправдоподобием, Али-Бушмурак, главарь наемников Серодвинских, с отрядом своих головорезов решительно и гордо уносил ноги от преследовавших их конных рыцарей герцога Бугурильского. Только представьте, эти разбойники решили умыкнуть саму герцогиню и требовать за нее выкуп! Было бы за что просить — ей-то уже было лет под семьдесят. Герцогу она, конечно, уже надоела, но покарать наглецов требовал принцип. Он мигом поднял по тревоге всех своих вассалов и кинулся в погоню.

Разбойники могли запросто уйти, если б побежали через лес на Запад, в крайнем случае — на Восток. Но эти болваны, то ли со страху, то ли с дуру бросились на Юг. А там дальше только Мертвые Земли. Рыцари загнали их в эти проклятые места километров так на пятнадцать, но дальше двинуться не решили. А разбойнички со страху забрались в самую глубь.

Почуяв запах свежей человечинки, из своих нор повылазили местные упыри и вурдалаки да в таких количествах, что никакими приличными словами не описать. Если приплюсовать к этому, что эти гады еще и не мрут ни от меча, ни от пули и ни от стрелы, да и от огня тоже, становится ясно, что ситуация была крайне аховая.

Тогда Али-Бушмурак упал на колени и, глядя в затянутое черными тучами небо, стал молить Создателей о спасении. Просил он не за себя, а за своих товарищей по несчастью. Так хорошо просил, душевно и искренне, что Высшие сжалились. Рассеялись тучи, и голос с небес сказал:

- Даруем силу тебе и потомкам твоим, дабы спасали братьев своих в час великой нужды.

И низверг тогда предводитель разбойников на упырей и мертвецов огонь с небес, дабы, пока нечисть очухается, могли люди его бежать из земель проклятых.

- И да откликнутся они на зов нуждающихся, - под представление света и огня голос небес продолжал вещать. - И в горести и в радости не пройдут мимо. И так будет во веки веков, пока течет по жилам кровь их отца.

Али-Бушмурака в конечном итоге все-таки загрызли упыри, так что его разложившийся труп вполне можно найти бродящим по болотам и топям в Мертвых Землях. Правда, разбойник оказался весьма активным и плодовитым и успел настрогать ребятишек в таких количествах, что волшебников через семьсот лет развилось как грязи.

Вот такая история, которую, по официальной версии, увидел один из пьяных бардов во сне или, по неофициальной, рассказал один из спасшихся разбойников. Однако существенной ее частью, которая нашла подтверждение, является то, что все волшебники, маги и чародеи Фенрота - дальние родственники, имеющие общим предком Али-Бушмурака, и других чародеев нет и быть не может. Правда, никто не отменял ведьм, варящих гнусные пойла, колдунов-шарлатанов и экстрасенсов-идиотов, купивших третий глаз в дешевой забегаловке.

X

Вспомнив о намерении навестить пресловутого графа Коло, Магнезинн сразу после длительного разговора с начальствующим над отделом Инквизиции по уезду графа Пиф­па, направился во владения графа, которые находились примерно за семь верст от поместья Пифпов. При пересечении границ уделов волшебника остановили двое верзил и потребовали предъявить разрешение на въезд. Когда стало ясно, что Магнезинну ни за что не преодолеть их преданность кошельку графа, волшебник сплел пару Усыпляющих Чар и преспокойно вторгся на подвластную любящему темнить графу территорию.

Земли, принадлежащие семейству Коло, уж полвека как пришли в запустение. Посевы гибли из-за чередующихся длительных засух и слишком обильных дождей. Из-за частых военных кампаний в сопредельных территориях сюда залетали горящие снаряды катапульт, пушечные ядра, шальные стрелы и прочие прелести. Леса почти все пожрал шашель, а те, что не пожрал, подвергались пожарам. Потом была пара вспышек чумы. В общем, хозяйство в землях графа Коло шло по наклонной. А когда люди стали, не стесняясь, делать ноги в соседние уделы, граф, обделенный по жизни способностью видеть проблемы, пока «не припрет», все-таки решил прозреть. Правда, помимо этого он еще был обделен здравым и далекоидущим мышлением, так что в качестве способа исправить положение Коло предложил самому себе расширить свои владения до такой степени, чтобы в них гарантированно попадали земли с благопри­ятной и стабильной обстановкой. Поскольку на любом клочке Фенрота что-нибудь да шло наперекосяк (это было общеизвестно), а также учитывая тот факт, что о жадности графа слагали легенды, не удивительно, что в его уже не молодом мозгу родилась гениальная идея, как заграбастать себе абсолютно все, не считаясь с последствиями. Преодолев дикое скупердяйство, Коло заказал печать своего дивного обращения, над которым он трудился всю ночь, на первых полосах во всех газетенках Фенрота.

Мы должны быть благодарны графу Коло за то, что он такой как есть. Будь он чуть более здравомыслящим и чуть менее скупым, проблемы решились бы куда проще, и не пришлось бы обвинять во всех проблемах окружающих. В конце-то концов, за небольшую плату можно было оформить у волшебников годовые поставки хорошей погоды! Но тогда бы истории этой не случилось.

Решив, что едущая сама по себе да еще и везущая человека со столь примечательной внешностью телега все-таки привлечет много лишнего внимания и пообщаться с графом в мирной и спокойной обстановке не выйдет - особенно, если учитывать тот факт, что его тут не просто не ждут, а очень даже наоборот, - Страдамус наложил чары, известные как Невидимус Тоталис, и за несколько часов, не замеченный выставленными на всех дорогах патрулями преданных звону монет громил, добрался до поместья графа.

Честно говоря, уже морально устаревшее жилище семейства Коло не производило никакого впечатления. Единственное, что о нем можно сказать: «Так уже не строят, ибо зачем?». Ну, дом. Ну, два этажа. Ну, большие. Все. Крыша плоская, стены старые, дверь облупленная, окна забитые и не открываются. Балкончиков нет, пара форточек есть, ничего интересного и выразительного нет. Разве что оставался вопрос: «Как человек с миллионным состоянием может жить в этом?» Одни говорят, что граф был жаден до безумия, другие утверждают, что он таким образом отваживал от своих владений взгляд Инквизиториума. Защитников Веры мало интересовали люди, с которых нечего взять. Поэтому проскакивали слухи, что на самом деле, дела у графа идут в гору, а вся эта разруха и запустение — лишь видимость.

Достаточно интересной и трудноразрешимой оказалась задача о том, как незаметно попасть внутрь, не наделав шуму, добраться до графа, наложить Успокоительные Чары и попить с ним чаек с Дездрапонисом (о нем Страдамус тоже не забыл). И если с последним пунктом идеи и наброски решения были (Страдамус знал, что через полчаса граф обычно пьет чай), то с первыми двумя были существенные накладки. Просто так зайти внутрь через дверь нельзя: во-первых, она заперта, а во-вторых, на пороге всех желающих погостить встречают охранники, занимающие весь дверной проем (мимо таких даже невидимый не протиснется). Через окно тоже проблематично: хотя полнотой Страдамус не отличался, через форточку у него пролезла бы только голова, Уменьшающие Чары нельзя применить на самого себя, а зелья со схожим эффектом он с собой не брал (да и действие зелья длится несколько часов и до их окончания не обратимо). Так что единственный возможный вариант был — через трубу. Хоть здесь повезло — граф Коло не отказался от каминного отопления, когда волшебниками Третьего Кольца Альземира был разработан теплогенератор на солнечных батареях (он показался графу слишком дорогим и громоздким).

Почесав обеими руками затылок и решительно прихлопнув проснувшегося раньше положенного срока комара, Страдамус оторвался от земли и взлетел. Однако ветра в здешних местах из-за отсутствия лесозаградительных полос были лихие и бессовестные, особенно выше пяти метров над землею. Так что уже на уровне второго этажа волшебника понесло в сторону, прямо на не съеденное паразитами и не спаленное пожарами дерево в метрах двадцати от поместья.

Сидя на ветке и постукивая по стволу костяшками пальцев, волшебник размышлял, глядя на плывущие облака. Вечерело.

«Это интересно. Я, наверное, предложу такую задачку в конце первой лекции Второму Кругу. Но без решения это будет как-то неправильно».

И тут у Страдамуса появился неожиданный вариант. Он приехал на телеге. Он знает растягивающие чары. Телега и он сам — пока невидимы. А еще он умеет двигать и поворачивать тяжелые предметы. Тогда это все можно соединить и получить весьма занятный способ.

Спустившись с дерева, волшебник приметился к боковой стене поместья (на нее не выходили окна). Он установил перед ней телегу (Магнезинн ее прекрасно видел, в отличие от окружающих) и применил Растягивающее Заклинание на своем транспортном средстве. Телегу, естественно, растянуло, раз в пять в длину и раза в три в ширину. Осталась самая малость — повернуть полученное не-пойми-что и опереть его под наклоном о стену. А дальше можно по полученной «горке» осторожно забраться на крышу. Так, с характерной непринужденностью, Страдамус и сделал.

На крыше волшебник оказался сразу в двух состояниях. Не переживайте, не во взаимоисключающих. Во-первых, на ней. Во-вторых, перед выбором: трубы-то две, а он не удосужился (или ему воспитание не позволило) сперва позаглядывать в окна и оценить расположение комнат. Из одной валил густой дым, другая зазывала спокойствием и всяким отсутствием чего-либо горящего внизу. На первый взгляд решение очевидно — надо прыгать в ту, что не дымиться. Однако какие-то одному только ему известные измышления, привели Страдамуса к выводу, что выбирать надо непременно трубу дымящую.

Если бы всякие иностранные деды, сигающие по дымоходам, существовали на Фенроте, они бы позавидовали Магнезинну. Во-первых, он, заблаговременно нашептав Оберег Огня, защитивший бы его от пламени камина (правда только на пару минут), совершенно без труда протиснулся в трубу, когда бы упомянутым персонажам, чтобы пропихнуть свою тучность, потребовалось либо хорошенько задержать дыхание, либо вообще изогнуть пространство (или и то и другое одновременно). Во-вторых, сажа, налипшая за время краткосрочного полета, не выдала незваного гостя (Невидумус Тоталис — это вам не мантия-невидимка гоблинского производства! Вы хоть ведро краски вылейте — все равно невидимым будет, правда, сам чародей весь измажется). Так что Магнезинн благополучно вылетел на другом конце, где-то посреди кухни, и даже сумел вовремя затормозить, чтобы не сбить пирамиду из кастрюль.

Поднявшись и прислонившись к стене, волшебник осмотрелся. Здесь сновали личные повара графа Коло (в количестве двух штук) и дегустатор. Судя по запаху свежезапеченного молодого барашка под соусом Аля Бурдо, а также по горе грязной посуды, у графа сейчас был прием в самом разгаре.

- Когда же они уже наедятся? Эвелина взвоет, когда будет все это мыть! - вскрикнул один из поваров, когда горничные внесли новую партию посуды.

- А я взвою сейчас! - огрызнулся дегустатор. - В меня уже не лезет. Десять лет их кормите, а они все не доверяют!

На кухню заглянула девушка и, обведя всех присутствующих большими зелеными глазами, многозначительно произнесла:

- Господа просят чаю с печеньями.

Это действительно было многозначительно. Во-первых, для поваров это означало, что гости и их хозяин наконец-таки, как бы грубо это не звучало, но нажрались досыта.

Дегустатору это говорило о том, что страдания сейчас продолжатся: надо будет отпить из каждой чашечки и надкусить каждую печенюшку. Для Страдамуса это был шанс доставить Дездрапонис до адресата. Причем по счастливой случайности перед ним сейчас стояло не что иное, как кастрюля с ароматным горячем чаем. Ведь то, что пахнет и выглядит как чай, должно быть чаем?

Не долго размышляя о вопросах нравственности и последствиях того, что зелье примет не только один граф Коло, но и все его семейство с гостями, а также дегустатор, Страдамус вылил весь флакончик с прозрачной жидкостью в кастрюлю и, прижавшись поплотнее к стене, стал продвигаться к выходу, чтобы добраться до большого зала, где сейчас шло грандиозное пиршество.

Экстракт Дездрапониса — это своего рода сыворотка правды. Его получают из корней дерева Дездры, страшно редкого и невероятно уродливого растения, встречающегося только на Островах. Применяется, как и можно предположить, для извлечения правдивой информации. К сожалению, как и любое хорошее средство, имеет собственную кучу недостатков. Например, испытуемый может играть в молчанку (зелье не заставляет человека говорить; просто, если он решит что-то сказать, то обязательно скажет правду). Употребивший к тому же становится дико раздражительным и вспыльчивым, так что может, раскаиваясь во всех смертных грехах, зашибить ненароком.

Знаете, очень сложно описать то, что творилось дальше. По меньшей мере пострадало три человека, среди них сын графа Коло, Альберто.

Посудите сами. На приеме у графа было восемь самых знаменитых политических прохвоста, которые первыми откликнулись на призыв графа и жаждали урвать кусок покрупнее (желательно вообще все). Здесь же отпрыск графа, давно ожидающий смерти папаши, чтобы продать этот разваливающийся дом и вдоволь потратить его состояния. А еще и супруга графа (вторая по счету), тоже желающая поиметь свой кусок да побольше. Не говоря уже о самом графе, который ни с кем не хотел ничего делить, даже с семейством, и о дегустаторе, который, если б можно, с радостью бы затолкал все печенья в глотку графа. Вот такая горючая смесь сидела за богатым вкусно накрытым столом и уплетала яства за обе щеки. И тут подносят спичку в виде Дездрапониса.…

Они высказали друг другу все, что думали! Еще пять минут назад они весело смеялись, обсуждая возможный куш от грядущего предприятия по созданию Единой Империи, а сейчас выливали на головы друг другу такие потоки грязи, что Чемпиону Фенрота по Оскорблениям (да, был и такой) и не снились! На шум и крики сбежалась вся прислуга и охрана, правда, войти в зал они не рискнули, потому довольствовались только звуковой составляющей шоу.

- Да, я хочу все! Имею право!

- Ты имеешь право разгребать конский навоз! Отдайте все мне, и половина останется жить!

- Кто тебе, подлецу-то, даст? Я же тебя через месяц в собственном доме прирежу!

- А тебя бы на дне пруда нашли, я больше всех вас заслужил!

- Виселицу ты заслужил! И все остальные тоже!

- У меня в Инквизиториуме связи! Жди, гад, будешь на костре гореть, а потом в Аду!

- Молчи! Я вас всех бы отравил сразу после подписания!

- Да я бы раньше тебя придушила! Недели через две в спальне.

- Стерва! Завтра же будешь висеть на первом же дереве, вниз головой!

- Папаша, вы бы уже месяц как в гробу лежали, если б не этот. Давно бы крысиный яд подсыпал!

- Так это из-за тебя, сволочь, я должен всю эту дрянь жрать?!

После десятиминутных пререканий и словесных перепалок в ход пошли столовые приборы: тарелки, ножи, бокалы, вилки. Между пролетающим над столом фарфором и серебром проскакивали недоеденные ляжки барашка вместе с соусом Аля Бурдо, а так же салаты, отбивные, струи компота и горячего чая, колбасы и сыры, куски тортов и надкусанные дегустатором печенья. Последние летали на особо опасной скорости.

Когда все сервизы и сам стол были разгромлены, а неиспользованные боеприпасы кончились, разгоряченные совершенно безобидным волшебным снадобьем головы пошли в рукопашную. Граф Коло выбил сыну три передних зуба. Его супруга вонзила какому-то лорду из северо-западных провинций вилку в мягкое место. Южный лорд выбил восточному графу глаз, а северный маркиз сломал руку дегустатору, когда тот заталкивал колбасу и остатки печенья в рот первому.

Не известно сколько продолжалась эта дивная неразбериха, в которой мерзавцы били подлецов, а подлецы мутузили предателей и жлобов. Они не остыли даже после окончания действия снадобья. Разняли и растащили их на безопасное расстояние только тогда, когда непримиримые «правдорубы» уже попадали обессилев.

Уже когда полетели первые помидоры и нарезанные огурцы, волшебник понял, что надо уходить, к тому же собравшаяся посмотреть на зрелище прислуга (которая тоже не питала особую любовь к своему хозяину) давала возможность беспрепятственно уйти даже через входную дверь.

Пригибаясь от летящих печенюх (несомненно, дегустатор был героем этого побоища) и уворачиваясь от вонзающихся в стены ножей и вилок, Магнезинн проскочил через поле боя (пришлось проползти под столом, благо, его перевернули значительно позже), добрался до прихожей, прошмыгнул через нее и, сняв засов с двери, выбрался из этого сумасшедшего дома.

Сняв с себя заклинание невидимости (волшебник был весь в саже да еще и облит компотом) и вернув телеге первоначальные размеры, Страдамус достал Возвращающий Камень и с его помощью переместился к порогу Академии.

- Что это с вами, господин Магнезинн! - ахнул вышедший потушить фонари магистр Оророрус. От удивления у него очки полезли на лоб.

- Не поверишь, Аверосий, - Страдамус тяжело дышал, но на перепачканном лице у него сияла улыбка, борода, мокрая и вся в саже, весело подрагивала. - А даже если поверишь, все равно забудешь.

Магнезинн хотел лишь узнать причины, пробудившие в графе Коло идею создать Империю, и, по возможности, отговорить от этой глупой мысли, воззвав к его совести и разуму. Но такого он не ожидал. Дездрапонис, попав в такую горячую кампанию, отбил у них всякое желание сотрудничать, а последующие взаимные обвинения на глобальном уровне и вовсе разрушили планы. Правда, это не очень на долго. Но это было гораздо потом, а пока впереди маячила весьма и весьма веселая ночь для графа Коло, его слуг и гостей. Хотя до такого дружного хохота, какой стоял в Академии Магии, когда Страдамус Магнезинн рассказывал эту историю, им было далеко.

XI

На следующий день занятий в Академии Магии не было. И не потому что выходной день (выходных у магов не было), просто весь профессорско-преподавательский состав не выспался, как и очень многие студенты, умудрившиеся подслушать ночные разговоры в Комнате Предсказаний.

Страдамус Магнезинн всю ночь в свойственной только ему манере рассказывал о своих злоключениях в поместье графа Коло. Причем рассказывал целых три раза (проси­ли на бис), раскрывая все новые и новые детали.

Даже сильным мира сего иногда надо хорошенько «проржаться». Это был один из таких моментов.

За завтраком (который состоялся в час дня) в Зеленом Холле никто старался не вспоминать о вчерашних похождениях Магнезинна (не хотели убить еще один день).

- Господин Магнезинн, - Болокомус намазывал икру на бутерброд для Эгильды МакГикус, преподававшей Нейтрализацию Зелий и Эффектов. - Так что там с графом К... Пифпом!.. Да, с графом Пифпом. Действительно порошкомания?

- Да... - задумчиво ответил Страдамус. Его правое полушарие еще не совсем просну­лось, так что мысли пока ютились в левом, что было немного неудобно их творческой на­туре.

- И на какую же гадость он подсел?

- На самую страшную…

- Неужели на Черное Зловоние?

- Да... Что?! - Магнезинн, судя по всему, проснулся. - Сплюньте! К Опознаватель­ному пристрастился.

- Тоже дрянь, - Болокомус послушно сплюнул, передавая бутерброд на соседний столик. - И что же? Вылечат?

- Нет, Миндус Ринус не лечится.

- Неужели прямо вычихал? Весь?

- Не весь, но да. Завтра хоронить будут.

- И как же к нему этот порошок-то попал? Он же у нас здесь запрещен.

- Если бы я знал, Филициус, я бы Инквизитору сразу ответил и не выслушивал в течение двух часов его упреки.

Страдамус помолчал немного, а потом добавил.

- Служанка, вся фиолетовая, мы ее с призраком чуть не перепутали... Когда Инквизитор ушел разжигать костер, рассказала, что, незадолго до болезни графа, к ним какой-то пакостный старик приходил со своей «дамой сердца». И у них пропала пара серебряных ножей. Не знаю, но что-то в этом есть. Как думаешь?

- Понятия не имею, господин Магнезинн, - отозвался Филициус. - Я ж не следо­ватель, чтоб такое в одну цепочку скрутить.

Тут Болокомус вспомнил о своих прятках в Комнате Предсказаний.

- Вас вчера мастер Ксаль Таттун искал, когда вы были... эм... в гостях…

- Неужели? А что ж вчера не сказали? - весело прищурившись, спросил Страдамус.

- Виноват, забыли.

- Наверное, и в Зал Огня забыл сходить? - усмехнулся волшебник.

Болокомус покраснел. Знал же, что Магнезинн видит всех насквозь.

- Неправда. Я там был, - он не соврал. Он даже подгорел чуть-чуть, когда тушил воспламенившихся студентов.

Страдамус рассмеялся.

- Да знаю! Сам все видел! Хорошо... Мастер Ксаль Таттун! Можно Вас?

Ксаль Таттун, поливающий себя машинным маслом, поднял голову в поисках того, кто произнес его имя (на расстоянии большем десяти метров големы определяли источники звука очень плохо, а Магнезинн от него находился на противоположном конце Холла). Заметив машущего ему волшебника, Таттун вместе со стулом пошел к нему.

- Страдамус. Да, - отрапортовал металлический голос.

- Господин Болокомус вот говорит, что Вы меня вчера искали. Я в вашем расспоряжении.

- Да. Искать. Найти. Срочно. Сейчас. Поздно, - голем смотрел своими блестящими непрозрачными глазами на фиолетовую бороду Страдамуса. Цветов он не различал, так что он видел ее темно-серой. - Труп. Ходить. Город. Паниковать. Сумасшедший. Ходить. Пугать. Люди. Сейчас. Нет. Вчера. Ходить.

- Интересно, а что это за сумасшедший с трупом-то ходил, - спросил Магнезинн.

Как показалось, Ксаль Таттун пожал механическими плечами.

- Псих. Старик. Прогнать. Псих. Маг. Приехать. Арена. Нерольд. Желтый. Прогнать. Старик. Труп. Гореть. Пепел. Нет. Псих. Унести.

- Да, - подхватил Болокомус, вроде как разобравший почти все. - Вчера говорили, что какой-то псих чуть не пришиб Нерольда Желтого, когда тот раздавал автографы.

- Безумный фанат?

- Говорили про старика и дамочку какую-то. Она еще вурдалаком оказалась.

Страдамус нахмурил брови. Что-то непонятное происходило вокруг.

- Инквизиции сообщили?

- Нет, но они, наверное, сами все узнали. Народу было-то много, кто-то да проболтался.

- Интересно, очень интересно... - на самом деле Страдамус понимал, что это не интересно, а очень даже прескверно. Зная, как Инквизиторы разбираются в подобных делах, Магнезинн уже представил себе весь город в дыму и пламени. - Мастер Таттун, вы пойдете завтра на открытие Состязаний?

- Да. Идти. Всегда. Ходить.

- Тогда возьмите с собой зонтик. Серебряный. А лучше два.

Пока на Арене шло открывающее показательное выступление, на котором выпускник Винтершмигской Академии пытался поджарить студента Пятого Круга Изельбургской, который, в свою очередь, наколдовал защитную мухобойку, ловко от­бивающую все выпады, мы можем отмотать время на один день назад и даже немного по­манипулировать с пространством и переместиться на задворки улицы Больших Кренде­лей, где доблестный сэр Карлайл систематически устраивал дуэли со всеми, несоглас­ными с его философскими взглядами.

В некоторых мирах, например, экономистов и юристов разводится столько, что сравнение «как грязи» становится малоприменимым, в других — все видимое про­странство заполняют охотники и собиратели, так что охотиться и собирать им уже при­ходится друг друга (иногда они кооперируются: один охотится на всех остальных, а дру­гой собирает то, что от этих всех остается (и от охотника в том числе)). На Фенроте же, в доимперские времена, подобное распространение получили волшебники, чья числен­ность немного уступала количеству грязи, инквизиторы, числом всяко превосходившие все мыслимые потоки этой широко известной смеси, и герои, которых развелось даже больше, чем волшебников и инквизиторов вместе взятых, примерно в два раза (конечно, первые два множества могли спокойно пересекаться с последним). Так что, если к вам, когда вы, по счастливой случайности, будете в командировке на Фенроте, в какой-нибудь таверне подсядет странная троица и будет уверять, что они — самые настоящие герои и вам надо отдать им свои золотые часы на благое дело — лучше согласиться и поверить на слово, иначе можно рискнуть попасть в балладу о подвигах этой самой троицы.

Сэр Карлайл, естественно, был героем. Даже не так, а Героем (большая буква про­плачена лично им, так что придется терпеть). Честно говоря, что именно героического он совершил, кроме как перебил на дуэлях всех философствующих под действием алкоголя, совершенно не известно. Однако он числился Героем, и, чтобы не терять лицо, надо было непременно сделать что-то героическое. И сама судьба давала ему шанс!

- Доброго дня Вам, сэр Карлайл! - поприветствовал господин Хочун, заметивший Ге­роя за его излюбленным занятием, и подошел ближе, разминая свою треугольную шляпу.

Вы когда-нибудь видели изображение какого-нибудь рыцаря в гордой и выразитель­ной позе? Ну, например, стоящего во весь рост, демонстрируя свой великолепный щит и раздувая щеки? Если видели, то замечательно, если нет — придется пустить в ход вооб­ражение. Посидите, задержав дыхание, три секунды и представьте себе такого рыцаря, как только представите, мы продолжим…

Теперь замените ему доспехи на кафтан да понелепее. Обливайте ему голову перекисью водорода до достижения достаточно эффекта, чтобы вы могли назвать его «солнеч­ным блондином». Потом дождитесь, когда его пряди отрастут примерно до плеч. Заедьте ему по носу кулаком для более мужественного вида, можно еще разбить верх­нюю губу, чтобы образовался милый маленький шрам, от которого все будут в восторге. Еще не помешает отобрать у него щит и дать в руки шпагу. А также нацепить на серебри­сто-блондинистую голову треугольную шляпу непонятного цвета. Остального добавьте по вашему усмотрению, только не переусердствуйте, и вы получите типичного сэра Кар­лайла, каким он видит себя в зеркале каждое утро. Впрочем, от действительности это изображение почти ничем не отличалось. Зеркало его слегка полнило.

С одной стороны, Карлайл был занят — он уже пять минут как бился с каким-то немым негодяем, поспорившим с ним о вопросах бытия и правильности утверждения «задуши ближнего своего». Немой, ставший таковым после того, как местный барон от­резал ему язык, настаивал на том, что под «ближним» здесь понимается «родственник» и душить его вполне себе можно, ибо если его зарезать, то можно сильно напачкать. Сэр Карлайл был уверен, что «ближний» - тот, кто у тебя сейчас под рукой. Душить такого «ближнего» чаще всего неудобно или невыгодно, поскольку, помимо этого ближнего, вот там у лестницы стоит «дальний», который уже секунд пять как целится тебе в глаз. Потому душить здесь неправильно, а надо сразу протыкать. В силу некоторых речевых особенностей, немой не сумел представить убедительные доказательства, так что сэру Карлайлу ничего не оставалось, как вызвать того на дуэль.

С другой же - отдел мозга, отвечающий за рече-мыслительные процессы, у Карлайла обладал суверенитетом относительно часто задействованного мозжечка и вполне себе мог самостоятельно поддерживать разговор.

- И вам того же, господин Хочун! - отозвался Карлайл, отражая выпад снизу и отве­чая смачным ударом кулаком в бок. - Как семья? Дети?

- О, прекрасно-прекрасно! - Хочун, кряхтя, уселся, подложив под себя шляпу, на по­лусгнившую лавку, поставленную в этом заброшенном дворике лет десять назад. - Они меня уже три дня как похоронили. А что? Я им теперь не мешаю, они мне тоже. Я сво­бодный человек, сэр Карлайл! Скоро на Острова собираюсь переехать... А у Вас как дела?

Господин Хочун считался самым живучим человеком на Фенроте. Каждая из его пяти бывших жен по два или три раза отпевала его в часовнях, а он все не хотел «от­бросить коньки». Хронический летаргический сон штука серьезная. Хочун только утром очнулся от очередного приступа, обнаружил себя в забитом ящике и разодетым в свой лучший камзол. Его спасла нелепая случайность — расхитители могил, опоив сторожа, откопали его гроб. Хочун получил еще одну возможность пожить, а спасители-негодяи полный комплект: заикание, седину, кодировку от спиртного и веру в богов. Хотя до погребения дошло впервые, предыдущие случаи были не менее курьезными. Один раз он проснулся во время отпевания и чуть не получил удар инквизиторским молотом, а другой раз очнулся во время переодевания «во все чистое». Если бы медицина Фенрота получала должное развитие, Хочуна не тащили бы в ближайшую часовню после каждой безуспешной попытки разбудить. Однако поскольку лечением всего-чего-можно-только-придумать занимались лишь всякие знахарки да волшебники, не сумевшие освоить основы Дискретных Трансмутаций, с каждым разом господина Хочуна старались прикопать все быстрее и быстрее.

- Работаем, господин Хочун, - Карлайл немного неудачно парировал очередной выпад и схлопотал царапину под левым ухом. - Сейчас, кто не работает, того уже завтра порежут в темном переулке.

Герой схватил своего неприятеля за руку, потянув на себя, крутанул вокруг его оси и элегантным пинком отправил незадавшегося философа (как выяснилось, он спорил с Карлайлом посредством пивных рисунков на крышке стола) в другую часть двора.

- Да-да, вижу, - заметил Хочун, проводив взглядом улетевшего дуэлянта.

- Скажите, сэр Карлайл, - многоразовый покойник, сидя на своей шляпе на лавочке в тени листьев, выглядел весьма нелепо. - Я тут... придя в город, слышал... - могло показаться, что Хочун покраснел от стыда, однако это не так. От стыда он зеленел, а это было всего-то повышенное давление. - Говорят, мертвец стал гулять по улицам... Я надеюсь, это не обо мне... Нет же?

- Не беспокойтесь, это не Вы, - Карлайл не отвлекался. Он всматривался в лицо противника, пытаясь предугадать его следующий шаг. Тот пока не спешил опять бросаться на Героя. - О нем уже три дня как болтают, а Вы, - Карлайл быстро смерил Хочуна левым глазом, - судя по грязи на штанах, только утром восстали из могилы.

Герой засмеялся. Неудавшийся покойник позеленел. Немой философ, хватая ртом воздух, пошел в наступление. Со словами «да куда же ты лезешь!» и еще не успев унять смех, Карлайл насадил противника на шпагу.

- Бывает... - протянул Хочун, глядя на то, как падает на траву издыхающий философ, способный лишь мычать, захлебываясь кровью.

- И что Вы будете с ним делать? - спросил Хочун, продолжая смотреть на жертву высоких рассуждений.

- Пусть лежит себе, - ответил Карлайл, вытирая листом с какого-то куста шпагу. - Его тут все равно не найдут.

- Да не с этим, - перебил Хочун. - С мертвецом гуляющим, - потом подумал и прибавил. - Вы же Герой как-никак.

Карлайл упер руки в бока, набрал побольше воздуха в грудь, встал в героическую позу и, выдержав трагическую паузу, оповестил.

- Я вызвал его на дуэль!

Герои на Фенроте бывали двух типов.

Первый — безбашенно стремительные. Они самозабвенно размахивали клинками, рубили драконов, спасали принцесс и добывали сокровища, не задумываясь ни над одним из трех сакраментальных вопросов: «Нафига?», «Что потом будет?» и «Как после всего этого сматываться?» Они, не раздумывая, бросались вперед, используя голову в ка­честве таранного орудия, и добивались своего, исключительно благодаря лихому напору и медленно соображающим противникам. В большинстве случаев такие герои становились завтраком какого-нибудь чудовища... или обедом... Между прочим, Великий Змий Укульнадот, любивший после плотной трапезы поговорить с оставшимися в живых, отметил, что мясо таких героев весьма сочное.

Второй — расчетливо хитрые. Такие герои предпочитали коварные ловушки на ма­монтов, духовые ружья с отравленными дротиками, наемную рабочую силу и безопасное место где-то в углу подальше от драки. Пока герои первого типа раскидывали всех напра­во и налево, эти добивали то, что до них долетало. Они спокойно дожидались мгновения, когда враг уже почти добит, а победившая сторона уже измоталась, чтобы что-то воз­ражать, и выходили из тени, гордо называя себя организаторами всего предприятия и говоря, что за их заслуги им причитается, как минимум, половина от всего куша. О вку­совых качествах таких героев сказать что-либо трудно, поскольку ни одному монстру не удавалось их толком распробовать.

Если говорить конкретно о сэре Карлайле, то он находился где-то посередине между первыми и вторыми.

Он никогда не упускал возможности собственноручно набить супостату морду, но только в том случае, если супостат гарантированно его не прибьет. За драконами он не бегал, но принцесс охотно спасал. Врагов рода людского он предпочитал искать чужими глазами, потому что самолично бродить по канализациям или крышам домов ему было лень, зато, когда их для него находили, он выходил вперед и самозабвенно с ними бился.

Карлайл хорошенько заплатил, чтобы его величали Героем, однако ничего особо ге­роического еще не совершил. Сейчас он, так сказать, находился в активном поиске. И сама судьба давала шанс. Спаси город от наводящего страх и ужас мертвеца и тебя, как минимум, неделю будут носить на руках! Это была достаточно яркая перспектива, чтобы за нее ухватиться.

Карлайл мог преспокойно нанять кого-нибудь в Гильдии Воров, чтобы они выследи­ли этого мертвеца, благо, средства позволяли. (Днем организованная воровская шайка выполняла всякие поручения разномастных богатеев, а ночью этих же богатеев грабила. Два в одном, так сказать!) Потом он мог бы спуститься в его логово и там же его и по­рубать.

Но это было слишком сложно.

Надо было попасть сначала к господину Де Ля Верти, заправлявшему воровской организацией. Заплатить ему. Потом долго ждать. Потом идти в какое-то неизвестное и, наверняка, неприятное место. И только затем уже рубить супостата.

Согласитесь, не лучший вариант.

Карлайл нашел другой.

Он услышал в таверне (незадолго до начала спора с немым философом), что неупо­коенный труп бросил кому-то Вызов на Арене. Так просто взял, подошел к урне для бумажек-Вызовов и бросил туда свою.

Естественно, раз такая удача пришла, то почему бы и не воспользоваться!

Карлайл сразу же побежал к стенам Арены и вызвал этого мертвеца на бой. Потом вернулся обратно в таверну, завязал спор, а дальше уже все понятно. Пожалуй, самое сложное было — написать записку. Герой ломал над ней голову около двадцати минут, а потом его осенило, и он написал: «Доблестный сэр Карлайл вызывает на бой богомерзкого мертвеца, который имеет наглость бродить по нашему славному городу».

Он надеялся, что написал все достаточно четко и ясно, чтобы Арена поняла, кого именно он вызвал. В принципе, ошибиться было сложно.

Мои старые опусы, видимо, мало кому пришлись по душе...
Потому, чтобы поставить некую логическую точку, последний (посмотрим) раз выкладываю небольшой фрагмент, но уже из наиболее свежей (и, вроде, наименее глупой) части.

Конечная История. Танцы с тенями. Волшебник ушел.

Настоящие волшебники не умирают. Нет, конечно, их можно заколоть мечом, сжечь на костре, утопить, четвертовать... Нет, настоящие волшебники не умирают от старости. Они просто уходят. Как только они понимают, что все: их жизненный путь завершен, они сделали все предначертанное судьбой — тогда они произносят Последнее Заклинание и уходят. Тихо, спокойно, никого не тревожа и не предупреждая.

Утро для Филициуса Болокомуса началось немножко неожиданно — с кучки старших волшебников и студентов, ввалившихся в его спальню. Болокомус только сунул ноги в пушистые тапочки, как дверь распахнулась, и на пол посыпались напирающие волшебники.

- Магистр Болокомус, - выползая из-под чьей-то тушки, подал голос Гарринс Вильферон, преподаватель Трансцендентной Географии.

Филициус напялил очки. Он был сейчас в одной только ночной рубашке в цветочек, а когда на его нос опустились не протертые очки с семисантиметровыми линзами в диаметре, вид его стал куда более оригинальным.

- Д-да?..

Волшебники разобрали кучу-малу и поподнимались. Сейчас они все толпились за спиной Гарринса, оказывая ему исключительно моральную поддержу (А что? Взялся говорить — пусть, а мы тут в сторонке постоим, одобряюще кивая).

- Господин Магнезинн, магистр, - Гарринс опустил взгляд (все остальные последовали его примеру), - он... того... ушел…

Филициус Болокомус, несмотря на то, что заслужил за последние десять лет право называться магистром, или мастером (на выбор), оставался гениальным тугодумом. В деле изготовления зелий и снадобий Болокомусу, несомненно, равных не было. Но когда дело доходило до простейших логических умозаключений, Филициус превращался в инфузорию туфельку.

- Куда ушел? На прогулку?

- Совсем…

- В кругосветное путешествие?

- Он произнес Последнее Заклинание, - в комнату, пробившись сквозь толпу, вошел магистр Оророрус.

- Так чего мы тут сидим?! - Болокомус спрыгнул с кровати. До него наконец дошло.

Филициус хоть и был невысок ростом, однако сосредоточил в себе достаточную массу, чтобы расталкивать всех на своем пути.

- Все за мной! - вытянув правую руку вперед, как будто бы неся знамя, Болокомус двинулся по коридору. Сделав пару шагов, он обернулся. - А куда, собственно, мы?

Магистр Оророрус хлопнул себя по лбу (очень опасное действо с его стороны — у него и так была очень плохая память, а при малейшем воздействии на лобные доли Оророрус мог забыть все, что было только пять минут назад. Однако, повезло — физическое раздражение прошло незамеченным).

- В Башню!

В Изельбургской Академии, вообще говоря, не было башен. Зато был Большой Волшебный Кристалл. Когда Страдамус Магнезинн вернулся из Ветрограда, он, вдохновленный увиденным, решил создать свою собственную Исчезающую Башню. Ее спроецировали при помощи этого самого Кристалла, и Страдамус перебрался в нее.

Исчезающая Башня, вздымающаяся над городом, была совершенно прозрачной днем, так что поначалу ничего не подозревающие пролетающие мимо птицы регулярно в нее врезались. Ночью же ее можно было увидеть только в свете Луны, да и то только в виде переливающейся дымки. Зато внутри казалось, что она вся сделана из голубовато-фиолетового стекла.

Магистр Оророрус уверенным шагом человека, еще не потерявшего суть дела (что для Аверосия Оророруса большая редкость), добрался до переливающейся стеклянной двери у основания Башни Страдамуса. Остальные волшебники, кто с диким любопытством, кто просто в рамках приличия, а кто только из-за того, что не мог протолкнуться, двигаясь в противоположном направлении, следовали за Оророрусом.

Очень неловкий момент, когда для совершенной мелочи переключаешь свое внимание, и то самое важное и необходимое сразу же дает деру…

Магистр сфокусировался на украшенной мистической мозаикой замочной скважине — из отверстия посыпались искры. Все замечательно — проход открыт.

Оророрус обернулся и недоуменно застыл. Его кратковременная память вновь решила взять отпуск — магистр забыл, зачем и куда он шел.

- Хм-м... - промычал Оророрус, массируя подбородок. - Ну, конечно же! Мне надо в кладовую! - радостно воскликнул он и испарился.

Волшебники поспевавшие в первых рядах останавливались, озадаченные, однако, подпираемые задними рядами, продолжали двигаться вперед и даже проталкивались через открытую Оророрусом дверь.

- Спокойствие! Только спокойствие! - кричал сдавленный Болокомус. - У администрации все под контролем! Прошу вас, разойдитесь... ну, пожалуйста...

- Дорогу мастеру Ксаль Таттуну! - оповестил остававшийся позади преподаватель Трансцендентной Географии.

Вообще-то волшебники предпочитают пропускать мимо ушей советы и указания, за которыми они не обращались, но, когда звучит имя преподавателя Теоретико-практической Драконологии, все, просто волшебным образом, становятся тише воды и ниже травы и готовы благоговейно внимать каждому слову. Просто тот факт, что мастер Ксаль Таттун, будучи единственным волшебником Фенрота, наполовину съеденным драконом, на ту же самую половину являлся металлическим големом, заставлял вносить коррективы даже в самую упертую жизненную позицию.

Каждый, мало-мальски знакомый с мастером Ксаль Таттуном, понимал, что, если не пропустить его, то можно заработать множество болезненных ушибов и синяков, когда преподаватель Драконологии, обладающий блестящей металлической головой с уникальными аэродинамическими свойствами, пойдет на таран. В этом случае не поможет никакая магия.

Волшебники разомкнулись, прижимаясь к стенам коридора и давая дорогу неминуемому.

- Господа! Не устраивая давку, следуем за администрацией! - Болокомус из стойки революционного лидера, только что побывавшего под прессом, собирался торжественно шагнуть вперед, ведя за собой «свой народ».

Позади раздавался быстрый топот, сопровождаемый отчаянным воплем «Посторонись!» - это мастер Ксаль Таттун, на спине которого ехал и орал Гарринс Вильферон, ракетой несся по коридору.

У администрации в Изельбургской Академии никогда ничего не было под контролем. Как минимум потому, что этой самой администрации там не было. Болокомусу просто нравилось это слово. Ему казалось, что произнося его, он придает себе особую значимость. И сейчас, с тою самою особою значимостью, в Болокомуса влетела голова преподавателя Теоретико-практической Драконологии, так что Филициус, испытав весьма болезненные ощущения, стал вторым пассажиром на спине Ксаль Таттуна.

Големы могут вынести многое. Полторы тысячи серий «Санта-Барбары», тиранию, удар Священного Молота и даже мешок с мусором. Однако мастер Ксаль Таттун был големом только на половину. Причем верхнюю. Нижняя же его часть, на подлете к дверям Исчезающей Башни, не выдержала дополнительной взвалившейся на могучие металлические плечи ноши в лице Филициуса Болокомуса и согнулась в коленях.

В принципе, это довольно привычная ситуация, так что остальные волшебники, предусмотрительно вжавшиеся в стены, как ни в чем не бывало, бочком, отползали прочь — дело житейское — каждый день кто-нибудь в кого-то врезается.

- Мастер Ксаль Таттун... ой... - магистр Болокомус, кряхтя, сполз с отполированной головы преподавателя Драконологии, не очень удобно распластавшегося на полу, подергивая ногами.

- …может вам все-таки надо поменьше бегать?.. ах... как же больно... Какой пример вы подаете студентам?.. о, господи! Неужели это моя спина?.. моя так не болела…

Также помятый Гарринс, которому казалось, что сейчас он просто развалится на части, предпочел не слезать с мастера Ксаль Таттуна, не двигаться и не дышать вообще (с последним, правда, были некоторые непреодолимые трудности).

- Надо. Башня. Быть, - оповестил характерным металлическим скрипом мастер Таттун (его речевое устройство, бесконечно далекое от совершенства, поддерживало вполне себе большой набор слов, правда, только в их начальных формах и без всяких предлогов и союзов. Заменить его на более современные аналоги как-то никто не подумал, ни разу за последние двадцать лет).

Ксаль Таттун приподнялся на руках и, громыхая, пополз вперед, медленно сбрасывая с себя ушедшего в медитацию Вильферона.

- Мастер Ксаль Таттун! Подождите администрацию... ой... - вздыхал Болокомус. - … ой... ладно... идите... администрация догонит... как только оклемается... - Филициус растянулся у порога и продолжил охать и ахать, потирая ушибы.

Тем временем в Исчезающей Башне, на самом верху, в небольшой уютной спаленке, обустроенной по принципу максимальной доступности всего-чего- угодно-не-вставая-с-постели, Страдамус Магнезинн, минут двадцать назад произнесший Последнее Заклинание, уже стал почти таким же прозрачным, как и вся его Башня, если смотреть на нее снаружи.

Великий Волшебник медленно таял, растворяясь в беспощадной действительности, только ради того, чтобы все, что было им когда-либо создано, осталось существовать.

Магия противоестественна для Фенрота. Это может звучать странно, но это так. Она появилась в этом мире гораздо после его сотворения. Ее даровали Боги Али-Бушмураку и всем его потомкам (так что все волшебники Фенрота, в некотором роде, дальние родственники). И хотя магия является даром тех же самых Богов, что и сотворили мир, все же Фенрот ее отторгает. Если немного поразмыслить, то становится ясно, что это вполне логично. Человек рождается с двумя почками, и если мы захотим (из благих побуждений), куда-нибудь внутрь пришить ему третью, то мы либо не придумаем, куда ее прилепить, чтоб держалась, либо придумаем, но организм ее отторгнет из-за какой-нибудь несовместимости. Она просто лишняя, и шансов прижиться у нее не много. Так и с магией на Фенроте — это такая же третья почка, которая, во-первых, несовместима с действительностью и которую, во-вторых, действительность не может прокормить. Так что, как только источник магии исчезает, и ее становится нечем поддерживать, начинается процесс отторжения, или возвратно-откатный эффект.

Это процесс весьма интересный и непознаваемый. Он просто происходит, но по каким правилам — не известно даже Богам. Магия начинает твориться наоборот, что приводит к очень странным и даже страшным последствиям. Например, убитый каким-нибудь страшным заклинанием много лет назад, внезапно поднимется из могилы в полуперегнившем состоянии. Или ухо, на которое вы прицепили полученную магическим способом сережку, ни с того ни с сего оторвется и улетит на край света. Или молния-наоборот влетит вам в рукав (между прочим, смотрится со стороны очень красиво). Или еще что-нибудь в таком же духе. Причем совершенно нельзя предугадать, когда начнется этот «откат», но доподлинно известно, что все заклинания будут откатываться в том же порядке, в каком они произносились, только наоборот. Поэтому все волшебники, сотворив какое-нибудь чудо, потенциально убийственное при его развороте, выпускают какой-нибудь безобидный сноп искр — исключительно для того, чтобы хоть как-то предупредить себя и успеть составить завещание, прежде чем бесшумно крадущийся возвратно-откатный эффект нанесет удар.

Если волшебник перестает существовать, то остается только гадать, когда это явление начнет свое черное дело. Страдамус Магнезинн сделал очень и очень многое за свою долгую жизнь. В принципе, любой волшебник за свою жизнь успевает наворотить невообразимо много чудес, однако Страдамус — особый случай. Магия из него лилась рекой, и реальность просто сгорала от нетерпения, когда же она все-таки сможет выплюнуть назад все волшебство, которое в нее напихали.

Возвратно-откатный эффект разнес бы к чертям весь Фенрот уже раз десять, если бы когда-то волшебники не придумали один обходной маневр, который и назвали Последним Заклинанием. Чтобы реальность не отторгала магию, ее источник нужно сделать частью действительности. Потому маги стали растворять себя в реальности, размазывая себя по пространству и времени. Волшебник, произнесший Последнее Заклинание, становился ничем и всем одновременно, переставал существовать здесь и сейчас, но продолжал наличествовать всегда. Сжатие себя в точку и отправление на бесконечность. Обман действительности ценой обращения своего сознания и всей своей сути в нечто запредельное и непостижимое, в то, что существует в промежуточном состоянии между жизнью и смертью, тьмою и светом, мгновением и вечностью. Устройство Фенрота такого, что каждому разумному созданию дарован камень души, определяющий его суть. Пока камень сияет голубым огнем, возможно бесконечное перерождение его носителя. Камень волшебника, произнесшего Последнее Заклинание, меркнет навсегда и разлетается миллиардами осколков.

Такую цену нужно заплатить, чтобы отторгаемая магия, дарованная богами, не перевернула мир. На сколько это справедливо — каждый волшебник решает сам. Однако все до единого они произносили свое Последнее Заклинание.

- Господин Магнезинн! - в комнатушку ввалился запыхавшийся Болокомус. Башня оказалась почему-то очень высокой с предательски большим числом ступенек.

Ему никто не ответил.

- Отзовитесь, прошу Вас! - взмолился Филициус.

Тишина.

- Опоздать, - проскрежетал вошедший следом Ксаль Таттун.

Комнатка была пуста. Не в смысле того, что в ней ничего не было — нет, здесь, наоборот, было много всякой всячины, начиная от различных колбочек, палочек и скляночек и заканчивая разновсякими диковинными штуками: кроличий велосипед, шапка-ушака с пропеллером, аморфные часы и прочие сувениры, добытые за многие годы путешествий. Но самого хозяина комнатки, великого Страдамуса Магнезинна здесь не было. Уже не было.

- И что теперь делать? - спросил Вильферон.

- Не знаю, - убито отозвался Болокомус, окидывая взглядом заваленные всяким барахлом полки в поисках хоть каких-нибудь следов Магнезинна. Филициус хотя и как бы заправлял всем происходящим в Академии, все же он никогда не мог обойтись без мудрого совета Страдамуса. Он был символом, без которого жизнь могла бы стать куда более серой и унылой. К тому же он как-никак все-таки был дальним родственником всех волшебников, живущих на Фенроте, в том числе и обитающих в Академии.

- Все. Конец. Страдамус. Нет. Вернуться, - ничего не выражающим металлическим голосом подытожил Ксаль Таттун, хотя остальные все-таки слышали в этом скрежете нотки сожаления.

- Вот почему он ушел сейчас? Скажите, Гарринс?

- Откуда ж мне знать, магистр Болокомус…

В этот момент в комнату протолкнулся магистр Оророрус. Он что-то внезапно вспомнил, что-то очень важное, но что именно?..

- Хм... - волшебник хмуро оценил обстановку. Это что-то важное было связано с чем-то, что находится где-то тут…

Все затаили дыхание (мастеру Ксаль Таттуну в этом плане было проще всего — он не дышал с тех самых пор, как произошел тот инцидент с драконом), боясь спугнуть мысль магистра. Оророрус редко что-нибудь помнит, но еще реже — что-нибудь вспоминает.

- Да-м... - протянул Оророрус (все приготовились внимать каждому его слову). - Страдамус говорил... говорил…

- Что же он говорил? - не сдержался Болокомус (и тут же получил удар в бок от мастера Ксаль Таттуна). Это могло бы все испортить, если бы Оророрус отвлекся на расспросы, но повезло... или не очень.

- Да! Точно! Вверх! - Оророрус поднял худощавый палец вверх и опять растворился.

- Ну, как всегда... - вздохнул Гарринс и поднял взгляд на потолок. - Смотрите!

И все посмотрели.

Под потолком была прицеплена завязанная бантиком фиолетовая борода Страдамуса Магнезинна!

- Достать, - сказал мастер Таттун (вообще-то это был вопрос).

- Да! - хором ответили Болокомус и Вильферон.

Указательный палец левой руки Ксаль Таттуна тут же раскалился до бела и скользнул по запястью правой руки — металлическая кисть отделилась и вспорхнула под потолок. Схватившись за край бороды, она дернулась вниз, развязывая бант. Борода словно стекла на пол и на глазах у всех побелела. Летающая кисть Ксаль Таттуна как ни в чем не бывало вернулась на свое место. Гарринс наклонился, чтобы поднять бороду Магнезинна (ни Болокомус, ни Ксаль Таттун не решились на такой шаг, ибо он превратился бы в цирковой номер).

- А попроще нельзя было? - усмехнувшись спросил Болокомус.

- Иначе. Нет. Интересно, - ответил Таттун.

- Здесь записка! - воскликнул Гарринс, разгребая волосины.

- Где, - с оживлением в один голос (полностью ушедший в скрежет Ксаль Таттуна) спросили волшебники.

- Вот! - Вильферон извлек из бороды Магнезинна обрывок желтой бумаги, на ней, фиолетовыми буквами, волшебники прочитали следующее послание:

Я видел много интересного в этом чудном мире. Он менялся на моих глазах. Не знаю, к лучшему ли... Но дальше — больше. Я знаю, что впереди все будет куда интереснее, чем сейчас, и, возможно, я тогда буду нужен миру куда больше, чем ранее. Но век мой отмерен уже. То, что будет, - уготовано не мне, да и я не в силах помешать ему уже. Что будет, то будет... Если бы я остался, то вряд ли бы успел прочесть свое Последнее Заклинание, а оно обязательно должно быть произнесено, по крайней мере, в моем случае... Я совершил слишком много в этом мире, чтобы он пережил все опять и наоборот.

Прощайте,

Ваш Страдамус Магнезинн.

P.S. Филициус, эти очки тебе не идут.

- Ну и как это понимать?! - воскликнул Болокомус, спешно снимая очки.

- Не знаю, магистр... Глядите!

Надписи на бумажке начали таять, а борода волшебника... снова приняла фиолетовый окрас.

- Знаете что... А я всегда знал, что она не просто такая…

- Какой, - спросил Ксаль Таттун.

- Одним словом — фиолетовая, - заключил Болокомус.

Аморфные настенные часы приняли вид барабана и отбили девять утра. Нужно было что-то делать. Особенно теперь, когда одним Великим Волшебником на Фенроте стало меньше.

Предыдущая часть - http://pikabu.ru/story/konechnaya_istoriya_fragmentyi_chast_...

Конечная История. Утраченные Главы. Чумной Жрец.

VII

Когда слухи о зависимости графа Пифпа от какого-то непонятного волшебного порошка дошли до ушей Страдамуса Магнезинна, последний незамедлительно отменил все свои ближайшие лекции по Дискретному Чародейству и Теоретической Алхимии и отправился на выяснение обстоятельств. Посему о том, что происходило в городе во время его отсутствия, волшебник узнал одним из последних.

Вместе с профессором Грамм-Пурси, слывшим большим специалистом в области взаимодействия магических субстанций и среднестатистического обывателя, Магнезинн прибыл в Северо-Удивинский удел Черно-Зеленой области Центральных Земель, владе­ния графа Пифпа. Положение оказалось критическим — местные луга и леса, и вообще все местное за время, пока сплетни только носились из одних несведущих уст в другие не менее несведущие уши, успело покрыться плотным налетом сиреневой пыли, характер­ной для Опознавательного Порошка. Так что ярко-фиолетовые стаи птиц и лиловые кры­сы удивления не вызывали, а лишь подтверждали догадки.

Этот порошок, совершенно безвредный для человека в пост-употребленной форме (то есть в виде этого самого налета), делал непригодным к использованию почти все, на чем осаждался, и крайне тяжело выводился. В исходном же состоянии он применялся в очень многих сферах жизни. Изобретенный на заре Магического искусство, незадолго после смерти великого Ули-Пули-Ассина, как побочный продукт изготовления Волшеб­ной Палочки из ветвей ныне уничтоженного дерева Дуро-Боро, явил интересную способ­ность проецировать картины из человеческого сознания в реальный мир. Например, у вас в темном переулке украли сумочку, а вора вы, к сожалению, не смогли разглядеть доста­точно хорошо, чтобы запомнить, тогда вам стоит только подумать о случившемся проис­шествии, вдохнуть через левую ноздрю щепотку порошка и выдохнуть через правую. Частицы порошка пройдут через ваш головной мозг, подхватят последнюю картину, о которой вы думали, и, будучи выдохнутыми, изобразят ее во всех красках. Это заме­чательное свойство порошка нашло свое применение прежде всего в криминалистике (от туда и пошло название — Опознавательный), особенно широко применялся в расследова­нии убийств (мертвому засыпали порошок в левую ноздрю, и он самопроизвольно вы­ходил через правую), поскольку было доказано авторитетным методом «А вдруг!», что последнее, о чем думает любой убитый, - это момент убийства. Также Порошок активно использовали всякие деятели видимых и невидимых искусств в поисках вдохновения, особенно - художники — они придумывали какие-то безумные сюжеты, реализовывали их сперва с помощью Порошка, а потом, если им получившееся нравилось, перерисовы­вали «набело». Также Порошком часто пользовались лица с воспаленной фантазией, не будем рассказывать для чего.

К сожалению, как и все хорошее, Опознавательный Порошок обладал рядом побоч­ных действий, таких как: зуд, жжение, раздражение слизистой, кариес, галлюцинации (за что особенно ценился среди творческих личностей), привыкание, а также вычихивание головного мозга через правую ноздрю (в более легких формах — вычихивался только разум), слабоумие и беременность (о последнем очень часто сообщали неверные жены).

Графа Пифпа обнаружили посреди его гостиной. На обтянутых кожей крокодилов из реки Аракук диванах высились горы спроецированного порошком золота, в углах прята­лись изображения разномастных девиц (профессор Грамм-Пурси смущенно покраснел, когда их увидел), также тут были пальмы и деревья, плодоносящие экзотическими фруктами, а на стене разместился вид на Охохойское море, славящееся бесчисленными толпами пиратов. На полу, засыпанном толстым слоем употребленного порошка, валялся сам граф Пифп. На лице его светилось удовольствие, какое бывает только у совершенно безумных людей.

Страдамус, нахмурив брови, развеял сгенерированные Опознавательным Порошком изображения, дабы они никого не смущали. Пока Грамм-Пурси возился с телом (вернее, трупом. Головной мозг графа Пифпа уже пошел через левую ноздрю, правда не вышел.

Профессор потом долго демонстрировал следователям из Инквизиториума прокрашенное фи­олетовым серое вещество, застрявшее у самого выхода из ноздри погибшего), Страдамус изъял стеклянную пепельницу с остатками не употребленного порошка.

Экспертиза показала, что порошок оказался контрафактным, очень низкого качества. Дело передали ушло под контроль Инквизиции, так что никакого расследования не было. Виновным назначили самого графа Пифпа, во-первых, за приобретения не лицензионной продукции, во-вторых, за ее неправильную эксплуатацию. Уполномоченному по взаи­модействию магической продукции с обывателями и самому профессору Грамм-Пурси объявили выговор за то, что «не уследили». Продажу Опознавательного Порошка част­ным лицам в крупных размерах решено было запретить, а принадлежащий графу Пифпу удел решили подвергнуть очистительному напалму. О предварительной эвакуации мест­ного населения не сообщалось.

VIII

- Страдамус. Здесь, - быстро, с характерным скрежетом гвоздей о грязное стекло, произнесла просунувшаяся в щель между косяком и приоткрытой дверью Комнаты Пред­сказаний блестящая металлическая голова. Это мастер Ксаль Таттун спешил донести ве­ликому волшебнику тревожные вести из города, которые, в свою очередь, ему (Ксаль Тат­туну) сообщил и просил передать магистр Оророрус, на чью память вообще никогда нельзя было положиться (он обо всем забыл сразу же, как Таттун его оставил).

- Арх-ах! - Филициус Болокомус подскочил от неожиданности. В это время он уже полчаса как должен был быть внизу, в Зале Огня, и читать лекцию о водных элементалях, потому и шарахался от каждого незначительного сотрясения воздуха. Даже простое упоминание о водной стихии в Зале Огня вызывало дикое магическое возмущение, и у упомянувшего тотчас же загорались пятки, а у Болокомуса закончилась противоожоговая мазь. (Такая глупость с местом чтения лекции получилась сознательно — Филициус проспорил Страдамусу одно желание). Прятался он в большей степени от Магнезинна (студенты, руководствуясь правилом пятнадцати минут отсутствия преподавателя, уже должны были разбежаться). Увидев начищенную и сверкающую железную лысину Ксаль Таттуна, сумел-таки угомонить истерически забарабанившее сердце и даже вразумительно ответил.

- Н-нет, они на выезде. Скоро будут.

Ксаль Таттун повращал головой, осматривая Комнату (он не привык верить на слово), и, убедившись, что Страдамуса действительно там не было, скрылся. Однако через несколько секунд просунулся обратно, опять заставив Болокомуса чуть не заработать инфаркт миокарда и уронить голову сушеного крокодила.

- Первый. Круг. Вниз. Зал. Огонь. Все. Гореть. Нога. Звать. Вы, - железяка с характерным для нее отсутствием интонации отчеканила этот с первого взгляда бессмысленный набор слов и удалилась вновь.

- Ах ты черт! - вскрикнул Болокомус и пулей вылетел из Комнаты Предсказаний, случайно даже зацепив не успевшего уйти с дорого Ксаль Таттуна (тот проскрежетал ряд неприличных слов, разбавленных троекратным упоминанием полного имени Болокомуса со всеми регалиями и званиями).

Мастер Ксаль Таттун раньше, как и все нормальные волшебники, состоял из плоти и крови. Сейчас он, в принципе, тоже из них состоял, правда их содержание составляло половину от общечеловеческой нормы. Просто Ксаль Таттун был первым и единственным волшебником, которого дракон съел наполовину (обычно драконы съедают в совершенно других соотношениях(чаще всего по самые пятки), а строго половина — это личное достижение Ксаль Таттуна).

Будучи в Огненной Пустыне лет пятнадцать до событий, сейчас описываемых, Таттун изучал пустынных драконов в среде их обитания (они обустраивают свои гнезда среди дюн, а не на вершинах гор, в отличие от Средне- и Североземельных). Правда, выбрал немного неправильное для этого время. Его теория о брачном периоде пустынных драконов оказалась несколько ошибочной, но после этого случая Ксаль Таттун уже стал обладать подлинными сведениями. Он и еще два помощника подползли поближе к гнезду, ориентируясь (как они думали) на спину только одного дракона. Однако, как только обзор был получен полный, они поняли всю глубину ошибки и решили делать ноги. Но не успели, и их заметили. Помощники Ксаль Таттуна в ужасе успели зарыться в песок, сам же мастер не обладал такой прытью. Его схватили. Обычные драконы налетают сверху, хватают сразу пастью и начинают дегустацию. Пустынные же имели редуцированные крылья и развитые передние лапы. Потому от момента поимки жертвы до момента ее знакомства с остротой зубов чудища должно было пройти некоторое время. И, когда Ксаль Таттун наполовину зашел в разинутую пасть чудища, один из ошеломленных от страха спутников мастера высунулся и пустил Рассекающее Заклинание в дракона. Большинство заклинаний отскакивает от шкуры этих чудовищ. И это не исключение. Отразившись, оно попало в Ксаль Таттуна и разделило его на две самостоятельные половины. Верхняя досталась дракону, другая — упала вниз и телепортировалась при содействии второго помощника, который, будучи зарытым в песок, плел Заклинание Переноса. Магия не может убить волшебника, потому Рассекающее Заклинание оставило жить обе половины (Вообще Заклинание запуталось: должна была жить только одна половина, но поскольку верхняя погибла тотчас же, пришлось оставить нижнюю). Самое удивительное заключалось в том, что оставшаяся целой половина не утратила способности творить волшебство (выдвинули гипотезу, что это, так называемый, феномен Ухода Души в Пятки).

Потом к тому, что осталось, приделали туловище бракованного железного голема (из-за тяжести нового тела и его постоянных попыток упасть вперед Таттун вынужден либо постоянно ходить (ибо ходьба — это падение), либо опираться на что-либо). Големы сами по себе говорить не умеют, поэтому пришлось сделать на скорую руку речевой аппарат. Памяти устройства хватило, чтобы записать все возможные существительные, глаголы, местоимения, часть прилагательных и совсем немного наречий. Все слова были представлены только в одной форме, так что речь нового Ксаль Таттуна стала весьма специфической. Но это не мешало ему вести лекции по Драконологии. Рассказывают, что над ним однажды решили подшутить студенты: они записали какую-то неприличную песенку на речевое устройство. Закончилось все тем, что Ксаль Таттун напевал ее, чередуя с именами виновников. Насмешникам было обидно и даже неприятно. Страдамус Магнезинн же оценил выходку, как остроумную. Наверное, только поэтому их не выгнали, а лишь заперли на пару часов в Зале Огня с бутылкой воды.

Поскольку я собирался и дальше кого-то радовать (а кого-то разочаровывать) своими опусами, нужно немножко прояснить некоторые понятия, которые часто упоминаются (будут), но редко объясняются в тексте.

Предыдущая часть - http://pikabu.ru/story/konechnaya_istoriya_fragmentyi_chast_...

В дальнейших постах вернемся к ранее начатой сюжетной линии.

Конечная История. Вырезки из Путеводителя.

Арена Магов Девяти — волшебное сооружение из Возвратного Кирпича. Перемещается из одного города волшебников в другой. Ежегодно на Арене проводится Турнир Магов Девяти, в рамках которого маги пытаются разрешить многовековой спор — какая же Академия все-таки круче.

Ахет — Высший. Божественная сущность. Темный создатель Фенрота. По легенде, после акта творения обратился большим каменным шариком и принялся вращаться вокруг Фенрота — проще говоря, стал Луной этого мира. По сути своей является Богом Тьмы, Зла, Разрушения и прочих мелких радостей жизни. Несколько раз предпринимал попытки истребить народонаселение Фенрота (которое, впрочем, создавалось при его участии), иногда почти успешно. Основная причина подобного поведения состояла в том, что люди слишком нагло себя вели и поганили природу Фенрота. Как Бог, любит справедливость и смотреть на звезды, ненавидит брата, Саара — Светлого Бога, просто по семейным обстоятельствам.

Бунт Магов Девяти — легендарное событие в истории Фенрота, предсказанное волшебником Люмвалием II и произошедшее спустя полгода после Ухода Страдамуса Магнезинна. По традиции, было сопряжено с дичайшим кровопролитием. Волшебники Девяти Магических Академий выступили против самозваного Короля Всея Фенрота, провозгласившего своей целью создание единой Империи и подчинение всех и каждого единому центру.

Великий Инквизитор — глава Инквизиции. Достойнейший из достойных, святейший из святых. Боевой и духовный лидер в борьбе с инакомыслием, ересью и злостными неплательщиками налогов. Несет истину и свое слово в Мир при помощи Священного Молота.

Ветроград — город на Северо-Востоке Фенрота. Ранее известен как Иденбург. Не существует ни на одной карте и вообще, начиная с посещения его Страдамусом Магнезинном, в реальности. Когда последний из наследников лорда-протектора города решил инсценировать свою гибель, чтобы не становиться новым лордом, город под действием сильных психоэмоциональных возмущений, приправленных хорошенькой порцией магии, оказался во власти неугомонной стихии в виде трех ветров: «Братьев Бореев». Ветра утюжили город каждый день с семи утра до полуночи, изводя жителей.

Возвратно-откатный эффект — магико-природный феномен, заключающийся в отторжении действительностью магических влияний и последствий. Ввиду своей завершенности, реальность Фенрота не согласна держать в себе магию и, как только ее источник иссякает, действительность самым наглым образом начинает откручивать все магические воздействия задом-наперед, что нередко приводит к непредсказуемым последствиям.

Возвратный Кирпич (Возвращающий Камень) — волшебный минерал, обладающий замечательным свойством возвращать себя и все, с чем соприкасается, в одно и то же место, «откуда был унесен». Очень популярен среди магов, не признающих новомодные заклинания телепортации. Точка назначения устанавливается для каждого камня единожды при помощи специального заклинания.

Вселенский Совет — Сверхреальный орган Вселенской регуляции. Представляет собой собрание представителей Света и Тьмы. Задача Совета — приставление к создаваемым мирам Духов-Хранителей и регуляция их деятельности. По определению обязан подчиняться Императрице и Небесной Канцелярии и действовать в рамках Высшей Справедливости. В последнее время власть в Совете была узурпирована представителями Света, потому Совет чаще всего лоббирует интересы Стороны Света. Провинившихся Духов-Хранителей Вселенский Совет может подвергнуть развоплощению.

Высшие — Божественные сущности, или просто Боги. Сверхреальны. Живут беззаботной жизнью (вернее, существованием) в своих Чертогах. Иногда им становится скучно, тогда Высшие создают миры. Причем делают это либо в одиночку, либо совместно с кем-то.

Гора Моунт-Эрза — самая высока точка Фенрота. Постоянно движется, поскольку находится на Большом Горном Хребте. Подножие горы стерегут злые Ледяные Великаны, а на самой ее вершине расположено нечто, в близи чего можно приготовить самое вкусное мороженое во Вселенной. На заснеженных склонах горы сорокаметровыми буквами, наискосок, написано имя Великого Волшебника Фенрота — Страдамуса Мегнезинна, взобравшегося на ее самую вершину и не нашедшего там ничего интересного. Но вид оттуда, по словам волшебника, открывается прекраснейший.

Духи-Хранители — Сверхреальные сущности, представители Света или Тьмы. Приставляются решением Вселенского Совета к каждому новосозданному Высшими миру (по одному духу на каждого Бога-Создателя). Задача Духа-Хранителя — присматривать за Высшим до его Исхода, поддерживать существование мира и при этом оттягивать мир в сторону Света или Тьмы (в соответствии с происхождением Духа).

Запрещающий Молот — Он же Священный Молот, он же «Банхаммер». Грозное оружие Великого Инквизитора. Символ его власти. Изготовлен из трех пудов серебра на нескольких килограммах урановой руды. Своим названием обязан удивительному свойству — достаточно одного удара этого молота, чтобы любой волшебник гарантированно потерял всякие способности к магии. Одно из главных требований к Великому Инквизитору — способность поднять этот молот, либо хотя бы сдвинуть его с места.

Императрица — нечто совершенно непознаваемое и трансцендентальное. Как бы высший регулятор всего сущего во Вселенной. Появилась из ничего, просто придумав сама себя. Сверхвысшая и сверхреальная сущность, которую никто никогда не видел, но все знают. Ходят слухи, что Она — это Высшая Справедливость, но никто ни подтвердить, ни опровергнуть этого не может. Вершит судьбы Хаоса и Порядка, Света и Тьмы посредством Небесной, или Вселенской Канцелярии. Возможно, именно Она создала Высших (они же Боги). Императрица — единственная сущность, способная развоплотить абсолютно любой объект, независимо от степени его реальности, даже самою себя (к чему это может привести - неизвестно).

Инквизиториум — город-лагерь Инквизиции. Центр ее власти и генеральный штаб Великого Инквизитора.

Исход — одно из ключевых явлений в развитии миров, символизирующее простую истину: все когда-нибудь заканчивается. Рано или поздно Богам становится скучно в созданном ими мире. Тогда они, наигравшись, бросают свой мир как старую (и часто сломанную) игрушку и уходят куда-нибудь, где может быть поинтереснее. Это и есть Исход. С уходом Богов перестают действовать их Правила, и мир остается на попечении Духов-Хранителей (читай: на произвол судьбы). Чаще всего, после Исхода мир очень не долго остается в целости и сохранности.

Камень Душ — Он же Кристалл Душ, Кристалл (Камень) Разума. Не следует путать с Кристаллом Души, или Осколком Камня Разума. Сверхреальный объект. Источник разумной жизни. Дается Высшим для творения разумных существ. В нормальном состоянии невидим и нематериален в обычном реальном мире. Будучи поврежденным, становиться зримым и взаимодействует с миром. Последствия взаимодействия могут быть непредсказуемыми. В поврежденном состоянии имеет характерное огненно-красное свечение, за что часто называется Пылающим Камнем.

Книга Судеб — раритетная книжка неустановленного авторства. Автоматически появляется для каждого сотворенного Высшими мира, причем в единственном экземпляре. По сути своей является кошмарным сном любого пользователя, поскольку представляет из себя подробную инструкцию (даже с картинками) по эксплуатации мира на протяжении всего его существования, но которую невозможно открыть и прочитать до наступления самого последнего мгновения. Содержит в себе информацию о всех событиях и их последствиях, а также (иногда) о способах, как их избежать. Вот такая вот злая шутка Вселенной.

Лефенафан — легендарное морское чудовище. Гигантский змей, обитающий в глубинах Охохойского моря. Очень любит смелых и безрассудных героев. Особенно на завтрак.

Маски Богов — образы Богов-Создателей, которые можно созерцать, находясь в Междумирье. Настоящие облики Высших невозможно ни увидеть, ни представить, ни описать, оставаясь в рамках обыкновенной реальности.

Междумирье — Сверхреальный объект. Сфера, окружающая каждый мир во Вселенной и отделяющая его от других миров. Тонкая грань между Реальностью и Сверхреальностью. Так же является удобным средством взаимодействия Богов-Творцов с их миром. Место обитания приставленных к миру Духов-Хранителей.

Начало — собственно, начало. Момент времени, когда на Фенрот просыпались осколки Камня Душ и появилась разумная жизнь в человеческой форме.

Небесная Канцелярия — Сверхреальный орган Вселенского регулирования. Действует только по велению Императрицы. Следит за Стремлением к Высшей Справедливости во Вселенной. Ведет учет творению и разрушению миров и проводит разбирательства по делам миров. Небесная Канцелярия в праве и в состоянии развоплотить любой объект, даже Сверхреальный, за исключением Императрицы и самой себя.

Охохойское море — вообще говоря, единственное море Фенрота. Является крайне соленым (30%! (Именно % !)  Плевать Боги хотели на растворяющую способность воды), так что о нормальном мореплавании по нем не может быть и речи. Тем не менее по нем вполне успешно ходят пиратские бетонные плиты. Море знаменито множеством тропических островов, таящих сундуки с сокровищами, и всяческими чудовищами, пожирающими всякого, решившего к этим сокровищам приблизиться.

Правила — правила «игры». Боги создают миры не из чистого творческого порыва и тяги к созиданию прекрасного, а только потому, что им становится скучно — нужна новая игрушка. Боги как дети только практически всемогущи. Создав новую игрушку, они придумывают, как с ней играть — составляют некий набор, часто нелогичных, непоколебимых начальных установок и правил, которые всегда должны соблюдаться. Наиболее распространенный пример такого правила: «Добро побеждает Зло». Правила действуют во всем мире и в присоединенном к нему Междумирье до тех пор, пока не произойдет Исход (пока не уйдут Боги). Если при помощи какой-то непреодолимой силы, какое-нибудь из правил будет нарушено и невозможно будет исполнение предусмотренных в таком случае санкций в отношении нарушителя, то такое правило самоуничтожается или самоизменяется. Скорее всего, правило делает это от стыда.

Саар — Высший. Божественная сущность. Светлый создатель Фенрота. Считается, что после сотворения мира стал Солнцем. Является Богом Света, Добра, Созидания и всяких милых пушистых зверушек. Испытывает взаимную неприязнь к брату, Ахету — Темному Богу, и систематически в него врезается (или наоборот — кто ж их знает). Тем не менее, не мешал Ахету в его периодических попытках устроить геноцид народонаселения Фенрота (вмешался единожды, когда грозило полное уничтожение мира). Людей особо не любит и даже часто предпочитает вообще не замечать, поскольку в них содержится часть Ахета. Любит себя и пролетать над созвездием Трех Пушистых Котят.

Стремление к Высшей Справедливости — основная идея и самоцель всего происходящего во Вселенной безумия. Причина существования противоположностей. В чем выражается — неизвестно, как выглядит — непонятно.

Темная и Светлая Стороны — первоначальные понятия, первовещество и вообще первоначало всего сущего. Не поддаются никакому другому определению и пониманию. Являются бесконечно условными, а так же источником всех проблем во Вселенной.

Фенрот — плод больного воображения двух Высших (они же — Боги): светлого Саара и темного Ахета. Мир, в котором законы физики действуют только относительно магии и локального здравого смысла. В глобальном масштабе — не работают вообще, потому заменены на нормальную абсурдность. Фенрот представляет собой громадную каменную глыбу, бороздящую космическое пространство. Вокруг нее вращаются Солнце и Луна, а также вращается еще и часть этой глыбы — ее каемка — Большой Горный Хребет. Внутри вращающегося хребта заключен единственный континент Фенрота (благодаря своей единственности, названия он не имеет), омываемый с одного краю Охохойским морем. Фенрот населен всевозможными живыми существами, в том числе и людьми (от них, собственно, все проблемы, но без них — Богам было бы скучно). Является первым и единственным двуполярным, или бинарным миром (созданным двумя противоположными Богами) во Вселенной.

Хранитель Камня — Сверхреальная сущность, заточенная в Камень Душ. Является его защитным механизмом, призванным, насколько возможно, уменьшить последствия от взаимодействия поврежденного Камня с миром. Является бестелесной сущностью, постоянно ищущей вместилище для себя, желательно, бессмертное. Бесконечно стремиться сперва повредить свою темницу, чтобы освободиться, а потом — исправить повреждения, дабы вновь туда не попасть. Лишившись вместилища, не может покинуть Камень до тех пор, пока достаточно близко не окажется новое вместилище.

Чертоги Высших — специальное место в пространстве и времени, где обитают Высшие (честно говоря, просто складируются). Бывают двух типов: Светлые и Темные. Различие исключительно во внешних признаках — светлое и темное пятно посреди космоса. В Темных Чертогах обитают Светлые Боги, а в Светлых — Темные. В противном случае Богов не было бы видно.

Чумные Годы — легендарное время, приблизительно второй век от Начала. То ли Ахет опять решил прикончить народонаселение Фенрота, то ли кому-то просто захотелось испытать новое биологическое оружие. Чумные Годы начались внезапно, длились долго и мучительно и закончились так же внезапно, как и начались. Легенда гласит, что Дух Тьмы, в обмен на одну человеческую душу, договорился с Ахетом и дал возможность человеческому роду просуществовать еще некоторое время. Реакция Светлой Стороны на происходящее — неизвестна.