MithRid

— Ветерок сегодня, да? А мне казалось, драконы огнём плюются.

Горлопан тогда улетел в кусты и сидел там до вечера, пока его не нашла лесная ведьма по имени Хвесь.

— Ты чего ревёшь? — спросила ведьма. Она была маленькая, лохматая, с корзиной поганок и таким носом, каким обычно пугают детей, чтобы те не совали пальцы в розетки.

— Я никчёмный, — прошептал дракон.

— Подумаешь, огня нет. У меня тоже нет. Я, знаешь ли, из ведьм самая паршивая. Зелья у меня либо не работают, либо работают слишком буквально. Намедни сварила приворотное — в результате ворон прилетел и стал требовать у меня документы.

— И что ты сделала?

— Выгнала. Он потом на дереве сидел, кричал, что подаст в суд. Но вороны же не подают, правда? — Хвесь вздохнула. — Короче, идём со мной. Я как раз в город собиралась. Там сейчас конкурс на лучшего домашнего питомца. Говорят, приз — тысяча золотых. Ты бы мне пригодился.

— Я не питомец.

— А кем ты хочешь быть?

Горлопан задумался. Хотелось быть грозой небес, ужасом королевств, тем, о ком слагают легенды. Но легенды обычно слагают о тех, кто что-то может, а не о тех, кто умеет только остужать суп.

— Ладно, — сказал он. — Идём.

---

Город Нижние Гуси встретил их запахом жареной рыбы и криками торговок. На главной площади уже собралась толпа, а на помосте важно расхаживал судья — толстый человек в плаще, расшитом золотыми гусями.

— Конкурс домашних питомцев объявляю открытым! — провозгласил он. — У нас сегодня небывалые участники! Граф фон Шниффель привёл говорящего попугая, баронесса фон Кряк — хомяка, который умеет считать до трёх!

— До трёх? — переспросил кто-то из толпы.

— Честно говоря, он умеет до двух, но на трёх запинается, так что мы засчитаем.

Хвесь вышла вперёд, таща за собой Горлопана. Дракон нервничал, прятал крылья и пытался выглядеть меньше, но всё равно был размером с небольшого быка.

— А это что у нас? — судья прищурился.

— Дракон, — сказала Хвесь.

— Дракон? Дракон — не домашний питомец. Дракон — это стихийное бедствие.

— А этот — домашний. Он не жжёт, не грабит, только дышит. Воздухом. Чуть-чуть.

— Воздухом? — судья рассмеялся. Толпа подхватила. — Слушайте, а может, он ещё и танцует?

— Танцует, — соврала Хвесь и пнула Горлопана под хвост.

Дракон дёрнулся. Потом дёрнулся ещё раз. Потом, пытаясь увернуться от очередного пинка, неуклюже переступил лапами, взмахнул крыльями и чихнул.

Чихание вышло мощным. Из ноздрей вырвалась струя воздуха, которая подхватила судью, перевернула его в воздухе три раза и мягко опустила в фонтан с золотыми рыбками.

Толпа замерла.

Судья вынырнул, отплёвываясь, и вдруг захохотал.

— Гениально! — заорал он. — Это самое смешное, что я видел! Тысяча золотых этому… этому дракону!

Горлопан растерянно моргал. Хвесь уже приплясывала рядом, прикидывая, сколько поганок можно купить на тысячу золотых.

— Но это не всё! — продолжил судья, выбираясь из фонтана. — Такой талант пропадает! Я устраиваю большое представление в столице. Дракон-чихальщик! Это же сенсация!

— Я не чихальщик, — попытался возразить Горлопан.

— А кто? — спросила Хвесь шёпотом.

— Я… я воздушный дракон.

— Воздушный дракон, который чихает. Звучит.

---

Представление в столице собрало полный зал. Король устроился в ложе, рядом с ним сидела королева, которая держала на коленях мопса, похожего на недовольную подушку.

— Итак, — объявил ведущий, — небывалое зрелище! Дракон, который не жжёт, а… охлаждает!

Горлопан вышел на арену. Ему сказали: просто дыши. Люди любят ветерок. Любят, когда им обмахивают лицо в жаркий день.

Он глубоко вздохнул и выпустил струю воздуха.

Воздух оказался не просто прохладным. Он был ледяным. Потому что Горлопан волновался, а когда дракон волнуется, его внутренности работают как-то иначе.

Ледяной вихрь пронёсся по залу, сдул парик с короля, поднял юбки придворным дамам, а мопса королевы отправил в полёт. Мопс пролетел три ряда, приземлился на голову герцога и обиженно заворчал.

— Великолепно! — заорал король, хватаясь за лысину. — Никогда не чувствовал себя таким свежим! Ещё!

Горлопан растерялся. Он никогда не думал, что его бесполезное дыхание может кому-то нравиться. Он попробовал снова — на этот раз теплее, почти горячо. Воздух закрутился спиралью, подхватил бумажные фонарики, закружил их в вихре, и по залу разнёсся запах корицы и жареных яблок.

— Откуда запах? — спросила королева.

— Не знаю, — честно признался дракон. — Я вообще не знаю, что со мной происходит.

— А это неважно! — король спустился на арену, схватил Горлопана за лапу. — Ты назначаешься главным королевским кондиционером! Жалованье — пятьсот золотых в месяц, личная пещера, бесплатный доступ к овцам!

— Я не ем овец.

— А что ты ешь?

— Сухари.

Король задумался. Потом повернулся к придворным:

— Слышали? Дракон ест сухари! Это же дешевле, чем содержать армию! У нас теперь есть дракон, который не сжигает замок, а просто делает погоду приятной! Это… это революция в налогообложении!

---

Хвесь сидела на ступеньках королевского дворца и жевала поганку. Рядом расположился Горлопан, который смотрел на закат и чувствовал себя… странно.

— Слушай, — сказал он. — Я думал, что дракон должен быть ужасным. Чтобы все боялись.

— А ты хочешь, чтобы тебя боялись?

— Не знаю. Отец говорил…

— Твой отец — старый пердун, — отрезала Хвесь. — Извини, конечно, но это факт. Он живёт в пещере, жжёт деревни и думает, что это круто. А ты… ты приносишь пользу. Ты делаешь людям приятно. Разве это не сила?

— Сила — это когда могут сжечь замок.

— Замок могут сжечь и спичкой. Сила — это когда могут сделать так, чтобы людям было хорошо. Или чтобы им было смешно. Или чтобы им не было жарко в летний день.

Горлопан задумался.

— Ты думаешь, они меня примут? Я же всё-таки дракон.

— Они уже приняли. Ты видел, как король радовался? Он готов поставить твою статую на главной площади. С надписью: «Нашему спасителю от духоты».

— Это глупо.

— Это смешно. А смех — это тоже сила. Иногда посильнее огня.

В этот момент из дворца выбежал король. На голове у него снова был парик, но на этот раз задом наперёд.

— Горлопан! Срочно! Приём в честь послов из Южного Королевства! У них там жара, они падают в обморок! Сделай что-нибудь!

Дракон вздохнул, поднялся, отряхнул чешую.

— Ладно. Но мне нужны сухари.

— Какие сухари? Я прикажу напечь тонну!

— Чёрные. С тмином.

Король убежал, отдавая распоряжения на бегу. Хвесь усмехнулась.

— Видишь? У тебя уже есть требования. Это первый шаг к величию.

— Я просто хочу есть то, что люблю.

— Вот именно. Это и есть свобода. Не в том, чтобы жечь, а в том, чтобы делать то, что нравится, и чтобы за это ещё и платили.

Горлопан посмотрел на свои лапы. Чешуя поблёскивала в лучах заката. Он не был огромным, не был страшным, не умел плеваться огнём. Но он мог сделать так, чтобы людям было прохладно, когда жарко. И чтобы им пахло корицей, когда грустно. И чтобы им было смешно, когда они видели, как мопс королевы улетает в полёт.

— Знаешь, — сказал он, — а я, наверное, всё-таки дракон.

— Ты всегда был драконом, — ответила Хвесь. — Просто ты искал не ту силу.

В зале уже кричали, требуя прохлады. Горлопан расправил крылья и пошёл внутрь, оставляя на ступеньках лёгкий ветерок, который пах сухарями с тмином.

А на следующий день отец прислал письмо. Оно было написано на обгоревшей бумаге и гласило:

«Сынок. Ты опозорил семью. Но король прислал нам десять тонн сухарей и сказал, что налоги снижены на треть. Так что, может, и не позор. Приезжай в гости, тут пещера сквозняком задувает, не продохнуть. Прихвати свой кондиционер. Папа».

Горлопан прочитал письмо три раза, потом отложил в сторону.

— Хвесь, а у ведьм есть правила насчёт драконов в гостях?

— Есть. Если дракон приносит сухари — можно пускать.

— А если не приносит?

— Тогда чихает на пороге и уходит. Это этикет.

Дракон усмехнулся. Достал из мешка горсть сухарей, положил в карман и пошёл собираться в дорогу.

В конце концов, даже самому паршивому дракону иногда хочется навестить родных. Особенно если ты умеешь делать так, чтобы им было не так душно.